против Разрушителя — стр. 17

  Это было ужасно, ведь он даже не мог попытать­ся найти их, потому что не посмел бы объяснить своему стареющему отпрыску, почему тот дряхлеет быстрее своего родителя.

  И Мендер колесил по всему свету до тех пор, по­ка свет существовал.

-   Долго... - эхом отозвался на вопрос Шредера старик. - Но сначала - убей Моррисона!

-   Ну, а этот Моррисон, он тоже бессмертный?

-   Моррисон? Нет! Еще со студенческих лет он был трусом и хлюпиком. Когда газеты затрубили о смелых, его-то и в городе не было. Торчал на ферме у своих родителей.

  Шредер, потирая руками вспухший затылок, несмотря на невыносимую головную боль, попы­тался соображать.

-   Эй, послушайте, мистер! - до Шредера до­шло. - Так вы, если все эта лапша насчет бессмер­тия - правда, посылаете меня убивать человека, который умер неизвестно сколько лет назад?

  Мендер потянул ртом воздух. Только тут он при­помнил странную заметку в старом журнале.

  Какой-то примитивный мыслитель разглаголь­ствовал о памяти человека и ее свойствах. Да, жи­вучесть клеток, их способность делиться на вос­производить себе подобные, все это дало человеку возможность жить вечно. Но невозможно вечно лю­бить, вечно страдать, вечно стремиться куда-то.

  Все эти понятия - эмоции человеческой души. И они существуют лишь потому что мимолетны и, сменяя друг друга, от доверчивой детской восхи­щенности до унылого ожидания смерти в старости, подготавливают человека к тому, чтобы он не боял­ся смерти, после которой - ничто. Небытие.

  Тот псих генетик, на славу поработавший над де­сятком парней, упивающихся собственной неповто­римостью, стал у природы поперек горла. Память раз за разом прокручивала те из событий, которые спрессовались, успели спуститься в «от» и «до» обычного времени, отпущенного человеку.

  Стив Мендер так ясно увидел мелкий типограф­ский шрифт, словно кто-то поднес к тексту све­тильник.

  Свет резанул по глазам, сжигая мозг неожидан­ным роковым ударом. Стив Мендер ел, пил, жил и мечтал убить человека, который давно умер. По­следнее сильнодействующее лекарство, удерживающее нить между миром и Стивом, оказалось лишь паутинкой в мимолетный период бабьего лета.

  Мендер попытался встать с кресла.

-   Но ведь я сам видел его. Он здесь, он в коло­нии хипперов, он их предводитель, это Моррисон! Я его видел! - заорал Мендер. - Он, он - предво­дитель этих хипперов! Это человек, который не дает мне окончательно захватить власть над людь­ми. Он постоянно вселяет в души людей желание этой дурацкой и никчемной свободы. Он собирает вокруг себя все отбросы нашего идеального об­щества, которое построил я! Я! Я!!! - орал старик.

  Ноги его подкосились, и он без сознания рухнул в кресло.

-   О, черт! Все не так просто! - пробормотал Шредер. - Тут есть кто-нибудь? - заорал он во всю глотку.

  Тут же на пороге появился услужливый толстяк.

-   Эй, приведи его в чувство! - приказал Шре­дер, показав пальцем на Мендера.

  Толстяк всплеснул пухлыми ручками и подбежал к своему господину, причитая и скуля.

-   Не вой! - прорычал Шредер. - Я еще раз повторяю: приведи его в чувство.

  Но толстяк только бесполезно метался в разные стороны. Шредер оглянулся по сторонам и увидел тяжелый хрустальный графин с водой. Он взял его и вылил воду в лицо Мендера. И вдобавок пару раз от души врезал ему по щекам.

  Стив Мендер открыл глаза.

-   Ты меня слышишь? - спросил его Шредер.

-   Да, - слабым голосом ответил Повелитель.

-   Чего ты так расстроился? - Шредер все боль­ше и больше обретал уверенность, наглея с каждой секундой. - Не тот Моррисон, так этот Моррисон. Все равно он опасен. Так ты говоришь, он - пред­водитель хипперов?

-   Да! - повторил Мендер.

-   А много их там?

-   Много! - пролепетал старик.

  Мысли шевелились в голове Шредера с бешеной скоростью.

-   Тогда, слушай сюда! Одному мне не спра­виться, мне нужны помощники!

  Мендер испуганно захлопал глазами.

