против Разрушителя — стр. 11

-   Странно! - пожал плечами Микеландже­ло. - В наше время водитель привыкал к автомобилю.

  А про себя отметил, что лейтенант Хейли до чертиков похожа на Эйприл О'Нил.

Глава 1. Розовые очки

  Аэрокар долго кружил над густозастроенными кварталами. Теперь, когда у Микеланджело было достаточно времени присмотреться, он оконча­тельно убедился: все то, что его окружало, весьма и весьма отдаленно напоминало город его времени.

  Создавалось такое впечатление, будто город, раскинувшийся перед ним - новый и недавно заселенный дом, построенный непорядочными строителями. Жильцы, обманутые рекламными ло­зунгами, уже въехали и теперь вынуждены споты­каться о спутанный телефонный кабель, замаски­рованный букетиком синтетических цветов и ми­риться с отсутствием горячей воды.

  Здания, украшенные пошлой лепкой, ажурной резьбой и колоннами, походили на старую рождест­венскую елку: праздник давно уже прошел, гостин­цы разобраны, а в поредевших высохших ветвях запутался пыльный бумажный серпантин и никому уже не нужные звезды из фольги.

  Круглые крыши, приспособленные для посадки аэрокаров, больше напоминали серые арены цир­ка. Улицы и тротуары, условно размеченные белым пунктиром, напоминая тем самым бейсбольное по­ле, то и дело натыкались на кричащие ярко-оран­жевой краской круглые люки.

-   А что это такое? - поинтересовался Мике­ланджело у Лили.

  Лейтенант Хейли не понимающе шалашиком подняла брови, отчего глаза ее еще сильнее позеленели.

-   Я спрашиваю, почему эти люки окрашены в такой яркий цвет? - пояснил Микеланджело.

-   Чтобы предупредить об опасности, - передернула плечами девушка.

-   А какой опасности? - удивился Микеланджело.

-   Там... там... хипперы и мадеры! - брезгливо отозвалась Лили, скривив губы.

  Так хозяин, у которого завелись тараканы, страшно стесняясь этого, вынужден изредка признаваться знакомым о своей проблеме.

  Микеланджело больше не спрашивал. Его раздирали противоречивые чувства. Будущее, о кото­ром загадывал каждый, находилось перед его но­сом, за стеклом кабины, но он все больше и больше осознавал, что глупо спрашивать: «Как тут у вас?»

  Микеланджело задумался: а что бы он рассказал девушке о своем времени? И понял, что даже если бы она его об этом спросила, он просто не знал бы с чего начать. Но от одного вопроса Микеландже­ло все-таки не удержался, потому что мысль эта никак не уходила из его головы.

-   Лили! А что стало с городом и нашей страной? Что за ужасная пустыня там, на горизонте?

-   Пустыня? - девушка посмотрела на Мике­ланджело с плохо скрытым испугом. - Там нет никакой пустыни. Мегаполис тянется через предместья к соседнему Мегаполису. Теперь весь кон­тинент связан в единую цепь. Ну, это похоже на то, как если бы все люди, жившие на земле, взялись за руки!

  Микеланджело внимательно посмотрел на девушку и осторожно спросил, выбирая слова.

-   А ты была там? В других городах...

-   Зачем? - искренне удивилась девушка. - Мое место, работа, развлечения, все - здесь. И потом, информационный центр правителя Мен­дера всегда даст полную информацию о любом городе, о любой корпорации и даже о любом чело­веке, если это кому-то интересно. Зачем же ездить?

-   Любопытно! - не удержался Микеланджело.

  Но вдаваться в подробности не стал. Однако имя таинственного, вездесущего и кажется лживого мистера Мендера накрепко врезалось в его память.

  Теперь настало время Лили коситься, хмурить­ся и порываться о чем-то спросить.

  Микеланджело явно чувствовал это, но говорить ему больше не хотелось, и поэтому он отвернулся и сделал вид, что рассматривает пейзаж через стекло кабины.

  Аэрокар тут же завибрировал, реагируя на неприязнь пассажиров друг к другу. Компьютер оценивал уровень напряженности эмоций, готовый вмешаться и посадить аппарат в любую минуту.

  Но тут Лили Хейли, дав команду на снижение, аккуратно опустила аэрокар на крышу полицейско­го управления - незаметный с первого взгляда домик, затерянный в джунглях из стекла, бетона и стали.

