против Разрушителя — стр. 8

  Старик сделал знак и тут же один из истуканов показал сложенную стопкой одежду, которую он держал в руках.

  Шредер даже не успел заметить, откуда она взя­лась, как будто тот прятал ее в рукаве.

-   Ну ты прямо фокусник! - похвалил его Шре­дер. Но спорить на этот раз не стал.

-   А обувь? - неожиданно вспомнил он.

-   Это тоже не должно вас беспокоить, мистер Шредер! - снова услышал он старческий голос.

-   Ну, хорошо! - размороженный сдался.­ - Так ты что-то вякнул насчет того, что я зверь! -пока суть да дело, Шредер успел сориентироваться в обстановке и прокрутил в уме схему побега.

  Одежда и обувь были рядом, дверь выхода нахо­дилась слева от трибуны и ему оставалось лишь освободить руки и подобраться к этим старикам.

-   Место, год и время вашего рождения,­ - пробормотал старик.

-   Что? - огрызнулся Шредер, сделав вид, буд­то не расслышал.

-   Минус три пункта! - сухо констатировал ста­рик. - Заторможенность реакции. Повторяю: год...

  Шредер не стал ожидать продолжения. Непонят­но откуда в его голове постоянно крутилась одна странная фраза и в эту секунду он понял, что на­стало время ее произнести. Выпалив ее, он услы­шал, как с металлическим лязгом отлетели в сторо­ну наручники и металлические кольца, державшие его ноги. Напрягшись всем телом, которое теперь беспрекословно подчинялось ему, он рванулся назад, каталка упала, но Шредер, вовремя сделав сальто назад, оказался на ногах.

  Двумя молниеносными ударами в спину, он тут же отключил двоих истуканов, которые с металли­ческим грохотом повалились на пол.

  Теперь на пути к свободе лежало лишь три метра пластикового покрытия и три старых трухлявых пня. Ближайшего старика он выдернул, как репу, схватил за запястье и потянул на себя. Позади что-то шлепнулось и ойкнуло.

  Старикан, который видно был самый любопыт­ный, оторопело привстал с кресла, шевеля посинев­шими от страха губами.

  Удар в челюсть тут же отнял у него дар речи, а заодно и любопытство. Краем глаза Шредер погля­дел на ребят, которые валялись на полу. К его полному удивлению, они даже не шевелились.

-   Вот, черт! - прорычал Шредер, все больше и больше распаляясь.

-   Штраф за...

  Можно было в кульбите перескочить через треть­его старика, но Шредер решил не отказывать себе в удовольствии. Он сделал два шага в сторону и оказался возле металлического ящика.

-   Я сейчас заткну твою глотку! - прокричал он в сетку динамика и, ухватившись обеими руками за ящик, резким движением отодрал его от стены. Послышался треск короткого замыкания, вспых­нули искры и потянуло дымком от горящей про­водки. Шредер расхохотался, и в глазах его появи­лся сумасшедший блеск.

  Одной рукой он схватил стопку одежды и пару ботинок, а другой ухватился за реденькую бородку старичка, который до сих пор сидел безо всякого движения. Шредер притянул к себе старческое морщинистое лицо, с превосходством посмотрел на него и отпустил на секунду. В удар кулака он вло­жил всю свою ненависть.

  Старичок всхлипнул и пытался прикрыться ру­кой. Шредер отбросил старика. Тот без стона распластался на полу и бессмысленно шипел, выпучив глаза:

-   Минус сорок пунктов, минус двести двадцать пунктов, минус человек - зверь!

  В старческой немощи проснулся неистовый протест.

-   Зверь?! - зарычал Шредер, скинув с себя белый балахон и быстро натягивая одежду. - Да, я зверь! - в восторге провопил он.

  Откуда-то, нарастая, слышался вой сирены. Шредер еще раз глянул на недвижных истуканов, но в сознании его зародилась полная уверенность, что это не те, с кем стоит терять время.

  Приближающийся глас полиции предупреждал - сейчас Шредеру придется иметь дело с вооруженными стражами порядка. Но злодей был уже возле дверей. Копам придется пошевелиться, чтобы не потерять надежду на встречу с ним. Он понимал: чтобы вся эта дурацкая комедия ни означала и где бы Шредер сейчас ни находился, самое время делать ноги.

