против Тайного Советника — стр. 3

-   Мир для нас с Фрэнком Нилгсом не­возможен, - вкрадчиво произнес тайный советник, безучастно глядя в окно, за ко­торым непроницаемую тьму пронизывали огни фонарей на лужайке перед Белым Домом.

  Далтон невольно вздрогнул, едва это имя прозвучало в тиши кабинета. Теперь, когда имя Нилгса было названо, Джоанна решила, что можно не стесняться говорить напрямик.

-   Именно сейчас для нас наилучшее время заключить с ним сделку! - с жаром воскликнула она. - Он сам дал нам это понять.

-   Из чего ты заключила? - удивился президент.

-   Он отказался официально поддержать кандидатуру Роберта Саймака.

-   Разумеется, он ведь неглупый чело­век и понимает, что такой экстремист, как Саймак, натворит больших бед, если дорвется до президентского кресла и ядерной кнопки, - пожал плечами Дал­тон. - Но это отнюдь не указывает на его симпатии моей кандидатуре. Если бы он и впрямь хотел мне помочь, то уже мог бы давно проявить инициати­ву...

-   После того оскорбления, которое на­несла ему наша администрация?! - с вы­зовом бросила Джоанна. - По-моему, это ты должен сделать шаг навстречу первым. Тебе следует выразить сожаление по пово­ду случившегося.

-   Никогда! - взревел президент. - Ни за что!

  Но в глубине души Далтон осознавал собственную вину в происшедшем. Тем яростней оказалась его реакция на предло­жение жены, которое при иных обстоя­тельствах и в иное время он признал бы здравым и разумным.

  Предыстория разногласий между прези­дентом и магнатом Фрэнком Нилгсом от­носилась по времени к началу правления Далтона. Специалисты корпорации, кото­рую возглавлял Нилгс, обнаружили в Юж­ной Африке залежи урана на большой глу­бине.

  Нилгс тотчас же основал «Южноафри­канский проект», нацеленный на разра­ботку этих залежей. Однако их разработка затруднялась большой глубиной залегания урановой породы. Корпорация Нилгса не могла в одиночку осилить освоение этих рудников. Требовалось привлечение мак­симального числа инвесторов.

  Тогда Нилгс обратился к новоизбранно­му президенту с просьбой поддержать «Южноафриканский проект». Успех этого предприятия сулил обогащение миллионов рядовых американцев, которые внесут часть своих вкладов в акции «Проекта». После продолжительного разговора с маг­натом Далтон гарантировал полную под­держку своей администрации в этих начи­наниях.

  Однако спустя месяц тайный советник положил на стол президента доклад, из которого явствовало, что «Южноафрикан­ский проект» - колоссальная афера. Рас­четы специалистов из штата Танакиса свидетельствовали о невозможности раз­работок урана на такой большой глубине. Анализ финансовых документов корпора­ции Нилгса показал, что «Проект» не имеет даже минимального гарантийного обеспечения.

  Вывод из этого доклада напрашивался сам собой - Нилгс задумал провернуть не­виданную в истории Соединенных Штатов махинацию. Прикрываясь авторитетом президента Далтона, Нилгс намеревался присвоить себе вклады миллионов про­стых американцев.

  После прочтения доклада возмущению президента не было предела. Он потребо­вал предоставить ему эфирное время на те­левидении. В тот же вечер вся Америка услышала незапланированное выступление президента, в котором он предостере­гал своих сограждан от участия в «Южно­африканском проекте» и назвал Фрэнка Нилгса мошенником.

  Затем эта история получила еще более неприглядное развитие. По личному ука­занию Далтона к расследованию махина­ций «Южноафриканского проекта» под­ключились лучшие агенты Федерального Бюро Расследований. Постепенно стало выясняться, что в докладе тайного совет­ника краски оказались сильно сгущен­ными.

  Новый анализ финансовых документов корпорации Нилгса показал, что, в действительности, дела в этом учреждении сов­сем неплохи. Поначалу «Проект» не имел гарантийных оснований, но магнат риск­нул и вложил в него все свои капиталы. Была проведена новая геологическая экс­пертиза, подтвердившая возможность до­бычи урана на большой глубине.

