Чародей Зеленого Острова — стр. 15

Он еще раз лизнул карандаш и нарисовал гру­бый четырехугольник.

—     Вот тут,— сказал он.— Участок не ма­ленький. Микки купил четыре дома и объеди­нил их.

В машине ждала раздраженная девушка.

—     Сейчас ты скажешь, что с самого начала был неправ,— заявила она.— У него нет никакого дома.

—     Немного осталось,— ответил Дон.— Как там гном?

—     Опять проголодался, наверное. Стучит в ба­гажнике.

—     С чего бы ему проголодаться? Я ему два часа назад столько бананов скормил!

—     Может, ему скучно? Он чувствует себя оди­ноким?

—     У меня и без него дел достаточно,— сказал Дон.— Не хватает еще, чтобы я держал его за ручку.

Он забрался в машину, завел ее и поехал по пыльной улице, пересек мост, но вместо того, чтобы перебраться через овраг, повернул на дорогу, кото­рая вела вдоль реки. Если план, который нарисо­вал старик, был правильным, думал он, то, следуя по дороге вдоль берега, можно подъехать к дому с тыла.

Мягкие холмы сменились крутыми утесами, по­крытыми лесом и кустарником. Извилистая дорога сузилась. Машина подъехала к глубокому оврагу, разделявшему два утеса. По дну оврага протяну­лась полузаросшая колея.

Дон свернул на эту колею и остановился.

Затем вылез и постоял с минуту, осматривая овраг.

—     Ты чего встал? — спросила девушка.

—     Собираюсь зайти к Микки с тыла,— ска­зал он.

—     Не оставишь ли ты меня здесь?

—     Я ненадолго.

—     К тому же здесь москиты,— пожаловалась она, отгоняя насекомых.

—     Закроешь окна.

Он пошел, но она его окликнула:

—     Там гном остался.

—     Он до тебя не доберется, пока заперт в багаж­нике.

—     Но он так стучит! Что, если кто-нибудь прой­дет мимо и услышит?

—     Даю слово, что по этой дороге уже недели две как никто не ездил.

Пищали москиты. Он попытался отогнать их.

—     Послушай, милая,— взмолился он,— ты хо­чешь, чтобы я с этим делом покончил, не так ли? Ты же ничего не имеешь против норковой шубы? Ты ведь не откажешься от бриллиантов?

—     Нет, наверно,— призналась девушка.— Только поспеши, пожалуйста. Я не хочу здесь си­деть, когда стемнеет.

Он повернулся и пошел вдоль оврага.

Все вокруг было зеленым — глухого летнего зе­леного цвета. И было тихо, если не считать писка москитов. Привыкший к бетону и асфальту горо­дов Дон ощутил страх перед зеленым безмолви­ем лесистых холмов.

Он прихлопнул москита и поежился.

—     Тут нет ничего, что повредило бы человеку,— вслух подумал он.

Путешествие было не из легких. Овраг вился между холмов, и сухое ложе ручья, заваленное валунами и грудами гальки, вилось от одного склона к другому. Время от времени Дону приходилось взбираться на откос, чтобы обойти завалы.

Москиты с каждым шагом становились все на­зойливее. Он обмотал шею носовым платком и надвинул шляпу на глаза. Ни на секунду не прек­ращая войны с москитами, он уничтожал их сот­нями, но толку было мало.

Овраг сузился и круто пошел вверх, Дон по­вернул и обнаружил, что дальнейший путь закрыт. Масса сучьев, обвитых виноградом, перекрывала овраг, завал смыкался с деревьями, растущими на отвесных скатах оврага.

Пробираться дальше не было никакой возмож­ности. Завал казался сплошной стеной. Сучья были скреплены камнями и сцементированы грязью, при­несенной ручьем. Цепляясь ногтями и нащупывая ботинками неровности, он вскарабкался наверх, чтобы обойти препятствие. Москиты бросились на него эскадроном, он отломил ветку с листьями и пытался отогнать их.

Так он стоял, тяжело дыша и хрипя, пытаясь наполнить легкие воздухом. И думал: как же это он умудрился попасть в такой переплет. Это при­ключение было не по нему. Его представления о природе никогда не распространялись за пределы ухоженного городского парка.

