Магический Кристалл — стр. 12

-   Не знаю, - сказала неуверенно. - Может, потом­у, что от молодых веет жизнью, а старики свое уже прожили?

-   Ты удовлетворен? - спросил Микеланджело.

-   Не совсем, - задумчиво ответил Донателло.

-   Тогда почему бы тебе самому не спросить у старика?

-   А что, и спрошу!

  Донателло обернулся. Их недавний собеседник, откинув голову на спинку кресла, созерцал плывущие под самолетом облака. И Донателло не решился перебить его размышления.

  Облака, подсвеченные закатным солнцем, переливались всеми цветами радуги. В вышине над ними, прорезались и мерцали далеким холодным светом неведомые звезды и созвездия.

-   А на земле уже ночь, - задумчиво произнес До­нателло.

-   Вернее будет сказать - опять ночь, - послышался уже знакомый старческий голос.

  Донателло быстро обернулся и хотел прямо в лоб за­дать старику свой вопрос. Но не решился. Тот, наверное, понял это движение Донателло, потому что улыбнулся, отчего Донателло засмущался и потупил взор.

  Тогда старик заговорил сам, отвечая на так и не задан­ный вопрос:

-   Мне становится легко и радостно, когда я вижу, как молодость наслаждается жизнью, каждым ее мигом, каждым ее проявлением. - Он говорил медленно, будто взвешивал слова, прежде чем произнести. - Вот почему старость так тянется к молодости.

  Ведь молодость и есть сама жизнь. И старики цепля­ются за нее как за соломинку, как за последний глоток свежего воздуха, чтобы спокойно удалиться в страну предков и передать там, что жизнь на земле еще не кончилась. Хочу дать вам один совет: никогда не оттал­кивайте стариков. Мне не раз доводилось слышать, как в споре со старшим молодой говорил: «Чего ты меня учишь?» А старик отвечал: «Я старше, потому и учу», на что следовало: «Старик, ты хочешь научить меня тому, что я пойму со временем без твоей помощи. Ведь рано или поздно я стану таким же дряхлым и занудливым, как и ты. Но все дело в том, что ты не станешь таким, как я». Я хочу сказать вам, что правы и тот, и другой. Вы можете, вы должны иметь свою точку зрения, но при этом не за­бывайте: все мы были молодыми и все станем старыми. Поэтому не обижайте стариков, которым уже не стать мо­лодыми. Если они тянутся к вам, значит, они любят жизнь и знают ей цену.

  Старый африканец перевел дух и замолчал, устремив взгляд в неведомые дали. А черепашки сидели и смотре­ли на старика, словно боялись упустить самую главную фразу, которую он вот-вот произнесет.

-   Ну что, парни, как вам полет? - неожиданно раздался над самым ухом у Микеланджело голос Майкла. ­- Вы же впервые летите на самолете?

  Черепашки обернулись и заерзали на своих местах. Им не хотелось вступать в разговор с этим неприятным типом, который стоял над ними и улыбался своей лакейской улыбкой.

-   Они целиком во власти впечатлений, - вмешалась Эйприл, чтобы как-то спасти положение. Она все больше у6еждалась, что у черепашек с Майклом назревает конфликт. И сам Майкл, кажется, тоже стал догадываться, как эта четверка относится к нему.

-   Да, я вижу, - сказал Майкл, не оборачиваясь. - Они так увлечены исследованием ночного неба, что проглотили языки.

  Последние слова были произнесены таким тоном, буд­то Майкл хотел вступить с черепашками в словесную перепалку, которая могла перерасти в настоящую ссору вплоть до рукоприкладства. Черепашки почувствовали это. Но они сдерживались, прекрасно сознавая, что сейчас не время и не место для подобных разговоров. Да и Майкл это понял. Он оставил попытки заговорить с ними и отправился на свое место.

-   Какой же все-таки противный тип! – прошипел Донателло.

  Эйприл заметила недовольные взгляды черепашек и, как только Майкл оставил их в покое, бросила на них укоризненный взор: «Ну так же нельзя».

-   Ребята, ради меня, - прошептала она вслух и подмигнула.

  Черепашки успокоились и ушли каждый в свои мысли.

-   Эйприл! - спустя какое-то время не выдержал Леонардо.

-   Ну, что еще? - ответила та, в очередной раз отры­ваясь от чтения.

-   Послушай, а сколько нам лететь?