  На втором месяце расследования Майкл Далтон окончательно понял, что совершил непростительный промах. У многих скла­дывалось впечатление, что в его выступле­нии по телевидению прозвучала заведомая ложь. Он приказал Танакису выяснить ­каким образом президент Соединенных Штатов Америки умудрился угодить в та­кую глупейшую ситуацию?

  Расследование было проведено тайным советником стремительно. Быстро были найдены виноватые. Ими оказались по­мощники Танакиса, которые слишком предвзято отнеслись к корпорации Нилгса и поэтому сильно исказили данные. Пре­зидент распорядился уволить этих прохо­димцев.

  Далтон надеялся, что об этом досадном инциденте общественность вскоре забудет. «Если бы только Нилгс и в самом деле ра­зорился на этом проклятом проекте, ­- мечтал Далтон, - тогда все воочию увиде­ли бы, что мое предупреждение оправда­лось».

  Но все произошло как раз наоборот. Вы­ступление президента Далтона, в котором тот призвал соотечественников не дове­рять Нилгсу, явилось тяжелейшим ударом по «Южноафриканскому проекту». Всяко­го иного финансиста такой удар сразил бы наповал. Но только не Фрэнка Нилгса, о котором уже не первый десяток лет ходи­ла молва как о прирожденном гении бизнеса.

  Всякая иная компания после такого вы­ступления президента обратилась бы в руины, из которых уже не восстала бы. Но только не корпорация Нилгса, кото­рую он задумал основать в тот самый день, когда семнадцатилетним подрост­ком приехал в Нью-Йорк из глухого Кон­нектикута с двадцатью шестью доллара­ми в кармане.

  После памятного телевыступления пре­зидента Фрэнк Нилгс ощутил себя словно на грани. Такое чувство он испытывал только в самом начале своей трудовой ка­рьеры. Все, чему он посвятил многие годы жизни, теперь могло обратиться в прах. Нилгс оказался в безвыходном положе­нии.

  Но именно отчаяние придало ему силы. И он решил победить. Фрэнк Нилгс достиг в бизнесе того положения, когда можно было позволить себе уйти на покой и без­бедно прожить остаток жизни. Но его оз­лобление на подлость президента, который для многих избирателей являлся образцом честности и совестливости, было таким ог­ромным, что он решил победить, во что бы то ни стало.

  И Нилгс рискнул так, как не рисковал еще ни разу в жизни. Он вложил в «Южноафриканский проект» все капиталы. Он начал привлекать инвесторов, опираясь на личную дружбу, которая связывала его со многими влиятельными финансистами. Это оказалось крайне нелегким делом. Но железная воля и настойчивость Нилгса преодолели все преграды. Ему, наконец, поверили.

  На втором году президентства Майкла Далтона, который все это время внима­тельно следил за успехами Нилгса, но па­лец о палец не ударил, чтобы помочь ему, «Южноафриканский проект» начал при­носить колоссальную прибыль. Ценой не­имоверных усилий Фрэнк Нилгс добился-­таки своего - он не просто победил, но стал вдвое богаче прежнего.

  Скандал с «Проектом» Нилгса президент считал крупнейшей ошибкой своего прав­ления. В дальнейшем он остерегался де­лать скоропалительные выпады. Да и со­ветник Танакис всячески остерегал его от повторения подобной ошибки.

  Однажды только у Майкла Далтона мелькнула страшное подозрение - а не нарочно ли Танакис поссорил его с Нилг­сом? Могло статься и так, что Танакис на­рочно состряпал ложный доклад, прекрас­но понимая, какое он произведет впечат­ление на простодушного и вспыльчивого президента.

  «3ачем ему это понадобилось? - размы­шлял Майкл Далтон. - Неужели он руко­водствовался чувством мести за то, что я не назначил его директором ЦРУ? А зачем ему, вообще, ссорить меня с Нилгсом? Не­ужели Танакис уже сейчас старается уб­рать союзника, который помог бы мне по­бедить на вторых президентских выборах. Каким же изворотливым и злобным умом следует обладать для этого!»

  Сам Танакис не давал президенту ника­ких поводов для таких подозрений. И пре­зидент, стремящийся видеть в людях луч­шие качества и прощать недостатки, по­старался забыть об этих грустных мыслях.

