против Разрушителя — стр. 9

-   Ах, черт! - выругался Шредер, снова запрыгнув в заросли кустов и, лавируя между тонкими гибкими стеблями, рванул в другой конец парка.

  Здесь криков никто не слышал и поэтому на Шредера никто внимания не обратил. В основном здесь толкались тинейджеры, потому что этот участок отвели под открытую игротеку, на которой повсюду были установлены ярко раскрашенные электронные мошенники.

  Шредер автоматически пошарил в карманах, ища там монету, но разочаровано вытащил обратно пустой кулак. Тут он обратил внимание, что у автоматов не было щелей для денег. Тогда Шредер подошел к одному из них и будто семьдесят лет только этим и занимался, нажал большой синий треугольник, светившийся на панели.

  Тут механический голос спросил его:

-   Играете на стороне гуманоидов или гоблинов?

  Шредер удовлетворенно усмехнулся. Вероятно, пока он прозябал в ледяной глыбе, всех этих мошенников изрядно поприжимали и теперь маши­на играла даром.

-   Гоблинов, - ответил Шредер, хотя понятия не имел, что это значит, - он не хотел показаться полным дураком.

  Тут же на экране высветилось поле, разделенное на очень знакомые сектора. У ворот толпились людишки и какие-то мохнатые дьяволы с листочка­ми. Команды выстроились друг против друга, и Шредер с разочарованием узнал во всем самый обыкновенный футбол.

  Капитаны обменялись приветствиями, пожав друг другу... ладонь? лапу? ветку? Шредер при­смотрелся. И его челюсть медленно отвисла: пень с отростками - это дикое дурацкое существо было точной копией самого Шредера. Шредер словно в зеркало посмотрелся, а его неотесанный двойник стал бестолково носиться впереди своей дурацкой команды, неуклюже пиная мяч.

-   Эй ты, ящик дурацкий! - разъяренный Шре­дер пнул электронный автомат ногой. - Что ж ты надо мной издеваешься?

-   Штраф за нарушение... - завела машина уже знакомую ему песню и из панели выехала знакомая бумажка.

-   Ну ладно, - отмахнулся неизвестно от кого Шредер. - Мы с тобой потом разберемся, - как бы там ни было, игра уже началась и проигрывать ему вовсе не хотелось.

  Нажимая различные кнопки на панели, Шредер попытался выровнять игру своей команды, но тут же понял, что это ему не удается.

-   Эй вы, колоды! - заорал Шредер, двинув ку­лаком в панель игрового автомата. - Кто ж так пасует? Кто? - он чуть не взвыл, наблюдая как его пни с ветками бестолково шляются по полю.

  Счет был разгромным. Команды вновь выстрои­лись в две параллельные шеренги и вновь этот дурачок-капитан, как две капли воды похожий на Шредера, вежливо раскланялся с капитаном побе­дителей.

-   Да что же ты делаешь, идиот? - возмутился Шредер. - Ведь ты ж, осина трухлявая, должен был бы сейчас двинуть ему в рожу. А ты? Будто из монастыря вышел, чуть не обниматься к нему лезешь!

-   Штраф за нарушение…

-   Штраф за нарушение…

-   Штраф за нарушение…

-   Да заткнись! - огрызнулся Шредер.

  Но гоблины и гуманоиды уже расползлись по углам экрана, и тот потух.

-   Ну нет! - запротестовал Шредер, снова на­жимая светящийся треугольник. - Теперь я уж не дурак и буду играть на стороне гуманоидов. Капи­таны тут же поменялись лицами.

  Шредер снова узнал себя. Он был подвижный и живой, как ртутный шарик, а поэтому вселял уверенность. Но тут произошло что-то странное.

  Поле прямо у него на глазах превратилось в непролазные джунгли. Лианы свисали устрашаю­щими змеями. Неподалеку от лесной тропы залег голодный тигр и недвусмысленно облизывался. Гоблины замерли - в виде выворотней они взгро­моздились на деревьях, слились с листвой и дре­весной корой.

  А капитан Шредер, единственный уцелевший из своей команды, в ужасе озираясь по сторонам, спотыкаясь и падая, пробирался через опасную чащобу.