-   Послушай, куда мы прилетели? - спросил Микеланджело.

-   Это - полицейское управление, - ответила Лили.

-   Что? - глаза у черепашки полезли на лоб. - ­Опять полиция? Да вы меня меньше часа назад разморозили, я еще даже поесть ни разу не успел, а меня снова забирают в полицию. Бред какой-то!

-   Вам не следует волноваться! - лейтенант Хейли перешла на официальный тон. - Просто вас вызывает к себе шеф полицейского управления, для того чтобы... Ну, как это сказать... Для того чтобы поговорить с вами.

-   Какие еще разговоры? - вспылил Микеланджело. - Я хочу, во-первых, встретиться со своими друзьями...

-   Донателло, Рафаэль и Леонардо, - блеснула эрудицией Лили.

-   Все правильно, - похвалил Микеланджело. - Во-вторых, я хочу есть, в-третьих, я хочу принять душ и выспаться в нормальной постели.

-   Все это будет. Можете не волноваться, - попыталась успокоить его девушка-полицейский.­ - Но пока у нас с вами нет времени. Шеф полиции ждет нас. А ваших друзей, которыми сейчас как раз занимаются роботы-инженеры, привезут туда же.

-   Но почему вы меня первого уволокли, не дожидаясь, пока разморозят всех нас четверых?

-   Потому что вы - их начальник, - ответила Лили.

-   Какой еще начальник?! - взревел Микеланджело. - У нас не было, нет и никогда не будет никаких начальников. Мы друзья. Вы понимаете, что означает это слово: друзья? Или у вас тут, в вашем идиотском будущем, никто не дружит между собой?

-   Штраф за нарушение...

-   О, черт! - Микеланджело от злости готов был разнести панель вдребезги.

-   Штраф за нарушение...

-   Прежде чем освободить вас, - вспылила лейтенант Хейли, - мы самым внимательным образом просмотрели сериал, снятый про вас и ваших друзей. Я согласна, что у вас действительно нет формального командира. Но мы, посовещавшись, пришли к единому заключению, что роль формаль­ного лидера в вашей группе, состоящей из четырех мутантов, принадлежит именно вам. Поэтому вы и были разморожены первым. И доставлены для бе­седы с шефом полиции.

-   Опять этот идиотский сериал! - воскликнул Микеланджело.

-   Штраф за нарушение...

-   Вы хоть отдаленно представляете себе, что творилось в двадцатом столетии?

-   Да! - самодовольно ухмыльнулась девуш­ка. - Я - самый большой специалист по двадцато­му веку в нашем полицейском управлении. Я очень увлекаюсь вашим временем. Я перечитала почти все книги самых популярных ваших писателей и пересмотрела самые популярные ваши фильмы. Я очень люблю вашу музыку.

-   Представляю се6е, - пробормотал Микелан­джело. - А как вы определяли популярность? ­поинтересовался он.

-   Как? - девушка опять удивленно взметнула свои густые черные брови. - По спискам популяр­ности, которые постоянно печатались в ваших же журналах. Дело в том, что некоторые подшивки из них сохранились в архивах даже после миро­трясения.

-   Миротрясение? - удивился             Микеланджело. - А что это такое?

  Девушка поняла, что сболтнула лишнее.

-   Мистер Микеланджело! - снова перешла она на сухой тон. - Об этом - после. А сейчас можете считать, что вы на работе.

-   Никакой работы! - снова вспылил Мике­ланджело. - Какой сегодня год?

-   2... - ответила девушка.

-   Так! - Микеланджело что-то прикинул в голове. - Мне еще 30 лет тюрьмы. По какому праву вы нас освободили досрочно? Я не хочу ничего знать! Я требую: доставьте меня обратно в тюрьму! Я всегда был, есть и буду честным черепашкой и не собираюсь принимать никаких подачек и сомнительных предложений. Я требую, чтобы меня доставили обратно в тюрьму! - снова повторил Микеланджело. - Для того, чтобы отбыть срок до конца. Нас осудили по закону, а законы, как вам известно, следует выполнять.

  Лили беспомощно заморгала глазами. Эти доисторические ящеры уже второй раз за день подки­дывали просто неразрешимые для людей задачи.

  Еще день назад уверенная в себе и своих силах, любившая покрасоваться в толпе, девушка-полицейский сегодня чувствовала себя жалкой и беспо­мощной. И готова была просто-напросто расплакаться.