-   Что-то около шести часов, - посмотрела Эйприл на часы. - Мы уже два часа в полете, значит, часа через три-четыре пойдем на посадку. А вам что, уже надоело?

-   Пока не очень, - со значением посмотрел на Майк­ла Микеланджело.

  Эйприл все поняла.

-   Увы, придется потерпеть не только эти три-четыре часа, - сказала она, - но и ближайшие две недели.

-   Вам уже захотелось на землю? - вдруг снова по­дал голос старик.

  Черепашки переглянулись, но тут же поняли, что он вовсе не ждет ответа, а просто искал повод заговорить. Так оно и было.

-   Да-а, - задумчиво продолжал старик. - А между тем мы пролетаем над великим океаном, над загадочным океаном, над таинственным океаном. Почему? Да хотя бы потому, что на его месте когда-то тоже была земля.

-   Я, по-моему, об этом уже где-то слышал, - похва­стался Леонардо.

-   Да? - приподнял брови старик.

-   Вы, пожалуйста, рассказывайте, - устыдился Леонардо своей несдержанности. - Возможно, я что-ни­будь перепутал.

  Старик испытующе посмотрел на него, потом перевел взгляд на других черепашек.

-   Так или иначе, - сказал он после паузы, - эту память хранили многие и многие поколения моего наро­да. Мне об этом поведал мой дед, а ему - его дед, а тот в свою очередь услышал от своего деда. И так, из поколения в поколение, передавалась история давних времен. - Старик умолк, будто что-то обдумывал или вспоминал. - Я тоже рассказал обо всем этом своему внуку. Только вот не знаю, как оно будет дальше.

-   Мне кажется, что ваш внук не нарушит традиции, - захотелось поддержать погрустневшего старика Донателло.

-   А вот я боюсь... - вздохнул тот.

-   Но почему?

-   Потому что он уже оторвется от земли предков, - ответил старик. - Он будет жить в большом шумном го­роде и, может быть, никогда не припадет к тому истоку, откуда берет начало его род, не призовет себе в помощь тени дедов, которые могли бы защитить его в любое вре­мя и в любом месте. А без этого человек ничто. Вроде он и есть на земле, и в то же время его нет.

  Старик снова замолчал.

-   А почему вы тогда не взяли внука с собой и не пока­зали ему родину? - поинтересовался Леонардо.

-   Он еще мал, - ответил старик. - Ему еще долго жить. А я направляюсь домой, чтобы именно здесь сойти в страну предков.

  Леонардо чуть не присвистнул от удивления.

-   Ты чего? - толкнул его в бок Рафаэль.

-   Он говорит о смерти, - прошептал Леонардо.

-   А ты откуда знаешь? - поинтересовался Донателло.

-   Слышал в одной телевизионной передаче, - объяснил Леонардо. - Африканские туземцы, когда говорят о стране предков, имеют в виду смерть.

-   Да ну! - привстал в кресле Донателло. ­- Значит, старик летит на родину только для того, чтобы там умереть?

-   Выходит, что так, - ответил Леонардо.

-   То-то он говорит о первом и последнем в своей жизни полете, - вспомнил Микеланджело.

-   Жаль мне его, - прошептал Донателло и уже громче спросил, обращаясь к старику: - Значит, вы летите домой?

-   Если бы ты спросил меня об этом хотя бы лет десять назад, я бы знал наверняка, что тебе ответить, - сказал старик. - А теперь... Теперь, пожалуй, скажу так: я лечу на встречу с теми, кого давно не видел.

  Черепашки не знали, как вести себя в подобной ситуации, чтобы подбодрить старика.

-   А что вы говорили о земле, которая когда-то была на месте океана? - неожиданно напомнил Леонардо.

-   Да, здесь была земля, - охотно сменил тему ста­рик. - Со своими полями и лесами, степями и пустыня­ми, зверями и птицами. Здесь жил могучий народ, умнее и благороднее современных людей.

-   А что потом? Что с ними случилось? - спросил Ле­онардо снова.

-   А потом... - Старик как бы прислушивался к самому себе. - Вы знаете, что солнце и луна никогда не встречаются друг и другом. Солнце ходит днем, и его удел согревать людей своим теплом. Луна же появляется только ночью, когда солнце уходит на покой. Но в те давние-предавние времена такого порядка не было. И солнце и луна появлялись в небе когда им вздумается. И вот однажды они встретились.

-   Вот это да! - нарисовал в воображении картину такой встречи Донателло.

