против Тайного Советника — стр. 4

  Эта Лу была большая шалунья, она имела обыкновение прятаться в самых неожиданных местах. Джоанна могла ее обнаружить под подушкой, а то и под простыней. Однажды она умудрилась за­браться в сумочку одной чувствительной гостьи. Когда нервная дама зачем-то по­лезла в сумочку и обнаружила там Лу, то упала в обморок.

  Джоанна души не чаяла в этой черепаш­ке и доверяла ей самые большие тайны. Когда Джоанна говорила что-то Лу, та за­мирала и не двигалась до тех пор, пока хо­зяйка с ней общалась. Джоанна из этого сделала вывод, что Лу понимает все, а не отвечает только потому, что не хочет вме­шиваться в человеческие дела.

  Занимаясь экологическими проблемами и возглавляя центр движения за чистоту окружающей среды, Джоанна Далтон в од­ном из высотных домов Вашингтона имела просторный офис. Там же были и ее лич­ные покои, куда привезла она Лу.

  Джоанна освободилась от срочных дел и осталась одна со своей черепашкой. Надо было продумать очень важные вопросы, связанные с ее мужем, а вернее, с предсто­ящей борьбой за президентское кресло.

  Прекрасно понимая Майкла, что он идет не ради себя на предвыборную гонку, Джоанна решила приложить все свои си­лы, чтобы помочь супругу. Она так же сильно любила Америку, как ее муж, и го­това была сделать все ради своей страны.

  Положив Лу на колени, Джоанна снова и в который уже раз с удивлением разгля­дывала панцирь Лу. Эта рептилия потому была самородком, по мнению Джоанны, что ее панцирь как бы светился лунным светом. На нем можно было разглядеть очертания пятен ночного светила. Трудно было в это поверить, но природа явно со­здала из панциря Лу карту месяца.

  Но это удивительное свойство Лу знали только два человека, сама Джоанна и тот, о котором она думала постоянно в послед­ние дни. При обычном свете панцирь Лу ничем не отличался от других черепашьих панцирей. Но достаточно было наступить тому времени суток, когда еще рано зажи­гать свет, но уже день начинает угасать, как панцирь оживал и на нем появлялись очертания лика луны.

  Несколько раз Джоанна пыталась проде­монстрировать это чудо своему Майклу, но у того так ни разу и не нашлось времени посидеть с ней и подождать нужного часа. А панцирь светился недолгое время, потом со светом происходили изменения, и Лу становилась обычной черепашкой.

  Как бы ни была занята Джоанна, но она всегда старалась освободиться к этому ча­су и уединялась с Лу, чтобы полюбоваться ее панцирем и подумать о том, что это не случайное явление.

  Может, какие-то космические силы го­товы помочь Джоанне в ее благородных делах и через милую Лу дают об этом по­нять? Значит, от нее зависит только при­нять правильное решение. Если человек принял неправильное решение, то ему ни­кто и никогда не может помочь, потому что этим только усугубит ситуацию.

-   Лу, - обратилась Джоанна к чере­пашке ласковым шепотом. - Когда-то у меня был надежный друг. Его звали Фрэнк. Нет, нет, он жив! Его и теперь так зовут - Фрэнк Нилгс. Но кто-то поссорил моего Майкла с Фрэнком. Кому-то это очень надо было.

  Именно Фрэнк Нилгс был тем вторым человеком, который знал удивительное свойство панциря Лу. Он был страстным коллекционером черепашек, и любил со­бирать маленькие породы. Но не только увлекался коллекционированием, он мно­го полезного делал и для экологии. Особенно беспокоился о тех местах, где води­лись черепахи и вкладывал свои деньги в охрану окружающей среды.

  На этой почве они и подружились. Не раз между ними происходил и обмены ред­кими видами черепах. А когда у Джоанна появилась Лу, Фрэнк Нилгс буквально умирал от зависти. Почему-то эта чере­пашка сразу ему понравилась. И надо по­нимать коллекционера, чтобы предста­вить, как страстно хотел Фрэнк Нилгс за­получить Лу.

  Решив подразнить Фрэнка, Джоанна попросила его дождаться начала сумерек в обществе Лу. Фрэнк Нилгс был настоль­ко поражен увиденным, что долгое время не мог прийти в себя. Теперь его желание заполучить Лу выросло в тысячу раз и стало чуть ли не болезненным наважде­нием.