-   Вместе со мной в криоген заморозили Бибока и Рокстеди! - пояснял Шредер. - Мне нужно, чтобы ты срочно их разморозил. И тогда я выполню твой приказ.

-   Хорошо! - безвольным голосом протянул старик.

-   Тогда сделай это немедленно! - прорычал Шредер.

  Мендер, поддерживаемый под локоть толстяком, с трудом приподнялся из кресла и прошел к стене. Он произнес пару каких-то странных слов и панель отъехала в сторону, открыв нишу с бронированной дверью.

  Мендер набрал комбинацию цифр на кодовом замке, дверь отворилась, за ней был пульт управле­ния с плоским экраном.

  Немного пришедший в себя Мендер пробежал пальцами по клавиатуре и на экране засветилась комбинация цифр. Он внимательно всмотрелся в них и после этого снова нажал на клавиши.

-   Быстрей! - прорычал за его спиной Шре­дер. - О, черт! И почему я тебя раньше не пристрелил?

-   Ты не можешь этого сделать! - слабым голо­сом пролепетал Мeндep.

-   Это еще почему же? - удивился Шредер.

-   Потому что, пока ты был заморожен; я изменил программу твоего перевоспитания. Ты не заме­тил, что хорошо разбираешься в нашей технике?

-   Ну! - заинтересовано проговорил Шредер.­ - Продолжай.

-   И от наручников в тюрьме ты сам освободился, - лепетал старик.

-   Давай, давай, дальше! - подбадривал его Шредер.

-   Это все потому, что пока ты лежал заморо­женным, с помощью датчиков компьютер обучал тебя умению владеть современной техникой, а так­же вбил тебе в голову различные секретные коман­ды, которые знают только единицы.

-   Это все хорошо! - воскликнул Шредер. - Но почему я не могу тебя убить?

-   Потому что все эти годы компьютер вбивал тебе в голову, что я - твой Повелитель, а ты - мой верный пес и никогда не причинишь вреда хозяину.

  Шредер расхохотался. До сих пор он действи­тельно чувствовал какую-то странную зависимость от этого жалкого старика, но теперь от нее не оста­лось и следа.

-   Жалкий трухлявый пень! - воскликнул Шре­дер. - Ты так ничего и не понял. Да, я действительно убью Моррисона, но только не потому что это нужно тебе, а лишь потому что это нужно мне.

-   Как?! - воскликнул удивленный Мендер.

-   Очень просто! - расхохотался Шредер. - Этот жалкий хлюпик Моррисон стоит у меня на пути к власти.

-   А я?! - воскликнул изумленный Мендер.

-   А ты?! - прорычал ему в лицо Шредер. - ­Ты - трус!

-   Но ведь я - бессмертен! - воскликнул Стив Мендер.

-   А это мы сейчас проверим! - рассмеялся Шредер и в упор выстрелил в старика.

  Тот отлетел к стене и упал, истекая кровью. Перепуганный до смерти толстяк потерял созна­ние, но тут же пришел в себя и, ползая на коленях, взмолился:

-   Не убивайте меня, господин, не убивайте! Я вам буду полезен! Я все знаю! Все видел, все слышал!

  Шредер секунду помедлил, но все-таки убрал приставленный ко лбу толстяка ствол пистолета.

-   Хорошо, жирная свинья! Ты действительно будешь мне полезен.

  После этого он схватил Толстяка за шкирку и с размаху швырнул его в сторону двери.

-   Показывай, где здесь выход!

  Когда они скрылись, Стив Мендер открыл глаза и попытался пошевелиться. С его губ сорвался тяжелый стон. Он с ужасом осознал, что мозг его продолжает жить в искалеченном, умирающем теле.

  Перспектива жуткого, медленного угасания, за­ставила его содрогнуться. Мендер, используя по­следние возможности управлять умирающим те­лом, с трудом поднялся на руках и дрожащими пальцами дотянулся до пульта управления.

  После этого он нащупал кнопку системы само­уничтожения и нажал ее до отказа.

Глава 13. Первое знакомство

-   Морри, гляди! - воскликнула изумленная Кристина, без всякого стыда показывая пальцем.

  Моррисон повернулся и посмотрел в том направ­лении, куда указывала девушка.

-   О, черт! Копы! - глаза парня от удивления стали такими большими, что вылезли из орбит и стали больше его круглых очков.

  По толпе прошло оживление. И было чему удив­ляться.