  Дверь пропустила Шредера беспрепятственно, благожелательно напутствовав:

-   Желаю всегда и везде поддерживать статус «абсолюта»!

-   И тебе того же! - ответил Шредер, запуская в блестящее око видеокамеры металлическую тележку, и тут же нырнул в густые кусты.

  Еще некоторое время наружные видеокамеры от­мечали шевеление листвы, но потом воцарилось полное спокойствие. Шредер будто растворился.

Глава 5. Мания повелителя

  Весь мир, который наблюдал за происходящим в зале заседания высочайшей комиссии, содрогнулся от ужаса и замер в оцепенении.

  И лишь один человек на планете равнодушно щелкнул кнопкой телевизора, переключившись на развлекательную программу.

-   Еще коктейль, мистер Мендер? - кротко проворковала невидимая прислуга, протягивая бокал с напитком.

  Стив Мендер лениво потянулся, хрустнул суставами. Рукав его шелкового халата, расшитого экзо­тическими мордочками зверюшек из мультфиль­мов, сполз, обнажив загорелую руку, на которой бугрились крепкие мускулы.

  Стив полюбовался на смазливую девицу, улы­бающуюся во всю ширину огромного рта, обнажившую два ряда неестественно белых зубов. Она рассказывала зрителям пошлые анекдоты. Стив отстранил висящий в воздухе стакан:

-   Сейчас не время!

  Халат скользкой змеей сполз на пол, тут же сложившись вчетверо. Спальный гарнитур, дышащий тишиной и прохладой, сложился и убрался в стены; вместо кровати и пуфиков выдвинулись рабочее кресло и стол с шеренгой видеомониторов вдоль него.

  Стив затянул ремень короткой туники. Для своих шестидесяти лет мистер Стив Мендер выглядел очень неплохо, хотя это определение по отношению к нему было весьма и весьма относительно.

  Самому Мистеру Мендеру казалось, что он выглядит никак. Ему было смертельно скучно. В мо­лодости он очень много работал, а еще больше воровал. Потом воровали другие. После того, как мир сошел с ума, и богатство само вползало в руки, Стив захотел и получил новую игрушку - власть. Но с годами все чаще и чаще приходило убежде­ние, что доставшееся ему наследство не стоит того, чтобы им обладали.

  Ведь тупая покорность толпы приедается так же, как и сладкий пирог на первое, второе и третье. Конечно, вначале, он был словно приподнят на крыльях собственного могущества. Затем он начал сомневаться, а так ли уж он доволен признанием тех, кого не ставил ни в грош? А после... и с этим «после» никогда не сравнится человеческая неис­товая натура, злоба, ненависть. Все эти сказки о высоконравственном обществе, созданном благо­даря чуткому руководству и непосредственным указаниям мистера Мендера, ему самому уже осточертели хуже оскомины.

  Ему, как глоток свежего воздуха, было необхо­димо разнообразие. Он пытался найти его повсюду, но не находил нигде. И тогда он понял, что ему нужно. Это было единственное средство избавить­ся от тоски. Мендер хотел попробовать на вкус убийство. Нет, ни несчастье, ни нелепый случай, когда кто-то утонул в высокой волне морского при­боя, либо погиб в автомобильной катастрофе.

  Ему нужно было убийство, которое он планиро­вал ночами, о котором теперь мечтал каждый день. Но только вся нелепость ситуации заключалась в том, что в целом мире осуществить это было не­кому.

  Уже много лет Стив Мендер прекрасно знал, кого он хочет и должен убить. Трудность задачи заключалась в том, что он никак не мог найти человека, чьими руками он мог бы это сделать.

  И герой шоу, которое мистер Стив Мендер толь­ко что посмотрел на экране телевизора, вполне его устраивал. Оставался пустяк: найти Шредера в миллионном городе и заставить выучить текст, который непременно должна услышать жертва Мендера перед смертью.

  Этот текст Стив Мендер отшлифовал долгими вечерами, пока разномастная толпа жрала и пила за его здоровье.

  В эти слова Стив вложил все свое отвращение к жизни, которую прожил сам.

-   Так кто же все-таки первым подавился масли­ной?

  Эти слова относились только к одному человеку в мире, и он единственный на всем белом свете мог их понять.

-   Так кто же все-таки первым подавился мас­линой?