  Ссора с Майклом разлучила Джоанну и Фрэнка Нилгса. Но Джоанна была увере­на, что Фрэнк Нилгс не забыл черепаш­ку Лу и по-прежнему хотел бы иметь ее у себя.

-   Послушай меня, Лу, - продолжала Джоанна после минутного раздумья. - Я могу помочь моему Майклу только тем, что возобновлю дружбу с Фрэнком. Я даже не представляю, как это сделать. Обида его на президента столь велика, что он да­же видеть меня не может. На одном из приемов...

  Джоанна тяжело вздохнула, вспомнив, как на многолюдном приеме, на котором был вынужден присутствовать Фрэнк Нилгс, совершенно случайно среди много­людной толпы она столкнулась с бывшим другом.

  От растерянности Джоанна не знала, что сказать. Она видела, как дрогнуло лицо Нилгса, как он подавил в себе интерес и стал отворачиваться, сделав вид, будто не узнал ее.

-   Вы не скучаете по Лу? - глупо выпа­лила Джоанна.

  Надо было видеть лицо Фрэнка Нилгса! Оно побледнело. Нет, Джоанне вовсе не показалось, это было именно так - Фрэнк Нилгс побледнел. Потом Джоанна увидела его глаза. Они были полны такой печали, что Джоанна пожалела о своих словах.

  Но это длилось недолго, Фрэнк Нилгс взял себя в руки и пробормотал:

-   Извините. Я не знаю, о чем вы.

  Это он-то не знает!

-   Да он обожает тебя, Лу, - погладила черепашку Джоанна. - Дружочек мой, голубушка! Ты не обижайся на меня, но я решила подарить тебя Фрэнку. Нет, нет, ты послушай меня. Это вовсе не преда­тельство. Тебе у него будет так же хорошо, как у меня. Благодаря тебе, мы восстано­вим дружбу с Нилгсом. Я много думала и не нашла никакого другого пути. Только ты можешь помочь. А если мы снова ста­нем друзьями с Фрэнком, то я могу видеть тебя в любое время. Теперь ты поняла, что это не предательство с моей стороны, а важная государственная необходимость? Мы все должны служить нашей Америке. Она будет до тех пор велика, пока мы бу­дем ей служить, Лу. Я думаю, что ты пол­на гражданской ответственности и пони­маешь меня.

  Джоанна Далтон говорила это, даже от­даленно не предполагая, что ее любимица обладает уникальным свойством. Свойст­вом, какого не имела ни одна другая чере­паха в мире. Крошечный панцирь Лу был способен распространять световые сигна­лы определенной мощности.

  Световой сигнал, идущий от панциря Лу, не мог уловить, к примеру, военный локатор. Но его хорошо воспринимал ком­пьютер черепашек-ниндзя...

  Микеланджело откинулся на спинку стула и многозначительно оглядел своих друзей, которые, как он, неотрывно смот­рели на экран монитора.

-   Она успокоилась, - сказал Микелан­джело. - Что-то ее очень встревожило по­началу, она сопротивлялась, но вот теперь мы все видим, что ее панцирь светится ровно.

-   В последнее время она вела себя слишком спокойно, - заметил Рафаэль.

-   Еще бы! - воскликнул Донателло. ­- Жить под опекой жены президента Соеди­ненных Штатов Америки - это все равно, что оказаться в раю.

-   Завидуешь? - усмехнулся Леонардо.

-   Это не каждый день попадать в такие перепалки, что не всегда уверен, удастся ли ноги унести, - продолжал рассуждать Донателло. - Катается как сыр в масле.

-   Как тебе не стыдно! - возмутился Ра­фаэль. - Мы должны быть счастливы, что Лу попала в хорошие руки. Она слабая женственная черепашка. И мне противно слышать, что говорит Донателло. Ты ­бессердечный тип!

-   Ну вот, нельзя и поворчать, - забор­мотал Донателло. - Я совсем не против того, что Лу недурно для себя устроилась. Но мне кажется, что мы слишком много уделяем ей внимания.

-   Он ничего не понимает! - вскинулся Рафаэль. - Поразительно близорукий субъект!

-   Ты зато у нас дальнозоркий, а ближе носа не видишь, - ответил колкостью До­нателло.

-   Эй, ребята! - призвал к спокойствию Микеланджело. - Нельзя ли умерить пыл? Ты, Донателло, действительно чего-­то недопонимаешь. Мы ко всем черепахам мира относимся внимательно. И в этом смысле не выделяем Лу в особую статью. Но нельзя забывать о том, что она являет­ся любимицей жены президента, прекрас­ной женщины, должен отметить, и очень порядочного человека. Жена президента не может быть не в курсе государственных забот мужа.