  Увидев все это, полковник Шредер расстроился чуть не до слез и стал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого. Он понял, что за прошедшие годы электронный мошенник не пере­воспитался. Хоть он и перестал брать деньги за игру, но выиграть у него было по-прежнему невоз­можно. К тому же, он поумнел настолько, что все­гда предлагал условия выгодные его электронным мозгам.

  Взгляд Шредера был прикован к большому круг­лому булыжнику, который торчал на краю одной из лужаек. Шредер уже сделал шаг, чтобы подобрать его и разобраться с помощью такого веского аргумента с игральным автоматом, как внезапно картинка на экране изменилась, и возникло лицо довольно приличного на вид седовласого старика с явно вставной челюстью. Старик миленько улыб­нулся Шредеру, и промолвил:

-   Приветствую вас, полковник Шредер! Не хочу отнимать у вас много драгоценного времени. Предупреждаю! Опасность - сзади. Запоминай­те!..

Глава 7. Разгрома

-   Ну как там этот, вылупившийся из яйца дино­завр? - спросили патрульные, которые только что вернулись с дежурства по маршруту и зашли в помещение полицейского участка.

  К их немалому удивлению, никто не ответил. Весь личный состав столпился напротив главного монитора и уставился в экран. То, что происходило на нем, вызывало у них полное недоумение: вместо того, чтобы сидеть на своей каталке и спокойно отвечать на вопросы представителей комиссии, раз­мороженный, непонятно как освободившийся от оков, метался по всему помещению, производя какие-то странные манипуляции руками и ногами.

  Скоро один из членов комиссии упал на пол и компьютер тут же обрисовал его тело светящей­ся линией, внутри которой замигало ярко-красное пятно.

-   Убийство! Убийство! Убийство! - как заве­денный, стал повторять механический голос.

  Полицейские в полном недоумении перегляну­лись.

-   Что такое убийство? - удивленно пожал пле­чами один из них.

-   Сейчас посмотрю, - ответил дежурный по управлению. Он повернулся на своем вращающем­ся кресле к дисплею и, бегло пробежав пальцами по клавиатуре, сделал запрос у главного компью­тера.

  По экрану прошла информация, которую тут же продублировал механический голос:

-   Убийство - смерть. Убийство: насильствен­ное лишение жизни, один из видов преступления, часто встречавшийся в древности, последнее убий­ство зафиксировано 52 года назад, в 2... году, когда разъяренный...

-   Без тебя знаем, - оборвала компьютер Лили Хейли.

  С повышенным интересом все снова повернулись к главному монитору. На лицах полицейских была заметна полная растерянность.

-   Убийство?! - переспрашивали они, с недоумением поглядывая друг на друга.

-   А что теперь делать? - пожимали они плечами.

  А компьютер, будто взбесившийся, раз за разом повторял сигнал тревоги. Растерянность, с которой полицейские принимали все происходящее, не была удивительной. Ведь за последние годы сигнал тревоги прозвучал впервые.

-   Убийство - смерть - убийство! - как заведенные, надрывались динамики.

  Лили тряхнула рукой, как будто хотела сбросить ползущих по рукаву мундира муравьев. Но ощуще­ние нашествия насекомых не исчезало.

  Ее товарищи выглядели не лучше, беспомощно наблюдая за расправой в зале комиссии. А динамик продолжал реветь, как заевшая виниловая плас­тинка: код номер 43: «Убийство - смерть – убийство».

  Но тут по экрану проплыло искаженное, злое лицо Шредера, он швырнул чем-то в видеокамеру.

  Полицейские в испуге нагнули головы и закрыли глаза, как будто тяжелый предмет мог пролететь сквозь экран и обрушиться им на головы.

  Наконец они открыли глаза и увидели, что по экрану бегут только яркие белые полосы - мони­тор ослеп.

  Тут же к экрану подключились видеокамеры внешнего наблюдения. Все увидели спину убегаю­щего Шредера: тот скрылся в кустах.

-   Попробуй на других квадратах! - восклик­нула Лили, обращаясь к дежурному по управлению.

  Тот стал быстро подключать к монитору видео­камеры других секторов обзора. Одна за другой различные панорамы быстро сменяли друг друга на большом экране, но Шредера нигде не было видно.