-   Но у меня приказ! - всхлипнула она. - Если я не доставлю вас к своему шефу, меня по головке не погладят.

  Микеланджело, который к тому времени успел задуматься над тем, что явно перегнул палку,­ в тюрьму ему конечно же совсем не хотелось, ­изобразил на своем лице снисходительную улыбку.

-   Ну так и быть! Женщинам надо уступать, тем более...

-   Что тем более? - переспросила его Лили.

-   Тем более, что вы жутко похожи на нашу лучшую подругу.

-   Эйприл О'Нил? - снова блеснула познаниями девушка.

-   Да, да!.. - вздохнул Микеланджело. - Имен­но на нее. Только не на ту, которую вы знаете по этому идиотскому сериалу.

-   Как?! - непонимающе посмотрела на него де­вушка.

-   А очень просто! - ответил Микеланджело.­ - Если вы хотите, чтобы у нас в будущем наладились дружеские отношения, запомните раз и навсегда, что реальная жизнь в нашем двадцатом веке отли­чалась от жизни, изображенной в этих, как вы смели выразиться, популярных сериалах, романах и прочей ерунде, так же сильно, как вот это синте­тическое дерево с цветками неестественного цвета отличается от настоящего, которое никогда не мо­жет зацвести в конце лета. Ведь сейчас последние числа августа, если я не ошибаюсь? - уточнил у девушки Микеланджело, показывая на слегка пожелтевшие листья деревьев в Центральном го­родском парке.

-   Именно так, - согласилась с ним девушка.

  Микеланджело глубоко вздохнул и снисходи­тельно посмотрел на растерянного лейтенанта по­лиции, стоящего перед ним.

  Хотя они были одного роста, в эту минуту ему показалось, будто он на целую голову выше нее.

-   Скажите! - поинтересовался Микеланджело. - А у вас все такие?

-   Какие? - не поняла девушка.

-   Ну... Как бы это вам сказать... Такие, как будто у вас на глаза надеты розовые очки.

-   Розовые очки? - удивленно переспросила девушка. А потом презрительно фыркнула. - От очков человечество давным-давно отказалось, как и от ваших жутких вонючих бензиновых двига­телей!

  Она хотела прочитать Микеланджело настави­тельную речь о том, что он попал в счастливое общество, где все делается во имя и на благо чело­века, но любопытство все-таки ее пересилило.

-   Я большой специалист по двадцатому веку, я знаю, что у вас носили очки, но розовые... - она пожала плечами. - Не могу понять, зачем розовые очки? Ведь они совершенно не функциональны. У вас, значит, носили прозрачные очки для исправ­ления зрения, темно-коричневые очки - для защи­ты от ярких солнечных лучей. Я даже где-то читала, что были и черные очки. Их надевали на себя рабочие, которые... Как это... Как это... Сва­ривали металл! - вспомнила она. - Но розовые очки? Я даже не могу себе представить, для чего бы они могли понадобиться.

-   А у вас что, не сваривают металл? - спросил Микеланджело, казалось бы совсем не о том.

-   Сваривают конечно, - ответила девушка.­ - Но только этим делом, да и всем остальным физи­ческим трудом у нас занимаются роботы.

-   А для чего тогда у вас люди? - спросил Микеланджело.

-   Для того, чтобы жить и наслаждаться жизнью! - гордо ответила девушка.

Глава 2. Начальство

-   Ой! - Микеланджело даже присел на пороге полицейского управления.

  Он был настолько шокирован увиденным, что обалдело раскрыл рот. Все стены, потолок и даже пол, открывшегося перед ним коридора, поблески­вали мягким желтым металлическим блеском.

-   Ну прямо золотая жила какая-то! - истери­чески хохотнул Микеланджело, удивленно хлопая ресницами. Ничего подобного он в жизни никогда не видел.

  И, постоянно озираясь, еле успевал за Лили, ко­торая уверенным шагом шла по позолоченному лабиринту.

-   Это краска так блестит? - полюбопытство­вал Микеланджело.

-   Нет, золото и платина надежнее, чем любые покрытия! - небрежно бросила через плечо Лили, топча подошвами сапог драгоценные металлы.