-   Можешь короче, - перебил Рафа­эль. - Не такой я тупица, чтобы все раз­жевывать.

-   И если что-то встревожило нашу Лу, - продолжал, не обратив внимания на реп­лику Рафаэля, Микеланджело, - то эта тревога передалась от миссис Джоанны. Мы должны быть начеку и, прежде всего, разгадать, что могло встревожить жену президента в начале новой предвыборной гонки. Тем более, мы прекрасно знаем, что за человек стал противником нынеш­него президента, которого мы все поддер­живаем.

-   Микеланджело прав, - кивнул Лео­нардо.

-   Для нас это важно, - согласился Ра­фаэль.

-   Какие вы все политики! - презри­тельно воскликнул Донателло. - Прямо хоть всех троих в Сенат!

-   Ты можешь отойти в сторону? ­- спросил Микеланджело.

-   Когда я отходил в сторону? - дернул плечами Донателло. - Вы мои друзья и я всегда с вами. Но у нас разные мотивы по­ступков.

-   Что еще за мотивы у тебя? - разинул рот Рафаэль в огромном изумлении. - С каких пор ты стал оригиналом?

-   А у меня мотивы такие, - твердо ска­зал Донателло. - Надо помогать тому че­ловеку, кто любит черепах. Если человек любит черепах, то он хороший и плохим быть не может. Вот почему я готов помочь жене президента.

-   Он сказал толковые слова! - победо­носно оглядел Рафаэль своих друзей. - Но почему, Донателло, ты решил, что же­на президента нуждается в помощи?

  Донателло молча указал на экран мони­тора.

  Все дело было в том, что в тот час, как панцирь Лу начинал светиться и напоми­нать облик луны, он еще и активно излу­чал сигналы. Оснащенные одним из самых совершенных в мире компьютеров, чере­пашки-ниндзя улавливали эти сигналы, которые отображались на экране монитора цветовой гаммой. Цвета могли быть тре­вожными или мягкими, спокойными. Они отражали настроение Лу.

  Всякое животное, касается это собаки или кошки, реагирует на отношение к не­му хозяина или хозяйки. Когда его ласка­ют, у него одни эмоции, когда наказыва­ют, естественно, другие. Шалунья Лу бы­ла очень чувствительным существом, к тому же, любила свою хозяйку и на любые перемены настроения Джоанны реагирова­ла весьма живо.

  Она не понимала английского языка, как, впрочем, и любого другого, но с при­родной чуткостью улавливала состояние Джоанны. По той печали в голосе хозяй­ки, какая звучала на этот раз, Лу догада­лась, что им предстоит разлука. Уж что-что, а грусть от разлуки она угадала безошибочно. Но извинительные нотки и уве­рения Джоанны успокоили черепашку.

  Вот почему Микеланджело заметил, что краски на экране монитора стали более светлыми и нежными.

-   А странно устроена эта Лу, - заду­мался вдруг Рафаэль. - У нее удивитель­но чувствительный панцирь. Она сама зна­ет об этом?

-   Едва ли, - отозвался Микеландже­ло. - Уж так устроила ее природа. А в природе много удивительного и пока еще необъяснимого. Уж в этом-то вы не сомне­ваетесь, надеюсь?

-   Да ни в чем я не сомневаюсь! - вос­кликнул Рафаэль. - С чего ты взял? Меня только интересует - знает ли сама Лу, что мы улавливаем ее сигналы?

-   Уверен, что нет, - проворчал Дона­телло. - Эта крошка слишком избалова­на, чтобы думать о ком-то. К тому же не знает о нас ничего и ей глубоко наплевать, каково нам приходится иногда.

-   Что ты так настроен против Лу? ­- обернулся к приятелю Леонардо. - Что она тебе сделала такого плохого, что ты кипишь весь?

-   Да вы что? - в свою очередь удивился Донателло. - Как вы все толкуете пре­вратно! Я ничего не имею против Лу. Пусть себе эта счастливица благоденствует на седьмом небе. Мне-то что! Но чует моя бедная кожа, что нам предстоит влипнуть в историю, какой еще не знали. Много злоключений было с нами, но такого, по­жалуй, еще нет.

-   С чего ты решил, что нам угрожают злоключения? - спросил Рафаэль.

-   Я знаю, что значит предвыборная борьба за президентское кресло, - отве­тил Донателло.