  Среди обитателей Белого Дома больше всех сожалела о ссоре с Нилгсом Джоанна Далтон. Она знала Фрэнка не первый год. Их знакомство состоялось на почве общего увлечения - оба они страстно любили коллекционировать редкие виды черепах. После телевыступления ее мужа такие встречи стали невозможны.

  Именно Джоанна навела мужа на мысль о возможном предательстве Танакиса. Но позднее, когда президент окончательно уверился в преданности тайного советни­ка, Джоанна опасалась возобновлять раз­говор на эту тему.

  Вопреки всеобщему ожиданию, Фрэнк Нилгс не подал в суд на президента за ос­корбление чести и достоинства. Вообще, в течение следующих трех лет в своих ин­тервью магнат всячески избегал этой темы, предпочитая отмалчиваться.

  Но именно тема будущего противоборства магната и президента больше всего вол­новала прессу и телевидение Америки в этот период. На этот счет строилось немало прогнозов.

  Тем большую сенсацию вызвал отказ Фрэнка Нилгса поддержать кандидатуру Роберта Саймака на предстоящих выбо­рах. Все понимали, что устами Нилгса глаголет весь Уолл-Стрит. К мнению чело­века, который стал воплощением амери­канской мечты, пройдя за тридцать лет путь от дворника до одного из самых бога­тых людей мира, прислушались бы милли­оны потенциальных избирателей.

  Получалось, что если Нилгс не поддер­жал противника президента, значит, он намерен помочь Далтону. Однако трудно было ожидать, что такой шаг добровольно совершит человек, который по вине этого самого президента едва не лишился всего. Политические комментаторы полагали, что Нилгс просто ожидает, когда Майкл Далтон сам обратится к нему за поддерж­кой.

  Но такой шаг также было трудно ожи­дать от человека такой щепетильности и совестливости, каким был Далтон. Прези­дент понимал, что поступил с Нилгсом очень нехорошо. Но именно из-за чувства гордости он не мог позволить себе обра­титься за помощью к человеку, которого едва не уничтожил.

  И в этот момент, когда жена и тайный советник внимательно смотрели на него, ожидая какого-то экстраординарного ре­шения, президент еще раз выразительно повторил:

-   Ни за что на свете я не обращусь за помощью к Нилгсу. Меня и без того заму­чила совесть. Пусть уж лучше Саймак приходит в Белый Дом, пусть развязывает третью мировую войну...

-   Прости, дорогой, но ты говоришь пол­ную ерунду! - гневно прервала мужа Джоанна. - Жизнь миллионов людей сто­ит того, чтобы ты переступил через свою гордость и встретился с Нилгсом...

-   Если бы дело было в доброй воле господина президента, проблема уже давно была бы решена, - встрял в разговор тай­ный советник. - Но, по-моему, эта встреча не принесла бы успеха. Скорее наобо­рот, придется иметь дело с отрицательным эффектом.

-   Что ты имеешь в виду? - насторожил президента загадочный тон Танакиса.

-   Избиратели расценят ваш шаг как проявление слабости. И тогда вы не только не приобретете новых сторонников, но и можете утратить тех, кого имеете. Сла­бых президентов никто не любит.

-   Как можно считать слабостью прояв­ление мудрости! - возмутилась Джоан­на. - Напротив, я уверена, что этот шаг будет расценен как проявление здравого смысла. Не у каждого хватит духу пойти на сближение с человеком, которого сам сделал своим врагом. Каждый может пре­вратить своего друга во врага. Но не каж­дый сумеет из врага сделать друга...

-   Я не принадлежу к числу таких лю­дей, дорогая, - сокрушенно покачал го­ловой президент. - Моя гордость никог­да не сможет примириться с таким уни­жением.

-   Вы абсолютно правы, господин прези­дент, - похвалил его решение тайный советник.

-   Если уж ты стесняешься встретиться с Нилгсом, то позволь это сделать мне, - решительно произнесла Джоанна. - Я скажу ему от твоего имени...

-   Никогда! - топнул ногой по ковру президент. - Я сам не унижусь перед сво­им врагом и своей жене этого не позволю. И хватит рассуждать на эту тему! Я запре­щаю впредь возвращаться к ней.

-   Действительно, лучше обсудить другие пути, - заявил Танакис, бросив торжеству­ющий взгляд на жену президента. - Ситу­ация еще может резко измениться в нашу пользу.