  В эту минуту вызов из центрального городского парка, где только что оскорбили действием пожи­лую леди, дал возможность определить куда девал­ся преступник.

-   Оперативная бригада на выезд! - раздалось под куполом зала.

  Через мгновение в середине пола открылся боль­шой люк и широкоплечие роботы-детины, одетые в полицейскую форму и отличающиеся лишь тупо­ватым выражением глаз от настоящих людей, про­грохотали на выход, четкими движениями чеканя шаг.

  Лили Хейли с сомнением проводила взглядом биомеханических великанов. Сила у них была огромная, но то, что они смогут справиться с размо­роженным преступником, непонятно почему, вызы­вало у нее большие сомнения.

  Лили догадывалась, что на этот раз общество столкнулось с новым необычным для него типом преступника, подчинить который будет очень и очень сложно. Она и раньше с недоверием относи­лась к своим механическим помощникам.

  Все попытки создать синтетического человека или биороботов, она считала бестолковой возней ученых и техников. И теперь стоило только бросить один взгляд на экран, чтобы понять: трудно вообра­зить себе этого смелого и сильного, как тигр, бы­строго, как гепард, преступника, удирающим от тупоголового синтетического полицейского.

  Кроме того, роботы постоянно ломались и начи­нали молоть чепуху. А люди, свято уверовавшие в надежность машин, постепенно превращались в по­слушных марионеток. Повальное увлечение по­мощниками с электронными мозгами начиналось уже в первые годы после миротрясения. Люди, растерянные и бессильно опустившие руки, ожи­вали, видя, как железные махины расчищают зава­лы. Стальные клещи играючи перекусывали покореженную арматуру.

  Роботы-озеленители, не понимающие, что земля мертва, умудрялись разводить сады на песке и в застывшей лаве, заменяя растения на безжизнен­ных участках синтетическими двойниками. Пока люди испугано жались друг к другу, роботы невоз­мутимо делали свое дело.

  Вся беда человечества была в странном пристра­стии к исповеди, нытью, покаянию, сожалению о несовершенном. Кому не доводилось прятать глаза, когда необходимо выслушивать откровения, но помочь нет возможности, и сказать об этом стыдно. И ты тратишь минуты, часы, годы на свои и чужие несчастья. И так проходит вся жизнь.

  А роботам чужды были чувства, и их невозмути­мость просто восхищала. Так постепенно люди стали превращаться в бездеятельную массу.

  Опираться на электронных людей вошло в при­вычку. Но Лили Хейли, ночами бредившая о ХХ веке, известном фантастическими попраниями личности и таким же фантастическим расцветом инди­видуальности, веке, когда люди учились полагать­ся только на себя, видела, что на этот раз людям, которые пока еще надеялись, что роботы-полицей­ские остановят маньяка, рано или поздно придется вмешаться в схватку.

  На мониторах, приближаясь и увеличиваясь зе­леным синтетическим раем, прорисовывался и стал отчетливым сектор игровых автоматов.

  В ту же секунду у бровки дорожки, посыпанной круглой разноцветной галькой, затормозил поли­цейский автомобиль оперативной службы.

  Кроме этого сектор оцепили несколько отрядов спецназа. Роботы-полицейские двинулись к пре­ступнику, прикрывая нагрудные клапаны управ­ления тускло блестевшими треугольниками щитов.

  Все было проделано четко и быстро, без малей­шего сбоя.

-   Молодцы, робокопы! - невольно вырвалось у Лили.

  Любо-дорого было глядеть на волевые лица и упругую походку: полицейские постепенно брали преступника в полукруг.

  Шредер дернулся влево-вправо, ища лазейку, где можно было прорваться, но роботы невозмутимо приближались отовсюду.

  Тогда Шредер, неожиданно для всех, повернулся спиной к полицейским и снова подошел к играль­ному автомату. Он, как будто бы не обращая ни на кого внимания, стал быстро бегать пальцами по клавиатуре, считывая с экрана самую невообра­зимую информацию.

-   Черт побери! Откуда я это все умею? - не­вольно вырвалось у преступника.

  Растерянные роботы, не ожидавшие подобной реакции, остановились в нескольких шагах от него, и было видно, что они просто не знают, что делать дальше.