  По грязной улице подземного города шли четыре странных существа, грудь и спины которых были прикрыты коричнево-зелеными панцирями, а на ли­цах, локтях, запястьях и коленях красовались тря­пичные повязки каких-то невообразимых цветов. Но это было не самое удивительное.

  Хипперы давно привыкли ко всякого рода чудачествам и на внешний вид не обращали никакого внимания. Но два спутника странных существ!.. При виде этих людей подземные обитатели теряли дар речи.

-   Гляди, копы! - послышался со всех сторон приглушенный шепот.

  Лили Хейли, которая шла рядом с капитаном Джексоном, плохо скрывая омерзение, старалась не касаться грязных сальных поверхностей и немы­тых тел. Казалось, что если бы она могла обходить­ся без воздуха, то и не дышала бы.

  Черепашкам же наоборот почудилось, что они попали назад в двадцатое столетие и поэтому ощу­щали себя превосходно.

  Увидев продавщицу горячих сосисок, они тут же направились к ней.

-   Вы будете? - развязно спросил у полицей­ских Леонардо.

  Те отрицательно покачали головами.

-   Тогда четыре порции сосисок и четыре пи­ва! - заказал Лео.

-   Извините, а пиццы у вас нет? - умоляющим голосом спросил Микеланджело.

-   Нет! - ответила изумленная продавщица, ко­торая, не отрывая глаз от необычных посетителей, стала готовить четыре хот-дога.

  Лили протиснулась к Леонардо и шепотом спросила:

-   А ты видел здесь коров или свиней?

-   Нет, не видел, - ответил он.

-   И тебя не интересует, откуда они взяли мясо для этих сосисок? - девушка брезгливо поморщилась.

-   Сейчас спросим, - пожал плечами Леонардо. - Из чего вы приготавливаете эти сосиски? ­спросил он у продавщицы.

  Растерянная женщина открыла рот, но ничего не ответила, казалось, она поперхнулась словами.

-   Из крыс, наверное? - равнодушно пришел ей на помощь Донателло.

  Женщина утвердительно закивала головой.

-   Ну тогда нам четыре порции крысисок! - по­вторил заказ Леонардо.

  Окружающие притихли и медленно стали подтя­гиваться ближе.

-   А это что за чучело? - нахально спросила Кристина, показывая своим, перепачканным в шо­коладе, пальцем на Лили Хейли. - Увешалась фольгой, как рождественская елка! - проговорила девушка, презрительно скривив губы.

-   На себя посмотри! - огрызнулась Лили.­ - Чучело как раз таки ты, а не я.

-   Это я-то чучело? - Кристина вплотную по­дошла к лейтенанту.

  Девушки стояли друг против друга.

  Моррисон, казалось, не обращал внимания на свою подругу. Он стоял молча и разглядывал не­знакомцев.

  Черепашки же наоборот, сразу почувствовали, что пахнет дракой, и оценивающе рассматривали обеих девушек, прикидывая шансы своей подруги-­полицейского.

  Лили и Кристина были похожи друг на друга: каштановые волосы, зеленые глаза; правда Крис­тина была чуть-чуть повыше и сухощавее.

  Сравнение было явно не в пользу Лили. В Крис­тине чувствовались порывистость, страстность и буйство.

  Лили - наоборот, больше походила на ее размы­тое отражение. Мягкие линии носа, округлый неж­ный подбородок. Девушка напоминала оранжерей­ный цветок, в то время как Кристина была дико­растущим колючим шиповником.

  Обе женщины были воплощением своих миров: наземного города и подземелья.

-   Поединок! - вдруг нагло выкрикнул Моррисон и быстро подошел поближе. В зубах его торчала спичка.

  Не успели черепашки и Джексон опомниться, как хипперы образовали круг, рассевшись на дере­вянных ящиках, на старых покрышках, устроив­шись на корточках; некоторые просто плюхнулись на голый грязный бетон.

  Обитатели подземелий, где однообразие было превалирующим блюдом, как видно, любили пове­селиться на дармовщинку.

  Время от времени, поединки проводились и рань­ше. Бывало сосед украдет у соседа из фанерной коробки-жилища помятую банку консервов. Либо кто-то обзовет другого подлецом. Но сейчас было иначе.

  Эта девушка-коп из верхнего города оскорбила всех, дав понять, во что обитатели верха ставят своих собратьев.