  Впервые в жизни Стив попробовал эту фразу на слух. Злая усмешка искривила его губы. Произне­сенные вслух, слова эти имели не только частоту и тон, но так же и вкус. Вызванные ими ассоциации рождали во рту резкий вкус необычного, ни на что не похожего плода.

  Мендер был далеко не глуп и прекрасно понимал, что какой-нибудь заурядный психоаналитик по­пытался бы объяснить истоки его ненависти, которую он питал к близорукому студенту Мор­рисону, к этому смутному воспоминанию его дале­кой молодости, чувством необыкновенной неудов­летворенности собой, - в особенности если ты все­гда и во всем привык иметь явный перевес над остальными.

  Но даже психоаналитику Мендер не признался бы, что вместе с Моррисоном уйдет чувство страш­ного стыда, которое усердным червем долгие годы точило основание его души.

  Произошло все это очень давно. Они тогда как раз заканчивали университетский курс, когда в их группу из другого штата перевелся хлипкий юноша с тонкими кистями и вечно сползающими на пере­носицу очками.

  Он всегда сидел в последнем ряду и отрешенно что-то записывал в толстую тетрадь, лишь время от времени обводя рассеянным взором аудиторию, равнодушно скользя глазами по лицу профессора.

  Над ним все подсмеивались и постоянно строили ему разные козни. Но Моррисон, казалось, не обра­щал на это никакого внимания. Стив - пышущий здоровьем и силой, высокий, красивый юноша - к Моррисону относился с плохо скрываемым пре­зрением и большей частью вообще не замечал его.

  Все изменилось за один роковой вечер.

  Как и почему он и Моррисон оказались на одной вечеринке, Стив уже не мог вспомнить. Вероятно состоялась одна из случайных тусовок. Девушки, которые всегда старались казаться большими ори­гиналками, наверное и пригласили Моррисона для разнообразия. Вечеринка удалась так себе.

  Стив больше скучал, чем пил и танцевал. Кто-то из его друзей корчил из себя шута, другие выделывались друг перед другом, пытаясь доказать, что они большие интеллектуалы, чем все остальные.

  Девчонки, которые были чуть навеселе, как все­гда шушукались и пронзительно визжали. Стиву было скучно. Он вышел на террасу. В этот поздний вечер невозможно было различить, кто курит в двух шагах от тебя.

  Стив щелкнул зажигалкой и при колеблющемся пламени рассмотрел дохляка Моррисона и светлую головку Мэри рядом с ним.

  Стив усмехнулся. Эта блондинка всегда отлича­лась странностями и не слылша красавицей, поэтому раньше он никогда на нее внимание не обращал. Но сейчас, встретив их вдвоем, он, сам не понимая почему, почувствовал легкое раздражение.

-   Привет! - Мендер бесцеремонно подошел к ним.

-   Привет! - эхом откликнулась девушка и Стив, сам не ожидая от себя такого, предложил им покататься на новеньком «форде», который не­давно подарил ему отец.

  Мэри пожала плечами: Стив и в темноте по­чувствовал, как нахмурился Моррисон.

  Но Мендер потому и был капитаном футбольной студенческой команды, что умел всегда настоять на своем.

  Они поехали, разгоняя фарами ночной мрак. Остановились у мелководной речки как раз напротив одинокого фонаря, который высвечивал запрещающую купания надпись. Тут Стив и пред­ложил искупаться.

  Он сразу же скинул одежду и бросился в воду, которая оказалась удивительно теплой после ноч­ного холода. Мэри помедлила, запутавшись в ме­лочах дамского костюма.

-   Холодно! - пожаловалась девушка, пробуя воду пальцами ноги.

-   А ты ныряй сразу! - посоветовал Моррисон из машины.

  Тощий Моррисон остался в плавках. Стив отметил эту деталь разрезая воду мощными взмахами рук.

  Девушка же стала плескаться у берега, по-детски хлопая руками и ногами по воде. Эхо далеко раз­носило эти звуки.

  Мендер обернулся посмотреть, что делает на берегу Моррисон, и почувствовал как ноги теряют дно. Он и не предполагал, что в этой речушке могут быть омуты. И у него родилась коварная мысль подшутить над девушкой.

  Удерживаясь на поверхности воды при помощи ног, и руками призывно замахал девушке.

