Бэтмэн — стр. 13

Глава 8. Неудачный контакт

Черепашки-ниндзя шумно обсуждали последние события. Им было приятно, что они спасли какого-то таинственного ушастого героя. Они также были очень довольны тем, что в первые же часы пребывания в этом времени смогли быть полезны людям.

Но когда черепашки вернулись на вертолетную площадку и забрались в кабину Машины времени, оказалось, что записка осталась нетронутой.

– Нам не остается ничего другого, – произнес Рафаэль, – кроме как самим найти Эйприл и сдаться на ее милость.

– Ты думаешь, Эйприл обрадуется нашему появлению? – спросил Микеланджело.

– Уж навредить ей мы никак не сможем, – ответил Рафаэль.

– Но по дороге к ней мы должны обязательно где-нибудь перекусить, – простонал Лео, – Я думаю, что человечество к этому времени уже успело научиться готовить пиццу!

– А ты знаешь, где находится наша дорогая Эйприл? – спросил Микеланджело.

Юные мутанты приуныли.

– Как бы то ни было, – воскликнул Леонардо, – а есть мы все равно должны. Идемте-ка на поиски пропитания, а то я боюсь, что опять возьмусь за припасы Эйприл.

– Действительно, – согласился Микеланджело, – надо пройтись по ночному городу, может, и найдем чем поживиться.

Друзья так и сделали. Они спустились с небоскреба и под прикрытием темноты пробрались к одной из пиццерий.

В этом заведении готовили пиццу на заказ. Черепашки-ниндзя уличили момент, когда к двери пиццерии, к ее черному входу, подъехал автомобиль за очередным заказом. Едва работник пиццерии вынес огромную охапку упакованных коробок с пиццей и пристроил их на столике, чтобы перегрузить в фургончик, черепашки изготовились к решительному штурму. Водитель и работник пиццерии скрылись за дверью, чтобы вынести очередную партию пиццы. Лео метнулся к горе коробок, схватил четыре и бросился наутек. Скрывшись за забором какого-то дома, сидя в кустах довольно чахлой сирени, черепашки-ниндзя уплетали великолепную пиццу с сыром и помидорами.

– А ничего! – пробубнил с набитым ртом Леонардо. – На вкус напоминает сыр и помидоры.

– Это и есть сыр и помидоры, – невозмутимо сказал Донателло.

– А я думал, – с самым серьезным видом пробормотал Леонардо, – что в прошлом помидоры и сыр имели другой вкус по сравнению с будущим.

Юные мутанты рассмеялись. Хорошо – посмеяться после сытной еды.

Подкрепившись таким незаконным образом, черепашки-ниндзя отправились на поиски Эйприл.

Изрядно побегав по городу, они, наконец, опустились отдохнуть в кустах возле здания одного из заводов. Поскольку был уже поздний вечер, на заводе погасили свет. У дверей завода стоял охранник, и одинокое окно светилось где-то на восьмом этаже.

– Друзья, – сказал Микеланджело, – нам здесь делать нечего. Эйприл здесь точно нет.

– Ты предлагаешь вернуться на вертолетную площадку? – спросил Донателло. – А я вот предлагаю посмотреть, что там внутри.

– Донателло, любопытство полезно только в школе, – заметил Рафаэль. – Даже если мы посмотрим, что производит этот завод, разве нам станет известно, где находится Эйприл?

И вдруг раздался звон разбиваемого стекла. Юные мутанты вскочили. Из окна на восьмом этаже, прямо под которым разместились на отдых черепашки-ниндзя, вывалился человек в белом халате и стремительно полетел вниз.

– Попробуем поймать его, – быстро скомандовал Микеланджело.

Черепашки-ниндзя изготовились и, подхватив человека, смягчили удар о землю. Тем не менее человек так сильно ушибся, что сразу же потерял сознание.

– Ой-ой, – сказал Донателло, – мы влипли! Бежим!

– Ну да, бежим, – остановил его Микеланджело, – человеку требуется помощь. Кроме того, похоже, что-то здесь не так. Мы должны разобраться. Леонардо, быстренько вызови скорую помощь, а мы проберемся туда, – Микеланджело указал рукой на светящееся окно.

Леонардо помчался к ближайшему телефону-автомату, а остальные черепашки обогнули здание и очутились перед высоченным забором.

– Нам следует перебраться через забор, – сказал Донателло. – Не будем же мы лезть прямо на охранника.