  Микеланджело этого было достаточно. Он прику­сил язык и довольствовался зрением и слухом. Очередная дверь, покрытая платиновыми чешуйка­ми, распахнулась при приближении девушки. Ми­келанджело замер, сдерживая сердцебиение.

  Он думал, что удивить его еще чем-либо сегодня будет невозможно, но видимо ошибался. До зала, в котором они оказались вдвоем, скорее всего до­рвался какой-то полубезумный художник-авангар­дист. Видимо во время работы у него была черная полоса в жизни, и дурное настроение сопутство­вало ему изо дня в день.

  Панели стен стыкуясь с полом нежно-розовыми бликами, уступами шли к потолку. По мере того, как поднималась эта гигантская лестница, цвет густел, как бы наливаясь кровью. Краснота, не­приметно переходила в багрянец.

  Решетчатые ажурные арки из белого мрамора вели в никуда: они просто упирались в стену. Сте­лющаяся, ползущая зелень, с тропическим буйст­вом цветов, давилась под ногами бледно-изумруд­ным соком.

  Лили наступила на цветок, похожий на огромную экзотическую бабочку, - раздался сочный хруст.

  Микеланджело почувствовал, как слюна напол­няет его рот, словно в нем лежит лимонная долька, посыпанная сахарной пудрой. Со всех сторон слы­шалось пение птиц, крики и рычание животных, шум недалекого прибоя.

  Девушка не замечала, что творится с ее спутни­ком, и именно здесь, среди истекающей соком зе­лени и сочащихся яркими красками стен, останови­ла свою гонку по зданию, деловито раздвигая пя­типалые пальмовые листья и без умолку что-то щебеча.

-   Что? - переспросил Микеланджело. - Изви­ни, я не расслышал. Ты что-то сказала?

  Девушка не успела ответить и, лишь возмущенно замолчав на полуслове, вскинула на него глаза. Внезапно одна из стен раскрылась.

  Черную шлифованную гранитную плиту наис­косок прорезала зигзагообразная трещина, по залу пробежал глухой рокот.

  Щель сдвинулась, впустив желтый клин света, но тут же настоящее затмение перекрыло внезапно образовавшийся проход.

-   О, Боже! В это с трудом верится! - услышал Микеланджело густой бас. - Никогда бы не мог подумать, что вот так, на самом деле... - ниндзя увидел перед собой седовласого темнокожего поли­цейского, который поражал своими гигантскими размерами.

  Тот продолжал что-то восторженно мычать.

  «Все ясно! - подумал про себя Микеландже­ло. - Судя по его предпенсионному возрасту, этот в детстве тоже насмотрелся сериалов про черепа­шек-ниндзя!

  Лицо его передернула недовольная гримаса. Верзила-негр смущенно выпячивал ребячьи губы и, как кот, жмурился от счастья.

  «Старость надо уважать!» - подумал Мике­ланджело и, пытаясь сделать приятное пожилому человеку, похлопал его по плечу. Это был капитан Джексон.

  В ответ ниндзя получил чувствительный шлепок. В это время Микеланджело заметил, что из самой гущи зарослей к ним направляются трое.

  Джексон и Хейли выпрямились, став по стойке смирно. Микеланджело непроизвольно повторил их движения и тут же в мыслях обругал сам себя.

-   Начальство! - успел шепнуть Джексон, а Лили добавила:

-   Не задавайте шефу лишних вопросов!

  Невысокий человечек с суетливо подергивающи­мися ручками и ножками, представился:

-   Шеф полицейского управления Джонатан Петерсон!

-   Микеланджело! - неприязненно ответил нин­дзя, уставившись на шефа полиции, который всем своим видом больше напоминал ходячий реклам­ный плакат.

  «Интересно, сколько бы ему могло быть лет?» - ­прикинул Микеланджело.

  Петерсон был розовощек, совершенно лыс; дале­ко вправо и влево выдавались лопухи прозрачных на просвет ушей. Водянистые глаза были глубоко посажены на унылом лице. А длинный нос и квад­ратные зубы неестественно белого цвета симпатии не вызывали.

  Шеф представил второго офицера и третьего, который еще пробирался через зал стараясь не за­девать цветы и лианы.

  По отношению к последнему он отпустил доволь­но глуповатую шутку с длинной бородой, после чего все присутствующие услужливо захихикали.

  Микеланджело с неудовольствием почувствовал, как уголки его губ тоже слегка искривились, хотя смешно ему совсем не было.

