против Злобного Крага — стр. 9

Глава 5

Когда Грегори обхватили ледяные pyки дочерей озера, он почувствовал, как вода сдавила ему глаза и грудь. Он с горечью по­думал, что умирает, так и не отомстив Кра­гу за убийство родителей. Однако смерть все не наступала.

Он слышал ласковые песни. Его всего пронизывала какая-то восхитительная свежесть. Когда он открыл глаза, то увидел себя в гроте, хрустальные колонны которо­го сияли нежными отблесками. В глубине этого грота громадная перламутровая рако­вина, переливающаяся различными оттен­ками, красовалась в качестве балдахина над троном из кораллов и водорослей — троном королевы фей.

Но лицо властительницы озера сияло еще более нежными красками, чем перламутр и кристаллы. Она улыбнулась принцу, кото­рого подвели к ней феи, и остановила на нем долгий взгляд своих зеленых глаз.

Друг мой, — сказала она, — будьте желанным гостем в нашем мире, где вы не узнаете никаких горестей. Здесь вас не бу­дут донимать ни чтением, ни суровыми упражнениями, ничем грубым, что напоминало бы землю и труд. Здесь только песни, пляски и дружба ундин.

—                  Ваше величество, — поклонился Гре­гори, — я хотел бы, чтобы вы соизволили разрешить мне распрощаться с вами. Я возвращаюсь в Каледийский замок. Я должен немедленно разыскать мою спут­ницу — Клер Каледийскую. Мы вместе отправились в путешествие.

—                  Мой юный друг, — улыбнулась коро­лева, — я не могу позволить вам распро­щаться с нами, как вы просите. Я хочу сде­лать вас моим возлюбленным.

—                  Я чувствую себя недостойным столь великой чести, — возразил Грегори.

—                  Ваша учтивость похвальна. Все насто­ящие рыцари думают, что им никогда не заслужить любви дамы. К тому же, вы еще слишком молоды и не можете оценить все ваши достоинства. Знайте, юный друг, вам здесь желают добра. А от вас требуется только повиноваться вашей даме.

—                  Ваше величество, я люблю Клер Кале­дийскую и не хочу никакой другой дамы.

Королева сильно побледнела, отчего стала еще прекраснее, и воскликнула:

Эта Клер — смертная девушка, гру­бая дочь человеческая! Как вы можете любить ее?

—                  Не знаю, — развел руками Грегори, — только знаю, что я ее люблю.

—                  Ну что ж! Это пройдет, — заверила ко­ролева и ушла.

Целыми днями Грегори печально бродил вдоль стен громадного дворца, выискивая какую-нибудь щелку, чтобы бежать. Но со всех сторон он видел только великолепное и немое царство волн, замыкавшее его сия­ющую тюрьму.

Он смотрел сквозь прозрачные стены и видел, как распускаются морские анемо­ны, как расцветают кораллы и стаи пур­пурных, лазурных и золотых рыб про­плывают над нежными мадрепорами и переливающимися раковинами. Каждая рыба одним движением хвоста взметала тысячи икр.

Все эти чудеса нисколько не трогали его. Но, убаюкиваемый сладкими песнями фей, юноша чувствовал, как воля его мало-по-малу ослабевает и душа погружается в сон. Он уже впал в полное безразличие и лени­вую истому, когда случайно в одной из га­лерей дворца ему попалась старая книга, пожелтевшая от времени, в переплете из свиной кожи с большими медными застеж­ками.

Эта книга, подобранная в глубине моря после кораблекрушения, рассказывала о рыцарях и дамах. В ней подробно описыва­лись подвиги героев, которые из любви к справедливости и во имя красоты отправ­лялись бродить по белому свету, сражались с великанами, карали обидчиков, защища­ли вдов, давали приют сиротам.

Грегори, то вспыхивая от восторга, то сгорая от стыда, то бледнея от ярости, чи­тал рассказы об этих дивных приключени­ях. Он не мог удержаться и воскликнул:

—                  Я тоже буду настоящим рыцарем! Я тоже поеду по белому свету карать злых и помогать несчастным для блага людей и во имя дамы моего сердца, Клер!

Душа его преисполнилась отваги, и он. обнажив меч, бросился через покои хрус­тального дворца. Бледные женщины в ис­пуге разбегались от него в разные стороны и исчезали, как серебряные волны озера. Только королева, которая в тот час была в тронном зале, осталась невозмутимой. Ког­да он приблизился, она устремила на него холодный взгляд.

Грегори подбежал к ней и вскричал:

Разбей чары, которые оковали меня! Открой мне дорогу на землю! Я хочу сра­жаться под солнцем, как доблестный ры­царь! Я хочу вернуться туда, где любят, страдают, борются. Верни мне настоящую жизнь и настоящий свет! Верни мне муже­ство, иначе я убью тебя, злая женщина!

В ответ она, улыбаясь, покачала головой. Грегори ударил ее изо всех сил своим ме­чом, но меч сломался о сверкающую грудь королевы фей.

—                  Дитя! — нахмурившись, сказала она.