-   Да, - говорил старик дальше, - они встретились, и солнце так обдало луну своей гарью, что она с тех пор не может до конца отмыться. Вы видели полную луну?

-   Конечно, - ответил за всех Донателло.

-   Так вот на ней есть темные пятна, - объяснял старик. - Это и есть гаревые пятна, которые луне никогда не удастся смыть.

-   А я читал, что темные пятна на луне - это кратеры, - снова вылез Леонардо.

  Но старик словно не услышал этой реплики. Он тихо сидел и что-то, видимо, припоминал из старой-престарой истории, которую ему когда-то поведал его дед, а тому - его дед. Донателло нахмурился и тронул лапой Леонардо за плечо, что значило: не перебивай человека, не возникай со своими книжными истинами.

-   Люди всегда думают, что они умнее богов, - про­должал старик, - тогда как духи тьмы затмили их ра­зум. Они говорят вам, что видят в свете тусклой луны ка­кие-то кратеры, а ведь там сидит мать, кормящая грудью ребенка. Этим умникам не дано увидеть блаженной кар­тины, потому что яркий свет огней дьявола ослепил их глаза.

-   А что же было дальше? - не мог дождаться про­должения истории о встрече солнца и луны Донателло.

-   Тогда солнце не только обдало луну гарью, - гово­рил старик. - Они так ударились боками, что луна отка­тилась в тень. С тех пор мы видим ее только по ночам и чаще - неполной: она стыдится поворачиваться к нам за­пачканным боком. От этой встречи пострадали и первые люди, которые тогда жили на земле. Приливная волна за­топила землю и она погрузилась под воду. А первые люди превратились в обезьян.

-   Люди в обезьян? - усомнился Донателло.

-   Да. А современные люди были созданы богами заново, - сказал старик. - Хотя, правда, когда я был ма­леньким, один очень старый человек в нашем селении говорил, что не все люди превратились в обезьян, а только мужчины.

-   А что стало с женщинами? - поинтересовался Донателло.

-   Они превратились в ящериц, - ответил старый африканец.

-   В ящериц?!

-   Да, - ответил спокойно старик.

-   Тогда, наверное, и мы произошли от женщин, - предположил Донателло.

-   А почему ты так думаешь? - в первый раз за все время разговора проявил любопытство старик. - Ты что, тоже ящерица?

-   Нет, - ответил Донателло. - Но известно, что они наши дальние родичи, может быть, даже двоюродные братья.

  И он переглянулся с друзьями.

-   Вы говорите загадками, - сказал старый африканец.

-   Мы - черепашки, - шепнул ему на ухо Донателло.

-   А-а, вон оно что, - понимающе кивнул старик. ­- Но черепахи никогда не состояли в родстве с ящерицами.

-   Почему это? - удивился Леонардо. – Черепахи - п­ресмыкающиеся, ящерицы - тоже, отряд чешуйчатых.

  Старик посмотрел на Донателло так, будто не поним­ал языка, на котором тот говорил. Потом отрицательно покачал головой.

-   Если ящерицы происходят от женщин, то черепахи тоже? - размышлял он над словами Леонардо. - Не знаю, как это у вас получается. Наверное, нахватались сора от тех умников, что проповедуют свои глупости, как истину в последней инстанции.

  Леонардо хотел поспорить со стариком-африканцем, но ему не позволило воспитание. Вот если бы сам старик полез в спор, тогда другое дело. К тому же, черепашкам было жаль этого человека, возвращающегося на родину после долгой разлуки только для того, чтобы там умереть, - Вот лучше я расскажу вам, откуда черепаха запо­лучила свой панцирь, - вдруг оживился старик. - И вы убедитесь, что ящерицы тут совершенно ни при чем.

-   Это, наверное, интересно! - загорелся Донателло.

-   Но если вы черепахи, то и у вас должны быть панцири? - усомнился старик.

-   А это что по-вашему? - прошептал Донателло и тихонько постучал кулаком по спине Рафаэля.

  Африканец перегнулся через спинку кресла и проделал то же самое.

-   Верно, панцирь, - сказал он. - Когда-то черепаха обходилась без него. И вот однажды ее сын приволок три банана, которыми его угостил Дятел. Черепахе понрави­лись бананы, и она попросила у Дятла еще. «Хорошо, - ­сказал тот. - Дайте мне большую сумку, и я принесу их много».