  Первым нашелся командир роботов. Он достал переговорное устройство и связался с полицейским участком.

-   Какие нам предпринять действия? - спросил он, и его голос гулко прозвучал по всему полицей­скому управлению, усиленный множеством дина­миков.

-   Сейчас посмотрю, - ответил дежурный и вы­вел на экран компьютера служебную инструкцию. – «Надо вежливо обратиться к преступнику, предупредить его, что он окружен и корректно предложить ему сдаться», - стал читать дежурный по слогам, с трудом разбирая мелкий шрифт на экране.

-   Господин преступник! - в точности следуя инструкции, произнес робокоп. - Хочу вам сообщить, что вы находитесь в полном окружении, а по­сему предлагаю сдаться. Если вам не трудно, про­тяните, пожалуйста, вперед руки, чтобы мы смогли надеть наручники.

  Весь зал затаил дыхание. Лили казалось, что грохот стоит от взволнованного биения сердец ее сослуживцев. Но в следующий миг у нее было та­кое чувство, как будто ватой ей заткнули уши.

  Преступник, неожиданно нырнув между двумя копами, выхватил из кобуры ближайшего парализатор и ударил командира роботов по голове. Ме­таллическая подкожная основа отозвалась дребез­жанием медного таза.

-   Господин преступник! Вы не соответствуете статусу «абсолют»! - нравоучительно укорил из­биваемый.

  Тогда Шредер изловчился и в прыжке выбил его щит. Мгновенное прикосновение кулака к груди, и командир роботов замер, отключенный ловким нажатием кнопки.

  Шредер стал бросаться в разные стороны, уворачиваясь от протянутых к нему наручников: ро­боты настойчиво уговаривали преступника прекра­тить бесполезное сопротивление. Во время этих уговоров Шредер успел отключить полдюжины роботов, а двух просто уничтожил, с неимоверной силой стукнув друг о друга лбами.

  Полицейские перед экраном со стыдом взирали на погром. Лили мерещилось, что у преступника, как у экзотического паука, не одна пара рук и ног, а как минимум - восемь, так стремительно он на­падал, кувыркался и отпрыгивал от протянутых к нему электрошокингов - парализаторов.

  Эта была уже не драка, а настоящий разгром. Было похоже, что преступник просто забавляется, расшвыривая противников. Одного из, роботов Шредер подножкой опрокинул на землю и прота­щил носом по песку. Робот так и остался лежать ничком.

  Лили Хейли увидела перед своими глазами пеле­ну и попыталась сморгнуть размытое изображение. Она крепко потерла ладонью свои г лаза - преда­тельские слезы снова и снова рябили экран мони­тора. В это время преступник покончил со всей опе­ративной группой и пугнул, топнув ногой, роботов из спецназа, которые стояли в оцеплении.

-   А ну, пошли!

  Очень обидно было смотреть, как здоровенные детины просто присели на корточки от страха.

  После этого Шредер засунул руки в карманы и, что-то насвистывая себе под нос, пошел своей до­рогой.

  Лили стряхнула со своего плеча чью-то руку.

-   Отстань! Это же позор! Целый отряд не смог справиться с одним преступником! - рыдала де­вушка, больше и не пытаясь сдерживать душащих ее слез.

  Дежурный по управлению задумчиво нахмурился.

-   Да они и не могли ничего! Разве что уговаривать. Ты что, забыла про Основной закон робото­техники? Ведь робот не может причинить человеку вред. Меня интересует другое: откуда преступник, который семьдесят лет пролежал замороженным, знал как отключаются роботы?

-   Научной фантастики начитался! - огрызнулась Лили.

  В это время в зал деловито вошел капитан Джек­сон. Офицеры расступались, пропуская вперед са­мого настоящего гималайского медведя с гривой седых курчавых волос. Мощная фигура капитана выгодно выделялась на фоне изнеженных красав­чиков в черной форме.

  Джексон остановился у монитора, оценивающе прищурившись на стоп-кадр. Наконец в полной тишине раздался его голос:

-   Когда я был маленький, у нас по телевизору постоянно показывали сериал, одним из героев ко­торого и был вот этот, - капитан брезгливо махнул в сторону экрана. - С ним никто не мог справиться, кроме четырех ребят.