И вот, пожалуйста, он стоит где-то среди де­ревьев, старается вскарабкаться на богом забытые холмы, пробираясь к месту, где могут расти де­нежные деревья — ряды, сады, леса денежных деревьев.

—     Никогда бы не пошел на это, ни за что, кроме как за деньги,— сказал он себе.

Он огляделся и обнаружил, что завал был всего два метра толщиной и одинаковый по толщине на всей своей протяженности. Задняя сторона завала была гладкой, будто ее специально загладили. Нетрудно было понять, что ветви и камни накап­ливались здесь не годами, не были принесены ручьем, а были сплетены так тщательно, что стали единым целым.

Кто бы мог решиться на такой труд, удивлялся Дон. Здесь требовалось и терпение, и умение, и время.

Он постарался разобраться, как же были сплете­ны сучья, но ничего не понял. Все было так пере­путано, что казалось сплошной массой.

Немножко передохнув и восстановив дыхание, он продолжил путь, пробираясь сквозь ветви и тучи москитов.

Наконец деревья поредели, так что Дон уже ви­дел впереди синее небо. Местность выровнялась, но он не смог прибавить шагу — икры ног своди­ло от усталости, и ему пришлось идти с преж­ней скоростью.

Наконец он выбрался на поляну. С запада на­летел свежий ветер, и москиты исчезли, если не считать тех, которые удобно устроились в складках его пиджака.

Дон плашмя бросился на траву, дыша, как изму­ченный пес. Перед ним виднелась ограда дома Микки. Она, как блестящая змея, протянулась по склонам холмов. Перед ней виднелось еще одно препятствие — широкая полоса сорняков, как буд­то кто-то вскопал землю вдоль изгороди и посеял сорняки, как сеют пшеницу.

Далеко на холме среди крон деревьев смутно виднелись крыши. А к западу от зданий раски­нулся сад, длинные ряды деревьев.

Интересно, подумал Дон, это игра воображения или действительно форма деревьев была такой же, как у того дерева в прибрежном саду Микки? И только ли воображение подсказывало ему, что зелень листьев отличалась от зелени лесных де­ревьев и была цвета новеньких долларов?

Солнце палило ему в спину, и он почувствовал его лучи сквозь просохшую рубашку. Посмотрел на часы. Было уже больше трех.

Дон снова взглянул в сторону сада и на этот раз увидел среди деревьев несколько маленьких фи­гур. Он напрягся, чтобы разглядеть, кто это, и ему показалось, что это гномы, денежные гномы.

Дон начал перебирать различные варианты по­ведения на случай, если не найдет Микки и самым разумным ему представилось забраться в сад. Он пожалел, что не захватил с собой мешка из-под сахара, который дала ему девушка.

Беспокоила его и изгородь, но он отогнал эту мысль. Об изгороди надо будет думать, когда подойдет время перелезать через нее.

Думая так, он полз по траве, и у него это непло­хо получалось. Он уже добрался до полосы сор­няков, и никто еще его не заметил. Как только он заберется в сорняки, будет легче, потому что там можно спрятаться. Он подкрадется к самой из­городи.

Он дополз до сорняков и вздрогнул, увидев, что это самые густые заросли крапивы, какие ему когда-либо приходилось видеть.

Он протянул руку, и крапива обожгла ее. Как оса. Он потер ожог.

Тогда он приподнялся, чтобы заглянуть за кусты крапивы. По склону изгороди спускался гном, и те­перь уже не было никакого сомнения, что под де­ревьями виднелись именно гномы.

Дон нырнул за крапиву, надеясь, что гном его не заметил. Он лежал ничком на траве. Солнце пекло, и ладонь его, обожженная крапивой, горела как ошпаренная. И уже нельзя было решить, что хуже: москитные укусы или ожог крапивы.

Дон заметил, что крапива колышется, будто под ветром, и это было странно, потому что ветер как раз затих.

Крапива продолжала колыхаться и, наконец, легла по обе стороны, образовав дорожку от него к изгороди. И вот перед ним оказалась тропинка, по которой можно было пройти к самой изгороди.

За изгородью стоял гном, и на груди у него горе­ла яркая надпись печатными буквами:

—     Подойди сюда, подонок.