Черепашки-ниндзя начали красться вдоль забора. Скоро они нашли место, укрытое от посторонних глаз. Микеланджело и Донателло взялись за руки, а Рафаэль встал на сложенные крестом руки и на счет «раз, два, три…» Микеланджело и Донателло высоко подбросили друга вверх. Рафаэль перелетел через забор и мягко приземлился по ту сторону. Пока Рафаэль производил разведку за забором, примчался Леонардо.

– Все в порядке, врачи скоро будут, – сообщил он друзьям.

Рафаэль подал условный сигнал, и черепашки-ниндзя перебрались через забор. Теперь взобраться на крышу здания для юных мутантов не представляло труда.

Черепашки-ниндзя нашли то место, где под ними светилось окно. Рафаэль на прочном тpoсике спустился к окну, чтобы посмотреть, что делается внутри. И вот что он увидел…

Прямо перед его глазами, в глубине комнаты, за широким столом, сидел лохматый очкастый человек и что-то паял огромным паяльником, время от времени размахивая руками и выкрикивая какие-то слова. Перед человеком на столе стоял диковинный прибор, излучавший мягкий зеленоватый свет. Скоро этот человек, кончив паять, подключил свое устройство к телевизору, надел на голову шлем с длинными торчащими электродами и начал нажимать на клавиши.

В тот же момент Рафаэль увидел, что прямо из экрана телевизора неожиданно выползла большая зеленая ящерица. Она висела прямо в воздухе, вертела хвостом, широко раскрывала рот, а потом так же неожиданно исчезала в голубоватом мерцании экрана.

А потом чего только не увидел Рафаэль!

Он видел, как из экрана телевизора высовывали свои веселые рыла дельфины, выплывали разноцветные аквариумные рыбки, вылетали попугайчики. Иногда с экрана соскакивали в комнату пугливые антилопы, которые затем, прядя ушами, ныряли обратно в телевизор, растворяясь в холодном мерцающем свете.

То, что происходило в комнате, было похоже на галлюцинации, которые испытывал этот человек, надевший на голову шлем с электродами.

Рафаэль не мог ничего сообразить, поэтому полез на крышу здания, чтобы рассказать своим друзьям об увиденном.

– Я начинаю о чем-то догадываться, – сказал Микеланджело. – Это какой-то сумасшедший изобретатель, и, наверное, он изобрел что-то прямо-таки невероятное.

– Но что конкретно? – спросил Рафаэль.

– А у меня есть идея, – вдруг объявил Леонардо.

– Ну, давай, Лео, – нетерпеливо подталкивал Донателло, – а то с идеями у тебя всегда туговато. Я не удивлюсь, если ты предложишь покушать пиццы.

– Ладно, не прикалывайся, – сказал Леонардо, – я думаю так: раз этот шизик экспериментирует с собственными галлюцинациями и ты говоришь, Рафаэль, что у него появляются разные там ящерки и птички, то нам следует пробраться внутрь этого здания и появиться прямо перед ним. Пусть он подумает, что мы тоже галлюцинации.

– В этом что-то есть, – сказал Микеланджело. – Так что вперед.

Через некоторое время черепашки-ниндзя пробрались внутрь здания, так как для таких проходимцев, в хорошем понимании этого слова, как наши юные мутанты, это не представляло никакой сложности. Взломать пару замков, спуститься или взобраться по вертикальной стене – что может быть проще.

– Я пойду первым, – сказал Леонардо, когда черепашки очутились перед дверью, за которой горел свет, – ведь я это придумал.

– Ладно, Лео – кивнул Микеланджело, – иди первым, но знай, что это опасно. Ты представься его начальником, – добавил он. – Пусть он тебя немного боится.

– Начальник-черепаха! – иронично сказал Леонардо, толкнул дверь и пошел внутрь помещения, в котором находился Галюник.

Остальные черепашки-ниндзя гуськом и крадучись пошли к двери.

Галюник терпеть не мог мистера Кроуфа, начальника исследовательской лаборатории. На лице у последнего вечно была озабоченность. Вот и сегодня он пришел, тыкался во все дырки, везде указывал навести порядок, кричал, что нельзя проводить без его ведома никаких работ.

Начальник лаборатории стоял напротив Галюника, между указательным и средним пальцами левой руки у него торчала сигара, от которой вился сизый дым. Внешность у мистера Кроуфа выдающаяся: он – коренастый и высокий, правый глаз всегда немного призакрыт, а на носу бородавка, издали похожая на таракана.