  Ему было просто неловко, - как человеку, кото­рый случайно попадает на чужую вечеринку.

  Микеланджело мельком осмотрел всех присут­ствующих в зале мужчин, и про сёбя отметил, что только один капитан Джексон пришелся ему по душе. А вообще все ему совершенно не нравилось.

  Микеланджело был раздражен.

-   А теперь, я надеюсь, вы объясните, с чего бы это взялись меня будить? - Микеланджело дер­жался вызывающе.

  Джонатан Петерсон если вызов и понял, то не принял его. Все также моргая своими прозрачными водянистыми глазами, он с готовностью ответил:

-   У нас возникла проблема! Наше счастливое общество мира и благоденствия, где столько лет не было ни одного тяжелого преступления, ни одно­го преднамеренного убийства, постигла страшная беда. Сейчас, в эти минуты, где-то по улицам наше­го города рыщет зловещий маньяк и убийца из вашего времени! - Петерсон глядел так, словно Микеланджело и был тем самым маньяком.

  Микеланджело ничего не ответив на это, нагнул­ся и сорвал ярко-фиолетовый цветок. Лепестки тут же поникли и свернулись. Микеланджело смял бутон, скатал его в шарик и с лету бросил себе в рот. После чего пожевал и проглотил его. Но шефа полиции, как видно, вывести из себя было явно не просто.

-   Наша система общественного устройства, - как ни в чем не бывало, продолжал говорить Пе­терсон, будто находился перед большой аудито­рией и выступал, читая по бумажке, стоя за трибу­ной, - всем своим существованием исключает пре­ступление!

-   Как это? - искренне заинтересовался Мике­ланджело.

  Но шеф полиции оказался настоящим занудой: он даже не приостановил свою лекцию, чтобы отве­тить на вопрос Микеланджело.

  Черепашка разозлился.

  Остальные офицеры полиции стояли молча, по­тупив глаза. Девушка оказалась самой милосерд­ной, она приблизилась к шефу, вздохнула, и начала расстегивать на его груди китель.

  От такой шалости Микеланджело просто оторо­пел. Остальные же смущенно прятали глаза.

  Между тем Лили добралась уже до нательной майки, но невозмутимый Петерсон продолжал раз­глагольствовать о преимуществах существующей системы надзора.

-   Может быть, нам лучше выйти? - Мике­ланджело, который ничего не понимал, попытался прояснить ситуацию.

  Но тут неожиданно Петерсон умолк. Хотя нельзя сказать, что он замолчал. Он просто утих, словно магнитофон, у которого убрали звук.

  Еще какое-то время в ушах звучало дребезжание, которое очень быстро стало еле уловимым ше­потом.

  Слегка порозовевшая Лили повернула к Мике­ланджело лицо.

-   Ну вот, это все, что я могу для вас сделать. Ведь он никогда не молчит.

  Микеланджело, который никак не мог понять косых взглядов и подмигиваний Джексона, вос­кликнул:

-   Да что тут, черт возьми, происходит?!

-   Штраф за употребление нецензурных выражений! - тут же проснулся блестящий металли­ческий ящик, закрепленный на стене недалеко от выхода.

  Капитан Джексон расхохотался.

  Микеланджело почувствовал, как у него, образно выражаясь, поехала крыша.

-   Долго вы еще будете надо мной издевать­ся?! - разозлившись окончательно, закричал он.

-   Послушай, дружище, не кипятись!

  Черепашка снова ощутил на своем плече мощ­ное дружеское похлопывание.

-   Просто для тебя то, где ты сейчас находишь­ся - будущее, и обыкновенные для нас вещи, кажутся тебе чем-то фантастическим.

-   Да объяснили бы толком, вместо того, чтобы смеяться, - вступилась девушка за Микеланджело. - Понимаешь, - обратилась она к нему, - лю­ди в нашем обществе стремятся к совершенству, а поэтому мы отказались от любых ситуаций, в ко­торых человек может выглядеть в неверном свете. У нас родители отказываются ругать своих детей в воспитательных целях, учителя читают лекции из отдельной кабинки, общаясь с учениками так назы­ваемой односторонней связью. Они это делают для того, чтобы не видеть шалостей своих подопечных. И так повсюду. С детства у нас каждый человек усваивает, что он не имеет право причинять непри­ятности своему ближнему.