Дон заколебался на мгновение. То, что его обна­ружили, никуда не годилось. Теперь уже наверня­ка все труды и предосторожности пропали даром, и таиться дальше в траве не имело никакого смысла. Он увидел, что другие гномы спускались по склону к изгороди, тогда как первый продол­жал стоять, не гася пригласительной надписи на груди.

Потом буквы погасли. Но крапива продолжала лежать, и дорожка оставалась свободной. Гномы, которые спускались по склону, тоже подошли к из­городи, и все пятеро — их было пятеро — выстрои­лись в ряд.

У первого на груди загорелась новая надпись:

—    Трое гномов пропали.

А на груди второго зажглось:

—    Ты нам можешь сообщить?

У третьего:

—    Мы хотим с тобой поговорить.

У четвертого:

—    О тех, кто пропал.

У пятого:

—    Подойди, пожалуйста, подонок.

Дон поднялся с земли. Это могло быть ловушкой. Чего он добьется, разговаривая с гномами? Но отступать было поздно: он мог вовсе лишиться возможности подойти к изгороди.

С независимым видом он медленно зашагал по дорожке.

Добравшись до изгороди, он сел на землю, так что его голова была на одном уровне с головами гномов.

—     Я знаю, где один из них,— сказал он,— но не знаю, где двое других.

—     Ты знаешь об одном, который был в городе с Микки.

—     Да.

—     Скажи нам, где он.

—     В обмен.

На всех пятерых зажглись надписи:

—     Обмен?

—     Я вам скажу, где он, а вы впустите меня в сад на час, ночью, так, чтобы Микки не знал. А потом выпустите обратно.

Они посовещались — на груди у каждого вспы­хивали непонятные значки. Потом они повернулись к нему и выстроились плечом к плечу.

—     Мы этого не можем сделать.

—     Мы заключили соглашение.

—     Мы дали слово.

—     Мы растим деньги.

—     Микки их распространяет!

—     Я бы их не стал распространять,— сказал Дон.— И могу обещать, что не буду их распростра­нять. Я их себе оставлю.

—     Не пойдет,— заявил гном № 1.

—     А это что за соглашение с Микки? Почему это вы его заключили?

—     Из благодарности,— сказал гном № 2.

—     Не разыгрывайте меня. Чувствовать благо­дарность к Микки?

—     Он нашел нас.

—     Он спас нас.

—     Он защищает нас.

—     И мы его спросили: «Что мы можем для вас сделать?»

—     Ага, а он сказал: вырастите мне немножко денег.

—     Он сказал, что планета нуждается в деньгах.

—     Он сказал, что деньги сделают счастливыми всех подонков вроде тебя.

—     Черта с два! — сказал Дон с негодованием.

—     Мы их растим.

—     Он их распространяет.

—     Совместными усилиями мы сделаем всю пла­нету счастливой.

—     Нет, вы только посмотрите, какая милая ком­пания миссионеров!

—     Мы тебя не понимаем.

—     Миссионеры — люди, которые занимаются всякими благотворительными делами. Творят доб­рые дела.

—     Мы делали добрые дела на многих планетах. Почему не делать добрые дела здесь?

—     А причем тут деньги?

—     Так сказал Микки. Он сказал, что на планете всего достаточно, только не хватает денег.

—     А где те другие гномы, которые пропали?

—     Они не согласны.

—     Они ушли.

—     Мы очень волнуемся — что с ними?

—     Вы не пришли к общему мнению насчет того, стоит ли растить деньги? Они, наверно, думали, что лучше растить что-нибудь другое?

—     Мы не согласны относительно Дж Микки. Те считают, что он нас обманывает. А мы думаем, что он благородный человек.

«Вот тебе и компания! — подумал Дон.— Ничего себе, благородный человек!»

—     Мы говорили достаточно. Теперь прощай.

Они повернулись как по команде и зашагали по

склону обратно к саду.

—     Эй! — крикнул Дон, вскакивая на ноги.

Сзади раздалось шуршание, и он обернулся.

Крапива распрямилась и закрыла дорожку.

—     Эй! — крикнул он снова, но гномы не обра­тили на него никакого внимания. Они продолжали взбираться на холм.

Дон стоял на вытоптанном участке, а вокруг под­нималась стеной крапива — листья ее поблескива­ли под солнцем. Крапива протянулась футов на сто от изгороди и доставала Дону до плеч.