Для описания характера мистера Кроуфа следовало бы сказать, что он страшно боялся врачей. Уже несколько дней у него болел зуб и он не мог с ним ничего поделать. Вот и сегодня он пришел в лабораторию к Галюнику с намерением, чтобы изобретатель помог ему вытащить больной зуб.

– Мистер Македонски, извините меня, хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от зубной боли, а то в ухо отдает, извините, словно в нем буравчиком сверлят.

Галюник посмотрел на мистера Кроуфа и сказал:

– Да, щека у вас распухла, садитесь в кресло и откройте рот!

Мистер Кроуф уселся и раскрыл рот.

Галюник нахмурился, заглянул в рот, и среди пожелтевших от никотина зубов увидел один зияющий дуплом.

– Надо рвать, – сказал Галюник.

– Я боюсь, – взвизгнул мистер Кроуф.

– Не бойтесь, пустяки, я на все руки мастер… Для меня это – раз плюнуть. Зубы разные бывают: один рвешь щипцами, другой отверточкой поддеваешь, третий ключом… кому как.

– Так вы уже делали такие операции? – оживился мистер Кроуф.

– Совершенно верно, я не только изобретаю… Вы меня недооцениваете.

Галюник взял плоскогубцы и полез с ними в рот. Едва он дотронулся до зуба, мистер Кроуф схватил Галюника руками.

– Нет. Ручки-то уберите, – сказал Галюник. – Сидите неподвижно.

Мистер Кроуф что-то пробормотал, опустил руки, но едва Галюник засунул плоскогубцы ему в рот, снова ухватился за руки Галюника.

– Нет, – сказал Галюник, – ваши руки надо привязать к подлокотникам кресла.

Мистер Кроуф жалобно посмотрел на свои руки. Но Галюник уже нес эластичный бинт и в мгновение ока прикрутил сначала одну, затем другую руку к креслу. Потом он схватил своего пациента за нос, потянул его вверх так, что нижняя челюсть у мистера Кроуфа опустилась, затем сунул плоскогубцы бедному начальнику лаборатории в рот и нащупал ими больной зуб.

– Ну, теперь ты меня за руки не схватишь…

– Да дергай же, дергай! Чего пять лет тянешь?

– Дело-то ведь тонкое, хирургия, быстро нельзя… Вот, вот.

Мистер Кроуф от боли взвыл и поднял колени до локтей, зашевелил пальцами, выпучил глаза, начал прерывисто дышать… На багровом его лице проступил пот, на глазах – слезы. Галюник топтался перед ним и изо всех сил тянул зуб.

Неожиданно плоскогубцы соскользнули с зуба. Мистер Кроуф застонал.

– Тянул! – сказал он плачущим и в то же время насмешливым голосом. – Чтоб тебя так на том свете потянуло!

– Не хнычь… Я знаю свое дело…

– Благодарим покорно! Коли не умеешь рвать, так не 6ерись! Света божьего не вижу!

– А ты зачем коленками двигаешь, – сердито сказал Галюник. – Я тяну, а ты мне под руки коленками тычешь и тычешь и разные глупые слова…

– Сам ты дурак!

– Ты думаешь, господин начальник, легко зуб рвать! Возьмись-ка сам. Это не то что по лаборатории ходить и пальцем тыкать: здесь убрать, здесь убрать… А шариками крутить в башке не крутишь…

– Как ты смеешь такое говорить своему начальнику? – закричал мистер Кроуф. – Да я тебя…

– Что ты меня? – засмеялся Галюник. – Ты же привязан! Выходит, дурак.

– Ну ты у меня поплатишься, – пробормотал начальник лаборатории. – Ой, как зуб болит, вырывай же скорее!

– Хорошо, мистер Кроуф, открывай рот, – велел Галюник. – Сейчас я его точно вырву.

Действительно, на этот раз зуб легко выскочил. Галюник бросил его в урну, а мистер Кроуф с нетерпением ожидал, когда его развяжут.

Но не тут-то было. Галюник внимательно посмотрел на мистера Кроуфа, глаза его лихорадочно заблестели. Ни слова не говоря, он подошел к столу, на котором лежал шлем с длинными электродами, взял его, подошел к мистеру Кроуфу надел тому на голову.

– Вот так, – произнес Галюник, – сейчас мы и произведем опыт, о котором мечтали.

