против Злобного Крага — стр. 10

—                  Прежде чем мы куда-нибудь отпра­вимся, порасспрашиваем местных жите­лей, — сказал Микеланджело.

—                  Но зачем? — удивился умбрийский принц. — Мы ведь точно знаем, что Клер у глуммов.

—                  В царство глуммов ведут разные доро­ги, — рассудил киммериец. — Нам нужно выбрать наикратчайший и наиболее безо­пасный путь. Наверняка, в окрестностях есть кто-то, кто что-нибудь видел, что-ни­будь слышал, что-то знает либо о чем-то подозревает. Поэтому расспрашивать нач­нем прямо сегодня.

Микеланджело и Грегори весь день рас­спрашивали окрестных жителей о повад­ках глуммов и о загадочных обстоятельст­вах похищения глуммов.

Случилось, что они пришли к кормилице Марилле, которая некогда вскормила сво­им молоком герцогиню Каледийскую. Только теперь у Мариллы уже не было мо­лока для грудных ребят, и она давала корм курам на птичьем дворе.

Она бросала зерно цыплятам и кри­чала:

—                  Цып-цып-цып! А, да это вы, монсень­ер! Цып, цып! Кш, кш! Видали вы этого об­жору? — указала она на самого нахального и бойкого цыпленка. — Он готов съесть весь корм! Кш, пошел! Вот так-то оно на бе­лом свете и ведется. Все добро достается бо­гатеям. Тощие тощают, а толстяки толсте­ют. Потому что нет правды на земле. А чем я могу служить, монсеньер? Уж, верно, вы оба не откажетесь выкушать по стаканчику браги?

—                  Нет времени, дорогая Марилла, — от­казался Грегори. — Лучше расскажи нам, что ты знаешь о глуммах, которые похити­ли Клер.

—                  Э-эх, монсеньер, да ничего я не знаю об этих глуммах, которые ее похитили! Да и как вы хотите, чтобы такая старуха, как я, могла что-нибудь знать? Уж я давным- давно позабыла и то немногое, что знала. И так у меня память отшибло, что иной раз никак вспомнить не могу, куда я засунула очки. Бывает, ищешь-ищешь, а они — на носу.

А говорят, Марилла, твой муж знал что-то о том, как похитили Клер, — заме­тил Грегори.

—                  Кому же еще знать, как не ему! — оживилась Марилла. — Он у меня повсюду разъезжает, торгует. Он бы вам все расска­зал, да вот уже две недели, как укатил в другой город. И до сих пор вестей о себе не подает. Он бы вам много чего порассказал. Вы бы его до утра не устали слушать. Столько он мне, бывало, всякой всячины наговорит, разных происшествий да исто­рий, что у меня от них просто каша в голо­ве. Разве упомнишь, где у какой начало, а где конец? Все перепуталось, истинная правда, монсеньер!

—                  А что же он все-таки про глуммов го­ворил? — спросил Микеланджело.

—                  Да вот, рассказывал, будто в тот са­мый день, когда вы с Клер ушли, не спросясь, на прогулку, с которой не верну­лись, — мой муж отправился в горы продавать лошадь. Он задал скотине доб­рую меру овса, намоченного в сидре, чтобы в глазах у нее появился блеск, а поджилки стали тугими, и повел ее в горное село на ближний рынок...

—                  Изрядный он, однако, плут, — пробор­мотал себе под нос Микеланджело.

...Там он сбыл лошадь за хорошие деньги, так что ему не пришлось пожалеть ни об овсе, ни о сидре. Что скотина, что че­ловек — и тех, и других по наружности уважают. Мой муж уж так был доволен, что удачное дельце сладил, и на радостях решил угостить приятелей. Да еще вздумал поспорить с ними, кто кого перепьет...

—                  Нашел, о чем спорить! — недоумеваю­ще пожал плечами черепашка-ниндзя.

—                  ...А да будет вам известно, монсеньер, нет такого человека, который может тя­гаться с моим муженьком, когда дело дохо­дит до стаканчика. И вот, в тот самый ве­чер, после того, как он всех перепил, пришлось ему возвращаться одному в су­мерках. Он попал не на ту дорогу, потому как свою не узнал...

—                  Жаль беднягу, - громко посочувство­вал Микеланджело. — Надо было ему меньше пить. Это вредно для здоровья.

—                  ... Вот идет он мимо какой-то пещеры и видит, ясно видит, хоть и час поздний, — целая толпа маленьких человечков тащит на носилках девушку. Он, конечно, бежать со страху, чтоб не случилось худа, потому, хоть и выпивши, а ума все-таки не поте­рял...

Трус, — тихо сказал Микеланджело, думая о том, что если бы муж Мариллы тогда не задал стрекача, ему сейчас не при­шлось бы терять время на поиски Клер.

—                  Но неподалеку от этой пещеры обро­нил он свою трубку и нагнулся поднять, а попалась ему под руку маленькая атласная туфелька. Он так удивился, что сказал про себя: «Первый случай такой, когда трубка в туфельку превращается». Он подумал, что, верно, та девушка, которая туфельку в лесу потеряла, и была похищена глуммами и как раз это похищение он и видел. Он уж было сунул туфельку в карман, но в эту са­мую минуту человечки в колпачках набро­сились на него и надавали ему таких опле­ух, что он совсем растерялся — так и застыл на месте.