-   И что же ты знаешь? - продолжал интересоваться Рафаэль.

-   В этой борьбе нет места жалости, ­- бросил сердито Донателло. - Вот что я знаю. А мы влезаем в самое пекло.

-   Да кто влезает? - удивился Рафаэль.

-   Разве нас волнует настроение Лу? - уставился на приятеля Донателло. - Нет, нас интересует, что такое говорит госпожа Джоанна Далтон, от чего так разволнова­лась Лу?

-   Он прав, - показал на Донателло Ми­келанджело.

-   Я всегда прав! - заявил не без за­пальчивости Донателло. - Но вы не слу­шаетесь меня. Если бы было наоборот, то мы жили бы себе спокойно и тихо на бере­гу океана. Но вместо того, чтобы наслаж­даться жизнью, мы почему-то постоянно стремимся ее потерять. Мало нам Санчеса!

-   Кто тебе мешает жить спокойно и ти­хо на берегу океана? - язвительно спро­сил Рафаэль. - Можешь позволить себе.

-   Без вас? - исподлобья уставился на Рафаэля Донателло. - Зачем мне жизнь без вас?

-   Толково рассуждает мой друг Дона­телло! - с довольным видом поглядел на остальных Рафаэль.

  Он имел привычку спорить с Донателло, но каждый раз, в конце, восхищался ка­ким-нибудь его выражением.

-   Вот и отлично, - проговорил Мике­ланджело, терпеливо переждав перепалку друзей. - Теперь займемся делом. Нам надо узнать, что тревожит госпожу Дал­тон. Но как?

-   Давайте заявимся к ней и спросим, - предложил Леонардо.

-   Потрясающе! - завопил Рафаэль. - Вот это идея!

-   Что тебе не нравится? - надулся Ле­онардо.

-   Ничего глупее не слышал, - бесцере­монно отозвался Рафаэль. - Да зачем мы ей нужны? Может, в ее коллекцию решил попасть? Но мы черепашки-ниндзя. Не за­бывай этого.

-   Успокойся, Рафаэль, - попросил Ми­келанджело. - Появляться перед ней нам не следует. Это не в наших правилах. Что мы ей скажем? Что готовы помочь? Да она просто не поймет. Имея под рукой ФБР, ЦРУ, полицию, армию, жена президента не станет полагаться на четверых черепа­шек-ниндзя.

-   Тогда как узнать, что ее тревожит? ­- спросил Рафаэль.

-   Что ее тревожит, мы догадываемся, ­- разумно ответил Микеланджело. - Если Майкл Далтон выдвинул себя в кандида­ты, то Джоанна Далтон думает только о победе мужа. Что-то тревожное по этому поводу она доверила Лу. Но что? Разга­дать это нам поможет Эйприл О'Нил.

-   Как мы о ней забыли! - воскликнул Рафаэль.

-   Никто о ней не забывал, - проворчал Донателло, - кроме отдельных дальнозор­ких, которые ближе носа не видят.

-   А что ты видишь ближе носа? - во­инственно подбоченился Рафаэль.

  Готова была вспыхнуть новая пере­палка.

  Решив подарить Лу для восстановления дружбы с Фрэнком Нилгсом и уверенная, что он не найдет в себе силы отказаться о такого подарка, Джоанна Далтон стала ду­мать, как устроить первую встречу.

  Важно было увидеться, обменяться пер­выми словами, а уж там Джоанна сумеет смягчить обиженное сердце Фрэнка. Она замечала, как внимательны к ней мужчи­ны еще до того, как стала женой президен­та. И как всякая симпатичная женщина, Джоанна надеялась на свою неотразимую логику.

  Но нельзя подойти на каком-нибудь крупном приеме и заговорить. Это пока­жется назойливым и неожиданным для Фрэнка Нилгса, может отпугнуть и только!

  Нет, надо устроить так, чтобы он узнал - Джоанна добивается встречи с ним по ка­кому-то важному и неотложному делу. Он не может отказать ее просьбе, это выходи­ло бы за рамки приличия. Но тогда он мо­рально подготовится к встрече и будет более податливым.

  Но прийти и просто протянуть Лу в качестве подарка, тоже не очень мило. Это выглядит откровенным подкупом. Мол, я тебе дарю Лу, а ты поддержишь моего мужа всем своим могуществом! Фрэнк Нилгс никогда не пойдет на такое соглашение.