– На помощь!!! – заорал мистер Кроуф. – Что ты со мной делаешь?

– Да ничего особенного! Небольшой опыт. Не даете мне денег на исследования, так вот сами будете подопытным кроликом.

С этими словами Галюник присоединил провода, отходящие от шлема, к каким-то приборам на столе, защелкал тумблерами и мистер Кроуф слегка задергался от электрических уколов, которые он получал в голову.

– Спокойно, – произнес Галюник, – сейчас уменьшу силу тока. Вы, мистер Кроуф, даже получите некоторое удовольствие, смотрите!

В это время мистер Кроуф почувствовал, что с ним случилось что-то неладное. Неожиданно он увидел, как из экрана телевизора вылетела бутылка с пепси-колой, упала на пол, и напиток вылился. В то же мгновение, разлитая пепси-кола испарилась и превратилась в огромную черную кошку. С шипением кошка бросилась назад в экран телевизора и тут же исчезла.

– Мистер Македонски, что вы со мной делаете? – испуганно пробормотал мистер Кроуф.

– А пока ничего особенного. Просто мы посмотрим, что творится у вас в голове, – объяснил Галюник.

Он пробежался пальцами по клавиатуре и неожиданно на экране телевизора показались различные картинки. Можно было разглядеть высокого мужчину и невысокую худую женщину.

Мистер Кроуф узнал в этих людях своих родителей. Себя, маленького, на руках у мамы, он тоже узнал и вспомнил, что именно так он себе представлял свое детство. Затем в телевизоре замелькали картинки школы, колледжа, первое свидание с любимой девушкой, а также большие и малые пакости, которые творил мистер Кроуф в жизни. Ему сделалось совсем страшно.

– Ну, как? – спросил Галюник. – Видите, что у вас творится в голове? Какая-то каша, ни одной толковой мысли. Но ради эксперимента, мистер Кроуф, я все же позаимствую ваше мозговое излучение! – и с этими словами Галюник нажал на одну из кнопок.

Мощный голубой сноп света хлынул из шлема, который был на голове у Галюника к шлему Кроуфа. По этому излучению сконцентрированные мыслительные образы устремились от мистера Кроуфа к Галюнику. Галюник весь дрожал, напитываясь чужой мыслительной энергией.

Когда эксперимент окончился, Галюник сорвал с головы шлем и произнес:

– Да-а-а, недурно. Все же вы, мистер Кроуф, не такой уж и плохой человек. Кое-что у вас в голове было. Я теперь могу управлять штатом лаборатории, как и вы.

Но мистер Кроуф уже не слышал этого. Он лежал обездвиженный и, хотя глаза его моргали, в его голове было совершенно пусто. Он ничего не соображал.

Галюник обошел вокруг мистера Кроуфа и вздохнул.

– Ну. Что мне с этим телом делать? – пробормотал Галюник. – А что же мне делать?! – как бы приказывая сам себе, рассуждал Галюник. – За ноги, и в окно! И напишу записку его почерком, что он покончил жизнь самоубийством.

Галюник освободил руки мистера Кроуфа, подтащил его тело к окну, ударом ноги разбил стекло и вытолкнул бывшего начальника лаборатории с восьмого этажа.

Как мы уже знаем, именно в этот момент черепашки-ниндзя оказались под окном. А спустя некоторое время они очутились перед дверью лаборатории, в которой сидел безумный изобретатель.

Леонардо распахнул дверь и приблизился к Галюнику.

Изобретатель внимательно посмотрев на внезапно появившуюся перед ним зеленую черепаху, вытаращил от удивления глаза. Лихорадочно начал нажимать на клавиши стоявшего перед ним устройства, но, к его удивлению, черепаха не исчезала.

– Ты кто? – боязливо спросил лохматый человек.

– Как это кто? Я – твой начальник, – сказал Лео.

– Я с одним начальником уже разобрался. Почему ты в таком виде? – спросил Галюник.

– Чем вы тут занимаетесь? – как можно более внушительно сказал Лео, надеясь, что лохматый человек сразу все и расскажет.

Но Галюник почувствовал в этом вопросе угрозу для себя, нервно засучил ногами, сорвал с головы шлем и завопил:

– Да, да, я знаю, что вы хотите прекратить меня финансировать, закрыть этот мой проект, – голос его становился громче и громче. – Но вам это не удастся, вы не сможете заставить меня прекратить исследования.