—                  Марилла! Так это же туфелька Клер! - вскричал Грегори. — Я помню, как она по­теряла ее, как не могла идти дальше из-за этого. Дай мне ее скорее, чтобы я мог ее расцеловать! Я положу ее в шелковый ме­шочек и буду носить у себя на сердце. Я бу­ду носить ее до тех пор, пока не разыщу Клер.

С удовольствием бы, монсеньер, да только где же ее взять-то теперь? — разве­ла руками Марилла. — Глуммы отняли туфельку у моего бедного мужа, и он даже думал, не потому ли ему так здорово и досталось от них, что он собирался ее в кар­ман сунуть и показать нашей герцогине.

—                  Ты знаешь, где находится вход в эту пещеру? — спросил Грегори.

—                  Знаю, да только не следует вам туда ходить...

—                  Мы не боимся опасностей, — заверил ее умбрийский принц.

—                  Не в опасностях дело...

—                  А в чем же?

—                  А в том, что глуммы этот вход замуро­вали. Мой муж недавно проезжал в тех ме­стах и специально свернул поглядеть. Он сказал, что глуммы так плотно заложили пещеру, что туда теперь даже червячок не проползет...

—                  А есть другой вход в подземелье? — спросил Микеланджело.

—                  Поговаривают, что есть, да только ни­кто из тех, кто туда отправлялся, назад не вернулся, — испуганно ответила Марилла.

—Мы будем первыми, — улыбнулся Ми­келанджело. — Как туда можно добраться?

Муж мой говорил, что этот второй вход в пещеру находится в десяти милях от первого. Надо, мол, ехать все время на вос­ток по заброшенной дороге. А дальше на­чинается русло пересохшей речки. По ней и следует двигаться, чтобы достичь входа. Только заклинаю, монсеньер, не ходите туда!

—                  Не бойся за нас, дорогая Марилла! - поцеловал Грегори старую кормилицу. - Мы скоро вернемся. И вернемся вместе с Клер.

Прошло немного времени, и на птичий двор тихо вошел человек, закутанный в черный плащ, с низко опущенной на глаза шляпой.

—                  Тебе чего надо? — неприветливо ок­ликнула его Марилла.

—                  Мне надо кое-что передать тебе от мо­его господина, — ответил незнакомец, сни­мая шляпу.

Это был Куко. В руке он держал большой кожаный кошелек, туго набитый моне­тами.

—                  Здесь сто золотых, — внушительно произнес Куко. — Я видел, как совсем не­давно к тебе заходили два человека. О чем они с тобой беседовали? Скажешь — полу­чишь деньги.

Марилла крепилась изо всех сил, но вид денег превозмог все колебания.

Это были принц Грегори и его друг Микеланджело, — ответила она. — Они со­бираются отправиться в пещеру глуммов через вход, из которого до сих пор еще ни­кто не вернулся.

От души расхохотавшись, Куко кинул старой женщине кошелек.

—                  Туда им и дорога! Пусть остаются там навсегда! И уж, коль ты помогла моему господину, то послушайся моего совета, старушка. Беги из Каледии. Беги, пока есть возможность. Через неделю от этого города и этого замка не останется камня на камне. Никого не пощадят воины вели­кого Крага.

И резко развернувшись, Куко поспешно вышел со двора.

Той же ночью два всадника, закутанные в черные плащи, появились на берегу лес­ного озера, в котором обитали феи. Копыта их коней были обтянуты мешковиной, что­бы не стучали слишком громко. Это были Краг и его верный Куко.

Слуга остался с лошадьми, а узурпатор, спешившись, подошел к самой воде, извлек из ножен черный меч и опустил лезвие вниз. Высокие волны начали расходиться от центра озера к берегам. Одна из таких волн окатила Крага.

Когда Краг смахнул воду с лица, перед ним уже стояла королева фей в окружении своих придворных дам. Взгляд властительницы волшебного озера был мрачен и су­ров.

—                  Я узнал, что мерзкий мальчишка ка­ким-то чудом сумел удрать из вашего двор­ца, — сказал узурпатор, почтительно скло­нив голову. — И я сразу же поспешил сюда...

—                  Ах, какая честь! — саркастично ус­мехнулась королева фей.

—                  ...Чтобы узнать, остается ли в силе наш договор? — закончил Краг.

—                  И у тебя еще хватает наглости являть­ся сюда и задавать такие глупые вопросы, гнусный обманщик! — возмутилась коро­лева.

—                  Я совершил множество гнусных пре­ступлений, но звания обманщика никак не достоин! — вскричал Краг. — В чем я со­лгал? Разве я не обещал предоставить в ва­ше распоряжение юношу королевской кро­ви, брак с которым сделал бы вам честь?