  Надо действовать тоньше. А если гово­рить откровенно, то не надо вовсе хит­рить. Ведь Джоанна на самом деле сожале­ет о случившейся ссоре, в которой сама не замешана. Это она обязательно скажет и даже извинится за Майкла. Мужчины ужасно упрямые люди! Но женщины для того и существуют, чтобы смягчать муж­ские нравы.

  И снова странным образом помогла Лу. Джоанна была уверена, что к этой мысли пришла не сама, а подсказала ее милая черепашка. Джоанна слышала, как Лу вздохнула. И тут же подумала, что Лу то­скует по другу. Вот что понудило жену президента обратиться к магнату Нилгсу! Маленькой Лу нужен друг. А в коллекции Нилгса есть черепаха-самец той же поро­ды. И только в его коллекции. Поэтому Джоанне пришлось обратиться к нему. А уж Нилгс отнесется к тоске Лу сочувст­венно. В этом сомневаться не стоит!

  Оставалась одна мелочь - с кем Джоан­на может передать просьбу о встрече? Она подумала уведомить Нилгса письменно и тут же отказалась от этой мысли. Любая бумага - это документ. Она может попасть в руки недругов Майкла Далтона и сыграть нежелательную роль. Танакис ма­стер все переворачивать с ног на голову. Женским чутьем Джоанна остерегалась Танакиса, но пока не смела говорить об этом вслух мужу, который доверял своему советнику.

  Если не письмо, то что?

  Она так толком и не придумала, как ей быть, дела отвлекли. Джоанна поспешила на презентацию книги одной из активных сотрудниц Экологического Центра Эйприл О'Нил. Книга очень понравилась самой Джоанне.

  Молодец эта О'Нил! Она очень увлека­тельно рассказала о сегодняшнем сущест­вовании карпагосских черепах, о пробле­мах выживания и нежелательного влия­нии человеческой деятельности на природу. Читая книгу, Джоанна чувство­вала, что автор прекрасно знает предмет и относится к черепахам с живым чувством. Такие люди всегда нравились Джоанне.

  С Эйприл О'Нил приходилось встре­чаться, но не так часто, она работала в Центре на добровольных началах, иногда надолго пропадала и была довольно само­стоятельной молодой женщиной. Прихо­дилось как-то видеть ее на обсуждении планов Центра, однажды Эйприл пришла с предложениями, касающимися эколо­гии Атлантического побережья. Были и еще контакты, но все-таки между двумя женщинами сложились деловые отноше­ния, не более.

  В назначенное время Джоанна Далтон появилась в ярко освещенном зале. На противоположном от дверей конце зала было небольшое возвышение с трибуной. Желающие могли с нее говорить все, что им пришло в голову.

  Довольно многолюдная толпа прогули­валась по залу, между нарядными мужчи­нами и женщинами сновали официанты, предлагая напитки на подносах. Кому хо­телось, те толпились у трибуны и слушали очередного оратора. Автор книги сидела за маленьким низким столиком, выглядела очаровательно и отвечала на вопросы, ког­да они возникали.

  Появление Джоанны Далтон, конечно же, не осталось незамеченным. Чтобы от­влечь излишний интерес к себе, Джоанна подошла к одному пожилому господину, которого довольно хорошо знала, и загово­рила с ним о добровольных пожертвовани­ях в адрес Центра. Люди видели, что они о чем-то серьезном беседуют и не стали так активно обращать внимание на жену президента.

  И в этот момент Джоанна увидела, как на сцену стремительно поднялся Фрэнк Нилгс. Но он подошел не к трибуне, а на­правился к Эйприл. Она радостно подня­лась ему навстречу, улыбаясь, как добро­му знакомому. Фрэнк обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Он преподнес Эйприл отличный букет.

  Затем он спрыгнул со сцены и пошел че­рез толпу к выходу. Он явно приходил только для того, чтобы вручить букет. Мо­жет быть, он не остался в зале, потому что был уверен, что Джоанна здесь. Эта мысль огорчила женщину.

  Но тут же она вспыхнула новой надеж­дой. Судя по тому, что она видела, Эйприл О'Нил и Фрэнк Нилгс хорошо знакомы. Видимо, коллекционеру черепах тоже по­нравилась книга. Иначе и быть не могло! Фрэнк по-прежнему неравнодушен к чере­пахам. Но еще лучше то, что Джоанна те­перь знала, кого надо попросить о неболь­шой услуге. Это Эйприл О'Нил.

  Когда на трибуне появилась Джоанна Далтон, все в зале забыли о своих делах, разрешением которых занимались, в основ­ном, и устремили взгляды в одну сторону.