Изобретатель неожиданно вскочил, схватил металлический штатив и с такой решимостью приблизился к Леонардо, что тот оторопел. И в ту же минуту лохматый человек со страшной силой нанес удар черепашке по голове.

Друзья услышали подозрительный шум, попытались открыть дверь. Но она оказалась запертой: прямо у них перед носом дверной замок защелкнулся.

– Ломаем! – прошептал Донателло.

– Тогда наделаем шуму и сбежится охрана! – отрезвил его Микеланджело.

– А как мы спасем Лео? – растерялся Донателло.

– Лучше посмотреть, что там делается через окно, – предложил Рафаэль.

Черепашки-ниндзя бросились обратно на крышу, намереваясь как можно быстрее с крыши спуститься к освещенному окну.

А в это время Галюник усадил обездвиженного Лео в кресло для испытаний, надел ему на голову шлем, вмонтировал в кожу головы электроды и начал проводить эксперименты над бедной черепашкой.

– Ага, зеленое чудовище, ты появилось сюда так внезапно, что я испугался! Теперь я заберу все твои мысли, узнаю, кто ты! Я высосу твои мозги, уродливый панцирный гад, возникший из хаоса моих фантазий!

Леонардо, наконец, пришел в себя. Он с удивлением обнаружил, что его руки прикручены резиновыми бинтами к креслу, а на голову надета какая-то кастрюля. Голова страшно болела.

Лохматый человек в очках с толстыми стеклами что-то кричал. До черепашки начал доходить смысл его слов.

– Эй, зеленая уродина, очнись, ты меня слышишь? – кричал лохматый человек.

Леонардо несколько раз хлопнул глазами.

– Человек, – сказал Леонардо, – развяжи меня, я требую, чтобы ты развязал меня!

Но лохматый человек не слушал его. Он водрузил себе на голову какое-то приспособление со множеством мигающих лампочек, свисающих проводков и поблескивающих рефлекторов.

– Больно не будет, не бойся, – наконец промолвил лохматый человек.

– Что ты хочешь делать? – закричал Леонардо, увидя, как лохматый подошел к рубильнику. – Не дотрагивайся до рубильника, слышишь!

– До какого, до этого? – спросил лохматый с улыбкой и тут же включил рубильник.

Леонардо почувствовал, как все его тело пронзает электрическим током. Сила тока была небольшая, но все равно испытывать эти удары было неприятно. Внезапно Леонардо увидел, что прямо перед ним откуда-то из темноты начали выплывать стремительные рыбки. За ними гнались полутораметровые акулы. Лео казалось что он находится на дне морской лагуны, которая изобилует жизнью: вокруг плавали медузы, сверкая разноцветными щупальцами, морские коньки, сновали крабы.

Леонардо не понимал, что с ним происходит, усиленно вертел головой и вдруг увидел прямо перед собой лицо лохматого с блестящими от удовольствия глазами.

Вдруг все исчезло. Электрические удары прекратились, и боль пропала. Леонардо действительно видел перед собой лицо лохматого.

– Ну, как? – спросил лохматый. – Поделись со мной своими ощущениями.

Леонардо попробовал напрячь руки и освободиться. Он не понимал, что с ним происходит.

– Раз ты не хочешь со мной разговаривать, будем считать, что тебе понравилось, – заключил лохматый. – Теперь приступим к следующему этапу, – промолвил лохматый и снова резко включил рубильник.

И тут же голубое сияние вспыхнуло над головой лохматого и переливающиеся молнии неизвестного излучения ударили в шлем, который был на голове Леонардо. Лохматый весь затрясся, вытаращил глаза и закричал:

– Я – Ганс Македонски, величайший из изобретателей, которого здесь унижают. Тут насмехаются надо мной, обзывают за глаза Галюником. А я величайший из ученых мира, начинаю перекачку мозгов!

Леонардо хотел закричать, но почувствовал, что язык не повинуется ему. И вдруг он увидел, как в голубом канале, который протянулся от его шлема к шлему Ганса Македонски, начали перемещаться какие-то странные фигурки, напоминающие черепашек. С убыстряющейся скоростью образы черепашек перелетали из головы Леонардо в голову Галюника. Затем, словно в кинофильме, который отматывают назад, замелькали все те образы, которые Леонардо когда-либо видел. Эти образы неслись с такой скоростью, что вскоре слились в одну беспрерывную струю, которая внезапно прервалась, и Леонардо впал в беспамятство.