-   Эй, Мэри, крошка! Иди сюда. А то ты возле берега всю воду перемутила.

  Мэри охотно побрела на его голос, осторожно ступая по дну. И ничего страшного, ведь впереди призывно протягивал руки Стив Мендер, самый отличный парень из всех знакомых ей ребят. Оста­валось сделать еще один шаг.

  Мэри поторопилась. И тут произошло что-то странное. Не понимая, она попыталась нащупать ногой несуществующее дно и ухнула в омут, скрыв­шись под водой. В первое мгновение Мэндер не понял, что произошло, потом он заволновался, стал озираться по сторонам, в панике ударяя по воде руками и ногами.

  Мэри не появлялась. Он нырнул. Мутная вода совсем не пропускала света. Стив почувствовал, что легкие разрываются из-за недостатка воздуха и вынырнул отфыркиваясь. Нырнул снова и снова мягкий ватный тампон душил его. Тело пронзила дрожь. Девушки не было.

-   Может, она под водой тихонько уплыла к берегу? - в надежде подумал Мендер.

  Он поплыл и через несколько метров стал на ноги. С трудом удерживая трясущиеся колени, побрел на берег.

  Моррисон что-то писал при свете фары, разва­лившись на траве.

-   А где Мэри? - выдохнул Мендер.

  Моррисон удивленно вскинул голову, видимо не совсем понимая, где он и какого черта тут околачи­вается это мокрый тип.

-   Где Мэри? - Стив затряс парня, ухватив его плечи. - Где она?

  Моррисон близоруко прищурил глаза.

-   Но она же с тобой купалась, - тихо и удивленно ответил он.

  Стив отпустил Моррисона. Обессилено сел на траву. Тут же жесткое переплетение травинок от­печаталось на теле, кожа зачесалась. Мендер заер­зал. Мысли крутились туго, словно плохо смазан­ный механизм. Но одна наползала на него бесформенным черным пятном, заволакивая глаза: «Она утонула, но этот чудак не видел, что произо­шло и ничего не знает. Значит я могу спастись, если буду помалкивать! Ведь я же не виноват, не виноват. Я только хотел подшутить».

-   Наверное переплыла на тот берег! - Мендер попытался говорить так, чтобы его слова звучали легко и уверенно.

  Но это ему не удалось, голос дрогнул. Он сделал вид, что закашлялся, пряча лицо в ладонях.

  Полночи они кричали, звали девушку, но лишь легкая рябь на гладкой воде была ответом на их призывы.

-   О, черт! Она, наверное, одна ушла по шоссе! - Мэндер старался изо всех сил выглядеть злым: так было легче прятать свой страх.

-   Голая?! - в упор посмотрел на него Морри­сон. Он казалось был также увлечен поисками Мэри, но теперь смотрел колюче и непримиримо. Глаза, его всегда блуждающие, теперь преврати­лись в черные колкие булавки.

-   Значит заплыла так далеко, что не слышит нас. Наверное, она просто заблудилась! - Мендер начинал злиться на этого худого сопляка всерьез.

-   Мэри не умеет плавать! - все также непри­миримо в упор глядел на него Моррисон.

-   Что ты имеешь в виду? - взъярился Мендер.

-   Ничего! - огрызнулся Моррисон, подхватил свою одежду и побрел прочь по обочине дороги.

  Его тетрадь так и осталась лежать на траве раскрытой. Стив машинально нагнулся и поднял... «За все в этой жизни надо платить: за любовь и ненависть, за доброту и предательство, за холод и огонь, за все нужно платить. Кому раньше, кому позднее, но всегда официант по имени совесть приносит счет и даже не ждет чаевых. Ты можешь выкручиваться и оправдываться, ты можешь даже подавиться маслиной, но унылый официант, гово­рящий по-английски будет смотреть на тебя в упор и требовать платы. Еще никому не удавалось увильнуть...»

  Фраза была незавершенной. А Мэри вынесло следующим утром чуть ниже по течению, и тело ее подобрали туристы из Дании, отдыхавшие с палат­кой на берегу.