Конечно, человек может пробраться сквозь кра­пиву. Ее можно раздвигать ботинками, топтать, но время от времени она будет жечь и, пока выбе­решься наружу, будешь весь обожжен до костей. Да и хочется ли ему выбраться отсюда?

В конце концов, он был не в худшем положении, чем раньше. Может, даже в лучшем. Ведь он без­болезненно пробрался сквозь крапиву. Правда, гномы предательски оставили его здесь.

Нет никакого смысла сейчас идти обратно, поду­мал он. Ведь все равно придется возвращаться тем же путем, чтобы добраться до изгороди.

Он не смел перелезть через изгородь, пока не стемнело. Но и деваться больше было некуда.

Присмотревшись к изгороди, он понял, что пере­браться через нее будет нелегко. Восемь футов металлической сетки и поверху три ряда колючей проволоки, прикрепленной к брусьям, наклонен­ным к внешней стороне.

Сразу за изгородью стоял старый дуб, и если бы у него была веревка, он мог бы закинуть ее на ветви дуба, но веревки у него не было, так что пришлось обойтись без нее.

Он прижался к земле и почувствовал себя очень несчастным. Тело саднило от москитных укусов, рука горела от крапивного ожога, ныли нога и царапины на груди, а кроме того, он не привык к такому яркому солнцу. Ко всему прочему раз­болелся зуб. Этого еще не хватало!

Он чихнул, боль отдалась в голове, и зуб заболел еще сильнее. «В жизни не видал такой крапивы!» — сказал он себе, устало разглядывая могучие стебли.

Почти наверняка гномы помогли Микки ее вы­растить. У гномов неплохо получалось с расте­ниями. Уж если они умудрились вырастить денеж­ные деревья, значит они могли сотворить какие хочешь растения. Он вспоминал, как гном заставил крапиву улечься и расчистить для него дорожку. Наверняка это сделал именно гном, потому что вет­ра почти не было, а если бы даже ветер и был, он все равно не мог бы дуть сразу в две стороны.

Он никогда не слышал ни о ком, похожем на этих гномов. А они говорили что-то о добрых делах на других планетах. Но что бы они ни делали на дру­гих планетах, на этой их явно провели.

Филантропы, подумал он. Миссионеры, может быть, из другого мира. Компания идеалистов. И вот застряли на планете, которая, может быть, ничем не похожа ни на один из миров, где они побывали.

Понимают ли они, что такое деньги, задумался он. Интересно, что за байку преподнес им Микки?

Видно, он был здесь первым, кто на них на­толкнулся. Будучи человеком опытным в денеж­ных делах и в обращении с людьми, он сразу понял как воспользоваться счастливой встречей. К тому Микки имеет организацию, достаточно солидную, хорошо усвоившую законы самосохранения, так что она смогла обеспечить секретность. Одному бы человеку не справиться.

Вот так гномов и провели, полностью одурачили. Хотя нельзя сказать, что гномы глупы. Они изу­чили их язык. И не только разговорный и сообра­жают неплохо. Они, наверное, даже умнее, чем кажутся. Ведь между собой они общаются беззвуч­но, а приучились же разбирать звуки нашей чело­веческой речи.

Солнце давно уже исчезло за зарослями кра­пивы. Скоро наступят сумерки, и тогда мы примем­ся за дело, сказал себе Дон.

Сзади крапива зашуршала, и он вскочил. Может быть, дорожка снова образовалась, лихорадочно подумал он. Может быть, дорожка образуется автоматически, в определенные часы.

Это было до какой-то степени правдой. Дорожка и в самом деле образовалась. И по ней шел еще один гном. Крапива расступилась перед ним и сомкнулась, как только он прошел.

Гном подошел к Дону:

— Добрый вечер, подонок.

Это не мог быть гном, запертый в багажнике. Это, должно быть, один из тех, что отказались участвовать в денежном деле.

—     Ты больной?

—     Все чешется,— сказал Дон,— и зуб болит, и каждый раз, как чихну, кажется, голова раска­лывается.

—     Могу починить.

—     Разумеется, ты можешь вырастить аптечное дерево, на каждой ветке которого будут расти таб­летки, и бинты, и всякая чепуха.

—     Очень просто.