-   Иных путей нет, - глухо ответила Джоанна. - Ситуацию еще можно изме­нить, но только сейчас. Если мы упустим шанс с Нилгсом, то окончательно проиг­раем.

-   Я хочу побыть один, - внушительно произнес Майкл Далтон.

  Жена и тайный советник поняли это как приказ удалиться. Президент хотел в оди­ночестве поразмышлять об услышанном. Джоанна и Танакис тихо встали и напра­вились к дверям. Далтон не разглядел уп­рямых складок на щеках у жены - при­знак того, что она приняла твердое реше­ние, от которого уже не отступится. Не заметил этого признака и тайный советник, иначе всерьез насторожился бы.

  Билл Танакис вернулся в свой загород­ный дом в отличном настроении. Он пола­гал, что одержал важную победу, отгово­рив президента от контактов с магнатом. По такому случаю он даже откупорил бу­тылку красного шампанского, которую и распил в полном одиночестве.

  Вскоре к нему зашел начальник его лич­ной охраны и доложил, что сигнализация к ограде перед домом подключена - те­перь никто не мог проникнуть в дом неза­меченным.

-   Хорошо, вы свободны, - отпустил Танакис своего главного охранника.

  Прислуге он тоже разрешил ехать до­мой. Он собирался уже расположиться на мягком диване и послушать вечерние но­вости по телевизору, как внезапно зазво­нил телефон в его кабинете. Танакис под­нял трубку:

-   Слушаю.

-   Какие новости, приятель? - раздался хрипловатый голос на другом конце про­вода.

  Танакис молниеносно вперился взгля­дом на циферблат автоопределителя номе­ра звонившего. Красные цифры высвечи­вали номер личного телефона Роберта Сай­мака.

-   Все в полном порядке, Боб, - бодро ответил тайный советник, обливаясь хо­лодным потом при мысли, что ФБР может подключиться к его телефону и подслушать этот разговор. - У тебя нет причин для беспокойства.

  Билл Танакис столько раз в своей жизни подслушивал чужие телефонные разгово­ры, что уже не верил, будто его могут не подслушивать. Но и бросить трубку он то­же не мог. Если конкурент Майкла Далто­на рассердится на него, то не видать Тана­кису кресла директора ЦРУ, как своих ушей.

-   Нет причин, говоришь? - переспро­сил Саймак. - А, по-моему, есть, и очень даже серьезные. Мне доложили, что секре­тарь Фрэнка Нилгса проболтался в кругу своих друзей, будто его шеф с интересом следит за последними перемещениями в администрации президента.

  «Этот Саймак, видимо, выпил сегодня слишком много виски, - подумал Тана­кис, - иначе не стал бы беспокоить меня по таким пустякам...»

-   Магнат внимательно следит за многи­ми событиями в мире. Его всегда интере­сует - где еще можно нажиться? - робко ответил тайный советник президента.

-   На события во всем остальном мире мне начхать! - выругался кандидат в пре­зиденты США. - Но я не настолько глуп, чтобы не понять - если Далтон и магнат стакнутся, моей карьере конец!

  «Трусливый дурак!» - с презрением подумал Танакис о своем новом покрови­теле.

-   Позволю себе еще раз заверить тебя, Боб, что нет никаких причин для беспо­койства. Жена президента сегодня и впрямь советовала Далтону договориться с магнатом. Но я отговорил его от этого ша­га. И насколько я изучил характер своего босса за четыре года, больше он никому не позволит даже заикнуться о сотрудничест­ве с Нилгсом, - уверенно произнес Тана­кис. - Еще три года назад я понял, что эти двое могут заключить тандем перед следующими выборами. И сделал все, что­бы помешать этому.

-   Ты молодчина, - похвалил Саймак предусмотрительного советника. - А эта Джоанна не сморозит какую-нибудь глу­пость без твоего ведома?

-   Без моего ведома в этой стране уже четыре года ничего не делается, - похвас­тался тайный советник. - У меня есть на­дежный помощник, который будет следить за этой дамочкой. Он работает на те­левидении. Так что у него имеются большие возможности для постоянной слежки.