  Черепаха достала свою большую сумку, влезла в нее сама, и сын отнес ее к Дятлу. Тот полетел к банановому дереву, стал срывать плоды и класть в сумку. Но сколько ни старался, та не наполнялась. А черепаха спокойно си­дела и поедала бананы. Дятел заглянул в сумку и увидел черепаху. Разгневанный, он зашвырнул ее в реку. Чере­паха испугалась и стала просить рыб, чтобы те спасли ее, а взамен обещала сделать их красивее и длиннее. И глу­пые рыбы поверили - вынесли черепаху на берег. Та ра­зожгла на песке костер и, перепрыгнув через него, пред­ложила проделать это и рыбам. Первая прыгнула и, по­пав в огонь, вытянулась, как происходит с мертвыми. «Видите, какой красивый и длинной она стала?» - спро­сила черепаха. И тогда все остальные рыбы последовали примеру первой и, конечно, изжарились. Черепаха со­брала добычу и пошла домой. Но по дороге ее встретил Лев. «Что несешь?» - спросил он. «Несу хоронить сво­его отца», - соврала черепаха. «Давай я тебе помогу», - предложил Лев. «Мне нужно посоветоваться с духами предков», - сказала та, зашла за дерево и, прикрываясь им, убежала. Но Лев отыскал ее по следу. Вошел в дом и увидел, как черепаха ест рыбу. «Так вот как ты хоронишь отца!» - разозлился он. Схватил ступку и накрыл ею обманщицу, а сам съел всю рыбу и ушел. А ступку снять забыл. Вот с тех пор черепаха и таскает на себе панцирь. Так она навеки приобрела свой внешний вид.

  Черепашки во все глаза смотрели на старика, перегля­дывались, не понимая, то ли старик рассказывает им сказку, слышанную в далеком детстве, то ли на самом де­ле верит в то, что панцирь на спине черепахи происходит от какой-то ступки, которую надел на нее Лев.

  В салоне самолета было тихо. Пассажиры, запрокинув головы на спинки своих кресел, преспокойно спали. Майкл тоже спал на своем месте, а может, просто делал вид, что уснул, а на самом деле обдумывал какие-нибудь коварные планы.

-   Интересный старик, - шепнул друзьям Донателло. - Знает столько удивительных историй.

-   Между прочим, - перебил его Леонардо. - Я вспомнил историю, о которой упомянул этот старик. Он говорил об Атлантиде, загадочной стране, которую ищут же тысячу лет и никак не могут найти.

-   Почему? - удивился Донателло.

-   Потому что ее просто нет, - ответил Леонардо, - а возможно, никогда и не было. - Это все легенды, вроде тех, о которых говорил учитель Сплинтер. По легенде, такая страна существовала и населяли ее прекрасные атланты. Но потом случилась какая-то гигантская катаст­рофа и страна вместе с людьми погибла.

-   А что за катастрофа, там не говорится? - поинте­ресовался Рафаэль.

-   Ученые выдвигают всякие версии, - пожал плечами Леонардо.

-   Опять умничаешь, опять поучаешь, - съехидничал Донателло.

-   Никто тебя не поучает, - ответил Леонардо. - Я просто говорю то, что слышал и читал.

-   Так почему же они погибли? - спросил Рафаэль.

-   Есть легенда, будто бы на землю упал Фаэтон, сын Гелиоса - Солнца, - ответил Леонардо. - А если по научному, то на Землю упал ее спутник, который точно так же, как и Луна, вращался вокруг нее.

-   Ну и что было дальше? - недовольно спросил До­нателло: ему не очень нравилось, что Леонардо, хвастаясь своими познаниями, разрушает очарование от рассказов старого африканца.

-   Ничего, - серьезно ответил Леонардо. - Фаэтон пробил дыру в Атлантическом океане и потопил таким образом Атлантиду. От него самого ничего не осталось, кроме Гольфстрима.

-   А это что еще такое? - не понял Донателло.

-   Теплое течение в океане, - объяснил Леонардо. - Оно берет начало в Атлантике и огибает Скандинавию.

-   Умник, - недовольно буркнул Донателло и отвернулся к иллюминатору, за которым была почти сплошная тьма.

  Остальные черепашки занялись кто чем. Микеланджело смотрел на Эйприл. Та отложила книгу и, откинув голову на спинку кресла, дремала. Он тоже решил не­много отдохнуть. Рафаэль последовал его примеру. Лео­нардо взял какую-то книгу об Африке и принялся листать ее, а Донателло смотрел в иллюминатор на ночное небо и думал о том, что рассказал им старик.