—     Ну ладно,— сказал Дон и замолчал. Он по­думал, что и в самом деле для гнома это может быть очень просто. В конце концов, большинство лекарств добывается из растений, а уж никто не сравнится с гномами по части выращивания дико­винных растений.

—     Ты можешь мне помочь,— сказал Дон с энту­зиазмом.— Ты можешь лечить разные болезни. Ты можешь даже найти средство против рака и изо­брести что-нибудь, чем будут лечить сердечные болезни. Да возьмем, к примеру, обычную про­студу...

—     Прости, друг. Но мы с вами не хотим иметь ничего общего. Вы нас выставили на посмешище.

—     Ага, значит, ты один из тех, кто убежал? — сказал Дон с волнением в голосе.— Ты раскусил игру Микки...

Но гном уже не слушал его. Он как-то подтянул­ся, стал выше и тоньше, и губы его округлились, будто он собирался крикнуть. Но он не издал ни единого звука. Ни звука, но казалось, будто у Дона застучали зубы. Это было удивительно — словно вопль ужаса раздался в тишине сумерек, где ветер тихо шелестел в темнеющих деревьях, шуршала крапива и вдали кричала птица, возвращавшаяся в гнездо.

По другую сторону изгороди раздались звуки шагов, и в густеющих сумерках Дон увидел пяте­рых гномов, бегущих вниз по склону.

Что-то происходит, подумал Дон. Он был уверен в этом. Он ощутил серьезный момент, но не по­нимал, что бы это могло значить.

Гном рядом с ним издал нечто вроде крика, но крика слишком высокого, чтобы его могло уловить человеческое ухо, и теперь, заслышав этот крик, гномы из сада бежали к нему.

Пятеро гномов достигли изгороди и выстроились вдоль нее. На груди их переливались непонятные значки и буквы их родного языка. И грудь того, что стоял рядом с Доном, тоже светилась непонятными значками, которые менялись так быстро, что каза­лись живыми.

Это спор, подумал Дон. Пятеро за изгородью спорили с тем, кто стоял снаружи, и в споре ощу­щалось напряжение.

А он стоял здесь, как случайный прохожий, по­павший в гущу семейного скандала.

Гномы махали руками, и в спускающейся темно­те знаки на них, казалось, стали ярче.

Ночная птица с криком пролетела над ними, и Дон поднял голову посмотреть, что это за птица, и тут же увидел людей, бегущих к изгороди. Силуэ­ты их ясно виднелись на фоне светлого неба.

—     Эй, смотрите! — крикнул Дон и сам удивился, зачем это он кричит.

Заслышав его, пятеро гномов обернулись, и на них появились одинаковые надписи, как будто они внезапно обо всем договорились.

Раздался треск, и Дон снова поднял голову. Он увидел, что старый дуб клонится к изгороди, как будто его толкает гигантская рука. Дерево клони лось все быстрее и наконец с силой ударило по изгороди. Дон понял, что пора бежать.

Он отступил на шаг, когда опустил ногу, то не обнаружил земли. Он с секунду старался удержать равновесие, но не смог и свалился в яму. Тут же над его головой раздался грохот, и громадное дере­во, разнеся изгородь, упало на землю.

Дон лежал тихо, не смея пошевелиться. Он ока­зался в какой-то канаве. Она была неглубокая, но он упал очень неудачно и прямо в спину ему чуть не вонзился острый камень. Над ним нависала путаница ветвей и сучьев — своей верхушкой дуб закрыл канаву. По ветвям пробежал гном. Он бе­жал шустро и беззвучно.

—    Они туда помчались,— раздался голос.— В лес. Их нелегко будет найти.

Ему ответил голос самого Дж. Микки.

—     Надо найти их, Раф! Мы не можем допустить, чтобы они сбежали.

После паузы Раф ответил:

—     Не понимаю, что это с ними. Казалось, они были всем довольны.

Микки выругался:

—     Это все фотограф. Ну, тот самый парень, который залез на дерево и сбежал от меня. Я не знаю, что он наделал и что еще наделает, но могу поклясться, что он в этом замешан. И он где-нибудь здесь.

Раф немного отошел, и Микки сказал:

—     Если он вам встретится, вы знаете, как по­ступить.

—     Конечно, босс.

—     Среднего роста, малохольный.

Они исчезли. Дон слышал, как они пробираются сквозь крапиву, кроя ее последними словами.