  Патрульные ожили и зашевелились. Но Лили Хейли продолжала стоять в полном оцепенении: она с большим усилием пыталась что-то вспомнить. Ведь действительно, однажды в руки ей попала очень старая видеокассета.

-   Микеланджело, Донателло... - еще не осознавая до конца, что она произносит, стала называть девушка странные имена.

-   Леонардо и Рафаэль, - закончил за нее ка­питан Джексон. - Ты права, Лили. Это черепашки-ниндзя.

  Остальные полицейские переглянулись, посмат­ривая на Лили и Джексона, как на каких-то стран­ных. После этого толпа стала быстро рассасы­ваться.

  Лили глянула на табло. Ее дежурство закончи­лось, можно было идти в душ.

Глава 8. Приказ

  Стив Мендер долго и с удовольствием отфырки­вался, с наслаждением стоя под бодрящими и мас­сирующими струями прохладного душа, которые со всех сторон поливали его тело.

  Когда он, наконец, вышел из прозрачного стек­лянного куба, к нему тут же засеменил услужли­вый толстяк с дурацкой угловатой прической. Тол­стяк принес махровое полотенце. Вытершись, Мен­дер накинул просторный шелковый халат и надел мягкие сандалии.

-   Есть какие-нибудь новости? - Мендер зев­нул, даже не глядя на толстяка.

  Но тот продолжал молчать, нерешительно пере­минаясь с ноги на ногу.

-   Мне кажется, ты не решаешься мне что-то сказать, - обернулся наконец в его сторону Мен­дер, поудобнее устраиваясь в глубоком просторном кресле.

-   Мне не хотелось бы вас расстраивать, хозяин, - затянул тот тоненьким голосом. - Но на этот раз, как ни странно, новости есть. И самое ужасное не в том, что они есть, а в том, что они плохие.

-   Плохие? - удивленно вскинул глаза Стив Мендер. - Ну давай выкладывай, толстяк, не юли.

-   Вы наверно в курсе, - снова пропел тот, - ­что сегодня должны были выпустить на поруки первого заключенного из криогенной тюрьмы, об­наруженной недавно нашими разведчиками на тер­ритории центрального городского парка?

-   Конечно в курсе. А как иначе? - возмутился Мендер. - Я сам подписал приказ о его освобож­дении. Ведь наше общество не может быть до конца счастливым, если мы будем знать, что где-то рядом с нами под землей покоятся в ледяных глыбах наши братья. Тем более, если верить в информа­цию, полученную из центрального компьютера тюрьмы, все преступники давным-давно должны были перевоспитаться и теперь могут по праву за­нять место в ряду других неутомимых созидателей счастливого общества.

-   Совершенно верно, господин, - юлил толстяк, - вы правы, как всегда. Но эти наши предки... - неопределенно взмахнул он рукой.

-   Наши предки вели неразумный и разнуздан­ный образ жизни, - назидательно произнес Стив Мендер. - За это их и покарал создатель страшной катастрофой - миротрясением. Но мы, выжившие, учли ошибки прошлого и смогли создать счастли­вое общество счастливых людей.

-   Совершенно верно, - снова повторил толстяк. - Но прошлое постоянно дает о себе знать. И на этот раз не по нашей вине, а по вине наших предков, произошла маленькая осечка. По всему видать, в лице этого первого освобожденного пре­ступника наше общество получило не созидателя, а разрушителя, который впервые за долгие годы привнес в наше общество спокойствия и благоден­ствия разрушения и... Ой! - осекся он.

-   Ты не договорил! - вскинул брови Мендер.

-   И смерть! - толстяк перешел почти на шепот.

-   Что, что ты сказал? Смерть! - удивился Стив Мендер.

-   Именно, господин. Смерть! - повторил тол­стяк.

-   Но тогда куда же глядели члены комиссии по проверке преступника на «абсолют»? - Строгим голосом спросил Стив Мендер.

-   Все дело в том, - ответил толстяк, - что они же первыми и поплатились.

-   Что ты имеешь в виду?

-   Они погибли от руки этого преступника! - в ужасе зажимая себе рот, как будто бы боясь про­изнесенных им же самим слов, тихо проговорил услужливый толстяк.