-   Погоди! - неожиданно громко прозвучал го­лос Микеланджело. - Драка женщин - слишком жуткое зрелище для моих слабых нервов.

  Бородатые и волосатые хипперы дружно захохо­тали, понимая, что он имел в виду.

-   А что ты предлагаешь? - внимательно по­смотрел на него Моррисон.

-   Как в средние века! - ответил Микеланджело. - По одному мужчине за каждую женщину и поединок должен состояться между ними. Один на один.

-   Ну что ж! Годится. Ребята, позовите Джимми.

  Тут же добровольцы с хохотом убежали и через некоторое время вернулись, введя в круг не челове­ка, а просто гиганта, который смущенно переми­нался с ноги на ногу. Волосы его были взлохмаче­ны, из них торчали соломинки; должно быть он где-то спал.

-   Драться - так драться! - безразлично про­говорил этот медведь, похлопывая громадными ру­чищами.

  Он стянул через голову куртку, огляделся и бросил одежду какой-то девушке с серьгами в ушах.

  Микеланджело оглядел выпирающие из-под кожи бугры мускулов на плечах, грудной клетке и рельефный, словно вылепленный из пластика жи­вот гиганта, который был почти на две головы выше его. В глазах ниндзя потемнело.

  Донателло, Леонардо и Рафаэль просто сели на месте, проклиная тихонько выскочку Микеландже­ло. Тот и сам готов был извиниться и пойти на по­пятную, но гордость не давала сделать это.

  Микеланджело давно заметил Моррисона и узнал в нем предводителя хипперов, которые ворвались утром в кафе. Он прекрасно понимал, что пощады ему сейчас ждать нечего: волосатик просто сгорает от желания наказать дерзких ниндзя, кото­рые помешали ему взять еду для голодных жителей поселка.

  Противник Микеланджело внешне был спокоен, лишь продолжал потирать свои огромные ручищи, отчего зверьками играли мускулы по всему его те­лу. Какой-то проворный малый, тут же наладил то­тализатор. Ставки делались в виде консервов или бутылок пива.

  На Микеланджело в толпе почти никто не ставил. Соперники сошлись, схватка началась.

  Главным для Микеланджело было не подпустить этого медведя к себе - тот бы завязал черепашку в узел своими ручищами. Поэтому Микеланджело атаковал на расстоянии вытянутой руки. Но его кулак отлетал от натренированного тела Джимми, как от упругой резины.

  Джимми же беспечно отмахивался от наскоков низкорослого, по сравнению с ним, Микеланджело. Он топтался довольно лениво: ему, как и зрителям поединок представлялся лишь оттягиванием финала. Борьба зашла в тупик.

  Микеланджело колошматил Джимми, нанося град стремительных ударов и быстро отскакивал. А гигант лишь почесывал ушибы и в ответ, если успевал дотянуться, бил Микеланджело ладонью наотмашь.

  От шлепков Джимми у ниндзя уже кружилась голова, а противник по-прежнему был спокоен и непробиваем.

  Донателло, Леонардо и Рафаэль сострадатель­ной кучкой топтались у края круга. Они вздраги­вали от каждого дикого выкрика обрадованной тол­пы, сердце у них сжималось от жалости к другу.

  Между тем поединок стал понемногу ускорять­ся. Теперь Микеланджело кружил вокруг Джимми-медведя, не давая тому пёредышки. Гигант уже не мог безразлично стоять на месте: жесткие кулаки Микеланджело, раз за разом достигая цели, начали его понемногу раздражать.

  Разозленный Джимми крепко приложился к Ми­келанджело, который оттого чуть не вылетел за край круга. Пока ниндзя очумело крутил головой, вытряхивая остатки звездочек, Джим, подняв ку­лаки, вразвалку двинулся на беспомощного Ми­келанджело.

  Зрители зло заворчали: схватка подходила к концу. Гиганту оставался шаг, чтобы огромной ступней пригвоздить противника к полу. Лили взвизгнула и отвернулась.

  Черепашки сделали движение вперед, но замер­ли под свирепыми взглядами толпы.

  Моррисон уже намеревался остановить поеди­нок: ему показалось, что от Микеланджело Джим оставит мокрое место. Но тут произошло непредви­денное.

  Микеланджело собрался, приподнялся, словно намереваясь вскочить, а потом ядром метнулся под ноги Джимми. Гигант, не ожидавший удара, по­шатнулся и рухнул на спину, нелепо дрыгая рука­ми и ногами.