  «Как знать, может статься, что в ско­ром времени ни одно событие на всем зем­ном шаре не случится без моего позволе­ния! » - помечтал про себя Танакис.

-   Вижу, что все и впрямь обстоит хоро­шо, - успокоился, наконец, Саймак. - ­Держи меня, однако, в курсе всех своих дел.

-   Нет, Боб, мы не должны поддержи­вать связь до самых выборов, - резко за­явил Танакис. - За мной могут следить. Если наша связь обнаружится, то все уси­лия пойдут прахом. Ты ведь не хочешь проиграть президентские выборы?

  На другом конце провода на целую ми­нуту воцарилось молчание.

  «Заснул он там, что ли?» - на всякий случай, дунул Танакис в трубку.

-   Ты прав, - нарушил тишину хрип­лый голос Саймака. - Я хочу выиграть эти выборы. Поэтому больше ты не услы­шишь моего голоса до выборов. Мои люди не будут искать с тобой встречи. Я позво­ню тебе только через два месяца. Я позво­ню тебе, чтобы сообщить о твоем назначе­нии на должность директора ЦРУ.

-   Отлично, Боб, - возликовал Танакис и швырнул трубку.

  Он тяжело вздохнул, вытер вспотевший лоб, сел в мягкое кресло и откинул голову на спинку. Ему уже не хотелось включать телевизор, чтобы послушать новости.

  Тайному советнику президента не хоте­лось никого видеть, не хотелось никого слышать. Ему хотелось помечтать в тиши­не о том, как после назначения директо­ром ЦРУ он подчинит своему влиянию Со­единенные Штаты Америки. А затем и весь мир. Билл Танакис мечтал о том, что сможет осуществить мечту Александра Македонского, Чингисхана, Наполеона Бонапарта и Адольфа Гитлера - подчинит себе весь мир.

  Первый шаг на пути к мировому господ­ству был уже сделан Танакисом - в этой предвыборной гонке он поставил на верно­го, по его мнению, кандидата. Следующим шагом должно было стать сокрушительное поражение Майкла Далтона на президент­ских выборах.

  Билл Танакис думал о том, что его план безупречен, и на всей земле нет силы, ко­торая сумела бы противостоять его хитро­сти и коварству.

Глава 3. Хитроумный план

  Как только выпадало свободное время, что случалось не так уж часто, Джоанна Далтон спешила к своим любимым чере­пашкам, которым была выделена целая комната на нижнем этаже загородного особняка. Перед особняком была разбита лужайка с искусственным озером.

  Она любила проводить время в кругу этих медлительных рептилий, напоминаю­щих ей о доисторическом мире.

-   С ними я чувствую, как замедляет свой ход беспощадное время, - признава­лась она мужу. - Мы живем в устрашаю­щем темпе, словно бежим по улице, сами не зная, куда и не понимая, почему так спешим. Такое ощущение, что нас подтал­кивает само время. А мои милые черепашки никуда и никогда не спешат. Мне иногда кажется, что они самые умные жи­вотные на свете. Они поняли что-то большее, чем мы, и живут по другим законам времени. А потом... Они такие милашки!

-   Ты всегда любила фантазировать, - добродушно отзывался на слова жены Майкл Далтон. - Но что касается того, что эти рептилии еще и милашки, то я очень сомневаюсь. По-моему, они просто уродливы.

-   Да как ты мог произнести такие сло­ва! - ужасалась Джоанна. - Хорошо, что хоть не слышат мои крошки.

-   А то обиделись бы? - смеялся от ду­ши Майкл Далтон.

  Среди черепашек была одна, с которой Джоанна не любила расставаться. Она брала ее с собой даже в апартаменты Белого Дома.

  Это был подарок Майкла, когда тот еще только ухаживал за ней. Он привез чере­пашку из какой-то глубинки Бразилии, где выполнял особой важности задание с группой военных. Вроде они ловили како­го-то главаря банды, занимавшейся до­ставкой наркотиков.

  Но Джоанну эти подробности не интере­совали, главное - что он вернулся жив и невредим, а еще подарил небольшую чере­пашку. Видимо, среди этих рептилий тоже бывают самородки, не похожие на своих соплеменников. Джоанна тут же назвала свою новую подружку коротким именем Лу, которое ничего не означало, но очень подходило черепашке.