  Время прошло быстро.

-   Дамы и господа! - объявила вошедшая в салон стюардесса. - Наш полет заканчивается. Просьба ко всем - пристегнуть ремни безопасности. Самолет идет на посадку. Командир и экипаж благодарят вас за то, что вы решили лететь именно нашим рейсом. Спасибо.

  Стюардесса удалилась, а пассажиры стали готовиться к выходу.

-   Интересно, - сказал Донателло. - У меня такое чувство, что мы никуда не летели, а просто покружили в воздухе и возвращаемся обратно.

-   Почему? - не понял его реплики Рафаэль.

-   Сам полюбуйся, - ответил Донателло. - Внизу столько же огней, сколько их было, когда мы взлетали.

-   Дело в том, что все города похожи как две капли воды, - подсказал старик.

  Это было последнее, что услышали от него в самолете. В следующий раз черепашки столкнулись со старым аф­риканцем в аэровокзале перед отлетом в Кигали. Однако это будет позже. А теперь...

  Самолет благополучно сел и зарулил на стоянку. Пассажиры потянулись к трапу.

-   Давайте пройдем в аэровокзал, - заговорил Майкл. - Там можно перекусить и отдохнуть. К тому же, нам нужно перерегистрировать билеты.

-   Хорошо, - согласилась Эйприл.

-   Вот и ладно, - продолжал распоряжаться Майкл. - Вы идите, а я тем временем решу вопрос с билетами.

Глава 12. Первые загадки

  Эйприл и черепашки ниндзя шли по длинному кори­дору аэровокзала. За время полета и сама девушка, и ее спутники изрядно устали и проголодались. Но никто не хотел признаваться в этом вслух. Да еще и нетерпение: каждый мечтал поскорее добраться до конечного пункта путешествия - Кигали, где жизнь сулила им бездну при­ключений в поисках таинственного алмаза. Никто уже не сомневался, что именно этим прежде всего им придется заниматься в далекой стране.

-   Где же эта чертова забегаловка, в которой мы смог­ли бы немного подкрепиться? - бубнил под нос Рафаэль, рассматривая на стенах таблички с условными знаками.

-   Нашему другу не терпится поскорее набить желу­док? - поддел Рафаэля Микеланджело.

-   Как будто вы не проголодались, - обиженно отве­тил тот.

  Донателло пришел на помощь Рафаэлю:

-   Я - за. Признайтесь, что сейчас хорошо бы проглотить по куску ароматной пиццы?

-   Только не надо о пицце, - засмеялась Эйприл. ­- Я знаю, как магически действует на всех вас это слово.

  И тут они увидели на противоположной стороне таб­личку «Мини-кафе» со стрелкой, указывающей на вто­рой этаж. Донателло радостно вздохнул:

-   Сейчас мы оценим здешнюю кухню.

-   Честно говоря, - призналась Эйприл, - я мечтала сначала запечатлеть на память этот аэровокзал.

  Она уже снимала с шеи маленькую камеру.

-   Ну уж нет! - воскликнули черепашки в один голос. - Ты не можешь так поступить с нами. ­Микеланджело водворил камеру на место. - К тому же, у нас еще будет время до отправления в Кигали.

-   Если хочешь, можешь снять это «Мини-кафе», - ­подхватил Донателло.

-   А если вам не понравится пища, которой вас там накормят? - пошутила Эйприл.

-   Тогда мы отправим отснятый материал в междуна­родную комиссию, занимающуюся общественным пита­нием, - нашелся Донателло.

-   С вами опасно связываться, - смеялась Эйприл.

  На втором этаже по запахам, доносившимся с кухни, быстро определили нужное направление.

-   Мне здесь уже нравится, - сказал Леонардо, входя в кафе.

-   Почему? - удивилась Эйприл.

-   Терпеть не могу очередей, - ответил тот. - А тут очереди нет, значит, это приличное место.

  Эйприл улыбнулась про себя. Ее друзья были неис­правимы: даже тут им только бы все критиковать.

  Чернокожий официант быстро принял заказ. Когда столик был заставлен блюдами, Рафаэль много­значительно произнес:

-   Вот сейчас наступает важный момент нашего пре­бывания на этой земле. Эйприл, ты не хотела бы запечат­леть его?