Мне нет нужды пререкаться с тобой, — сухо отрезала королева, понимая, что Краг не виноват в исчезновении Грегори. — Ска­жу только, что я намерена лишить твой черный меч волшебной силы. С завтрашне­го утра он будет не опаснее любого другого меча, и в поединке с противником тебе придется рассчитывать исключительно на собственные удаль и сноровку. Желаю тебе удачи, и прощаюсь с тобой!

И она развернулась, чтобы скрыться в глубокой воде.

—                  Минуточку терпения! — крикнул ей в спину Краг. — Удели мне еще немного сво­его внимания!

—                  Что ты мне еще можешь пообещать? — оглянулась на него королева.

—                  Отчего бы нам не продлить срок дейст­вия нашего договора? — торопливо загово­рил Краг. — Я обещаю найти Грегори и снова отдать в твое распоряжение. А ты со­хранишь волшебную силу черного меча.

Королева надолго задумалась, а затем с сожалением покачала головой:

—                  Мне нравится твой план, но он невы­полним.

—                  Отчего же? — едва не заплакал Краг.

—                  Даже если ты притащишь ко мне Гре­гори, связанного по рукам и ногам, у меня не будет никаких шансов заставить его по­любить меня...

—                  Его можно заставить это сделать! — грозно топнул ногой Краг.

Но все остальные короли будут сме­яться надо мной, как над невестой, от кото­рой жених удрал при первой же возможно­сти, — обиженно надула губы королева фей. — Нет, твой план не годится. Но и ли­шать черный меч волшебной силы я тоже не стану.

—                  Как понимать твои слова? — удивился Краг.

—                  Я все-таки женщина и не намерена прощать измен возлюбленного, — гордо по­смотрела на него королева. — Я жажду ме­сти. Я желаю, чтобы ты убил Грегори этим самым черным мечом.

—                  Да я всегда только и мечтал об этом! — вне себя от восторга завопил Краг. — Как я рад, что наши желания. наконец-то, схо­дятся! Теперь ничто не спасет этого маль­чишку!

—                  Есть кое-что, чем он может завладеть, — неожиданно предупредила королева Кра­га. — И это сильнее волшебства черного меча.

—                  Что же это такое? — запаниковал Краг.

Белый меч, — грустно ответила коро­лева. — Много-много лет назад кузнецы глуммов выковали два волшебных меча — черный и белый. Они хранились в их ору­жейной комнате. Но потом на глуммов напали орки и похитили черный меч. После того, как глуммы победили орков, те, убегая, бросили черный меч в наше озеро. Мы наделили черный меч той волшебной силой, которой обладаем сами. Однако, мы всегда помнили о том, что у белого ме­ча не меньшая волшебная сила. Для лю­бого зла всегда находится в противовес добро. И, если владелец белого меча ока­жется человеком с отважным и добрым сердцем — тебе не устоять в поединке с ним.

—                  Отчего же вы мне раньше не сказа­ли о белом мече? — с досадой спросил Краг.

—                  Разве это удержало бы тебя от мысли убить отца Грегори, чтобы завладеть умб­рийским троном? — улыбнулась королева фей. — Сами глуммы считают белый меч потерянным. Оружейная комната находит­ся в той части подземелья, где ныне посе­лились и гнорры. Но мы-то знаем, что бе­лый меч никуда не пропал, а просто пылится уже не одно столетие в какой-ни­будь куче железного хлама. Находились смельчаки, которые хотели им завладеть. Но никто не сумел вернуться живым от­туда.

А Грегори и Микеланджело собирают­ся завтра отправиться в горы, — задумчиво проговорил Краг. — Придется мне отпра­вить Куко, чтобы он договорился с моими союзниками гноррами. От кинжалов ли гнорров, в пасти ли подземного чудовища, или под каменным завалом, но эти двое должны найти свою смерть. И тогда ничто меня не остановит.

—                  И тогда моя месть исполнится, — тихо произнесла королева фей.

—                  Как жаль, что я не смогу лично воз­главить погоню за Микеланджело и Грего­ри, — досадливо стиснул кулаки узурпа­тор. — Но меня ждут другие, более важные дела. Моя армия готова к походу. Ей ну­жен предводитель. Очень скоро я вторгнусь в Каледийское герцогство во главе своих легионов.

—                  Удачи тебе, Краг! — пожелала злая фея. — Черный меч сохранит свою волшебную силу. Но помни и о белом мече.

-                     Буду помнить об этом всегда, — пообе­щал Краг.

-                     И пусть тебе сопутствует удача, — по­прощалась с ним королева фей. — Пока ты будешь непобедим на суше, нашему могу­ществу ничто не будет угрожать. Да хранит нас черный меч!

О, да! Удача отныне у меня в руках. Никто не сумеет вырвать ее у меня из рук! — захохотал узурпатор. — Отныне миром бу­дет править мрак и злоба!

От этого жуткого смеха повелителя у Ку­ко пошел мороз по коже. Куко искренне опасался, что если в этом мире останутся одни злодеи, то его дни сочтены — какой- нибудь сильный злодей быстро отправит бедного Куко на тот свет! Но он был так сильно предан Крагу, что подавил в себе всякие сомнения.