-   Победа! Победа! - восторженно восклицали зрители.

  Джимми сел, удивленно тараща глаза. Он повер­тел головой вокруг себя: приветствовали явно не его.

  А толпа, ошарашенная и немного смущенная, уже праздновала нового кумира. Боевой круг тут же превратился в праздничный стол. Откуда-то, словно по мановению руки, появились консервы, хлеб, бутылки с пивом и другими напитками.

  Заставили глотнуть даже Лили. Сначала она морщилась от отвращения, но потом ей стало теп­лее и уже как будто не так смердели тела людей, которые находились рядом.

  Вскоре послышались песни. Кто-то притащил старый проигрыватель и, неизвестно каким обра­зом сохранившиеся пластинки. Из динамика со страшной силой вырывались крики и рев перевоз­бужденной электрогитары.

  Моррисон протиснулся сквозь толпу к Мике­ланджело.

-   Рад, что ты немного уронил Джимми. Он славный малый, но в последнее время стал зазнаваться.

-   Спасибо! - ответил Микеланджело. - Есть разговор. Мы ищем Шредера. Это страшный преступник. Коренастый такой, среднего роста, глаза черные и острые-острые.

-   Размороженный! - сообразил Моррисон и усмехнулся. - Можешь не описывать, мы здесь не такие уж темные.

-   Да я тоже размороженный, и друзья мои...

-   И это знаем! - усмехнулся Моррисон.­ - Я даже знаю больше тебя.

-   Что именно? - удивился Микеланджело.

-   Ты знаешь, кто и зачем освободил Шредера?

-    Нет! - пожал плечами черепашка.

-   Стив Мендер - тиран и повелитель.

-   И зачем же он его разморозил?

-   Для того, чтобы убить меня!

-   Тебя? - Микеланджело уставился на Мор­рисона. - Но почему?

-   А... - неопределенно махнул рукой Моррисон. - Когда-то он и мой отец учились в одной группе в университете.

-   Ну и что? - не прослеживая связи, спросил Микеланджело.

-   Так вот, он до сих пор ненавидит моего отца.

-   Но ты-то здесь причем?

-   Просто мой отец знал про Стива Мендера одну тайну, которую не должен знать никто.

-   А теперь ее знаешь ты? - спросил Мике­ланджело.

-   Знаю! - с отвращением поморщился Морри­сон и выплюнул спичку. - Но это не имеет никако­го значения.

  Внезапно сверху, оттуда, где под потолком под­земелья проходила решетчатая металлическая эстакада, раздался зловещий хохот.

  Все подняли глаза. Наверху стоял Шредер.

-   Подумайте, какая удача! - радостно вос­кликнул злодей. - Сразу все, кто мне нужен! ­прокричал он и вскинул свою лазерную винтовку.

Глава 14. Огненная лавина

  Красная кнопка, намертво закрепленная со дня создания пульта управления, последним движе­нием руки Стива Мендера медленно утонула в гнезде. Цепь замкнулась.

  Включился блок системы всеобщего уничтоже­ния. Из-под земли послышался назойливый гул. Он нарастал, раздражая барабанные перепонки. Вибрация передалась стенам. Мелкой и частой дрожью зашелся пол. Сдвинулось и поехало крес­ло, ковер волнами сполз к стене, качались и выле­тали книги из стенного шкафа. Картины, срываясь с креплений, падали на пол.

  Грохотало сверху, снизу, из-за стен. По тоннелю, медленно клубясь, пополз белый дым. Поблизости что-то рвануло. Уже горела масляная краска, смрадно тлела ткань драпировки.

  Гул приближался и вот по коридорам покатился огонь, слизывая все на своем пути. Огонь, взме­таясь и пригибаясь, жадно рвался вперед.

  Скаля зубы, набрасывался на дерево, кожу, пластик, плавил металлы. Рыжим костром вспых­нул ворс ковра и огонь разлился по помещению. Он, разгулявшись, бесчинствовал и в подземельях, чуть замедляя движение, когда на его пути встава­ли бетонные плиты, разделявшие подземные уровни.

  Огонь секунду-другую нерешительно колебался, в потоках воздуха отыскивая лазейку и кидался в найденный проход. От жара лопались трубы, про­водка коробилась и скручивалась ленточками. Не выдерживала арматура - плиты перекрытий кро­шились и обрушивались в бездонный колодец.