  Мендер вначале настороженно ждал, что его вызовут в полицию. Потом сам порывался пойти и рассказать обстоятельства смерти Стоун, 19 лет отроду. Но в полиции видно никому не пришло в голову связать Стива Мендера и Мэри. Ничего, судя по всему, не сказал и Моррисон, но в коридо­рах университета, на спортивной площадке, в лекционном зале, кафе, кино, куда бы ни сунулся Стив, везде он натыкался на настороженно-брезгливый взгляд Моррисона.

  Казалось, весь город, весь мир состоит из одних Моррисонов и их двойников.

  Много раз Мендер порывался поговорить с Моррисоном. Но о чем?..

  Ему почему-то казалось до смерти важным убедить этого сопляка в его полнейшей невиновности. Но зачем?

  Со временем Моррисон стал просто бесить Стива, и он решил убить его. Но отложил эту затею на долгие годы.

  А потом настал день катастрофы. Было много убийств, самоубийств. Было много смертей. Мен­дер видел множество трупов, которых даже некому было убирать. Навсегда Мендер запомнил тело плывущего по улице продавца воздушных шаров: чахлое при жизни тело инвалида, после смерти приобрело величественность.

  Стив Мендер видел отца, стреляющего в дочь и жену перед тем как их накрыла волна цунами. Он видел многое в своей долгой жизни. Но Морри­сон, этот хлюпик и зануда, с вечно покрасневшим кончиком носа и с очками, сползающими на переносицу, уцелел.

  Он стал учителем. От сознания этого по лицу Мендера всегда пробегала брезгливая гримаса. Чему он мог научить детей? Но годы шли. Волна времени вынесла Стива Мендера на самую верхуш­ку иерархической лестницы. Он стал повелителем, тираном, господином, хозяином, полноправным властелином жизни.

  А Моррисон. Кто бы мог подумать? Он стал предводителем тех, кто не хотел, чтобы ими пове­левали, тех, кто хотел истинной свободы.

  Пробежали десятилетия. Но в сущности ничего не изменилось. Моррисон как был для Стива Мен­дера врагом номер один, так им и остался.

Глава 6. Игра в одни ворота

  За кустами, сквозь которые с трудом пробирался Шредер, располагался городской парк. Аккурат­ные аллейки с правильно разбитыми цветниками и выложенными посреди них миниатюрными гроти­ками, с ярко раскрашенными фигурками сказочных персонажей внутри, как будто сами просились, чтобы по ним проехался танк.

  Детишки, чинно разгуливающие с мамашами, были такие румяные, спокойные и довольные в своих розовеньких маечках и голубеньких шорти­ках, что создавалось впечатление, будто они ни­когда в жизни не вредничали и не плакали.

  По легкой желтизне листьев Шредер понял, что на дворе конец лета. Он наскоро вытер о траву кровь с кулаков и выглянул из кустарника. Он попытался подозвать к себе расфуфыренную мис­сис, которая шествовала по дорожке с карликовым пудельком на металлической цепочке.

  Но тетка на его шипение никак не отреагировала. Пришлось Шредеру самому выползать на парко­вую дорожку.

-   Эй ты, гусыня! - Шредер начал почти миро­любиво, хотя каштановые кудри тетки и почти та­кие же кудряшки у пса, раздражали его просто до красных кругов перед глазами.

  Тетка недоверчиво поглядела на него и стала отступать. Шредер изо всех сил старался быть вежливым, но его терпению пришел конец. Он изловчился и ухватил женщину за подол. Раздался треск материи и одновременно пронзительный писк.

-   Да как вы смеете! - миссис была удивлена, но не испугалась.

  Это еще больше разозлило Шредера. И он запу­стил пятерню в ее рыжие кудри и смял всю приче­ску. Шредер сразу же понял, что если за годы без­действия в льдине он и не разучился говорить, то рассчитывать свою силу разучился окончатель­но - клок волос остался зажатым в его кулаке. Теперь миссис закричала по-настоящему, и печать неподдельного страха исказила ее лицо.

-   Вот так-то лучше! - с удовлетворением про­говорил Шредер.

  Вокруг него скакал, жалобно потявкивая, ма­ленький пуделек.

-   А это тебе, чтобы не расслаблялся, - доба­вил Шредер, пиная песика в тощее брюшко.

  Собачонка завизжала не хуже своей хозяйки. Происходящее на дорожке привлекло внимание некоторых посетителей городского парка. И сюда со всех сторон заторопились недоумевающие люди.