Она приказала бросить Грегори в темни­цу, устроенную под ее дворцом. Вокруг стеклянной тюрьмы, напоминавшей хрус­тальную воронку, сновали гигантские ры­бы, разевая свои страшные пасти, усеян­ные тремя рядами острых зубов. Казалось, они вот-вот разобьют тонкую стеклянную стену, поэтому в этой необыкновенной тюрьме невозможно было ни на минуту ус­нуть. Основание подводной воронки упира­лось в каменный пласт, который представ­лял собой свод пещеры. Это была одна из самых отдаленных и заброшенных пещер в царстве глуммов.

Все это увидели король Лек и мудрец Нут так ясно, как если бы они следовали за Грегори шаг за шагом каждый день. После того, как старый Нут вызвал мрачную кар­тину темницы, он обратился к королю:

—                  Я показал все, ваше величество, что вы хотели видеть. И мне нечего больше прибавить. Меня не тревожит, понравилось ли вам то, что вы видели. Мне достаточно того, что все это правда. Знание не заботит­ся о том, чтобы нравиться или не нравить­ся. Оно безжалостно. Оно не пленяет и не утешает — это дело поэзии. Вот почему по­эзия более необходима, чем знание. Поэто­му будет лучше, ваше величество, если сей­час вы прикажете своим придворным артистам исполнить какую-нибудь прият­ную песню.

Не сказав ни слова, король глуммов вы­шел из колодца. Он отправился в свою со­кровищницу, где, открыв ларец, ключ от которого был только у него одного, достал из него перстень и надел себе на палец. Ка­мень в этом перстне излучал яркий свет. Это был волшебный камень, обладавший чудесными свойствами.

Затем король прошел во дворец, где натя­нул дорожный плащ, высокие сапоги и взял палку. После этого он отправился в путь по многолюдным улицам, дорогам, де­ревням, порфировым галереям, нефтяным озерам и хрустальным гротам, которые со­общались друг с другом узкими проходами.

Лек был задумчив и временами произно­сил слова, в которых трудно было бы найти смысл. Но он упорно шагал вперед. Горы преграждали ему путь — он преодолевал горы. Пропасти разверзались у него под но­гами — он спускался в пропасти. Король переходил реки вброд, пересекал страшные пустыни, окутанные серными парами, ша­гал по горячей лаве, где его ноги оставляли глубокие следы.

Король шел в самую отдаленную пещеру своих владений. Он проходил темными пе­щерами, где морская вода просачиваясь капля за каплей, стекала по водорослям, словно слезы, и скапливалась в углублени­ях почвы, образуя лагуны, где водились бесчисленные ракообразные чудовищных размеров.

Огромные крабы, лангусты, гигантские омары, морские пауки хрустели под нога­ми глумма и в ужасе обращались в бегство, теряя на бегу сломанные клешни и нару­шая спячку мечехвостов и тысячелетних спрутов, которые вдруг вытягивали сотни щупальцев, изрыгая из своего птичьего клюва зловонный яд.

Король все шел вперед. Он спустился на самое дно пещер, пробираясь сквозь груды панцирей, ощетинившихся иглами, клеш­ней, вооруженных двойными пилами, цеп­ких лап, которые хватали его за шею, тус­клых глаз, торчавших на концах длинных стеблей.

Он дошел до конца пещеры и вскарабкал­ся по стене, цепляясь за выступы скалы, а панцирные чудища карабкались вслед за ним. Он остановился только тогда, когда, наконец, нащупал рукой знакомый ему ка­мень, выступавший в естественном своде.

Он тронул этот камень своим магическим перстнем — и камень вдруг обрушился с сильным грохотом. Поток света хлынул в пещеру. Его чудесные волны обратили в бегство чудовищ, выросших во мраке.

Король глуммов просунул голову в отвер­стие, откуда шел свет, и увидел Грегори Умбрийского, который метался в своей стеклянной тюрьме, мечтая вырваться на волю.

Но, заметив громадную голову: волоса­тую, бровастую и бородатую, которая гла­зела на него сквозь дно хрустальной воронки, Грегори решил, что ему угрожает великая опасность, и хотел было схватить­ся за меч, совсем забыв, что сломал его о грудь зеленоокой женщины.

«Фу! — сказал себе король глуммов, с любопытством разглядывая юношу. — Да это всего лишь простодушный мальчиш­ка!» Он не подозревал о том, что только это простодушие и спасло Грегори от сладост­ных и смертельных поцелуев королевы фей.

Грегори беспомощно спросил:

—                  Чего ты от меня хочешь, головастик? Зачем ты ко мне лезешь? Ведь я тебе ниче­го дурного не сделал!

Лек ответил ему ворчливым, но, вместе с тем, веселым тоном:

—                  Вы, мой милый, не можете знать, сде­лали вы мне что-нибудь дурное или нет, потому что вам неведомы концы и начала, отраженные действия и, вообще, всякая философия. Но не будем об этом говорить. Если вам не жаль покинуть вашу воронку, идите-ка сюда!

Грегори тотчас же юркнул в пещеру, скользнул по стене и очутился внизу.

—                  Вы молодчина, маленький человечек, - сказал он своему избавителю, — я буду любить вас всю жизнь. А не знаете ли вы, где Клер Каледийская?

—                  Я много чего знаю, — ответил глумм. - И, прежде всего, знаю, что терпеть не могу расспросов.

Услышав эти слова, Грегори сильно сму­тился и молча пошел за своим проводни­ком сквозь густую и черную мглу, где ко­пошились осьминоги и ракообразные. Тог­да король, продолжая испытывать силь­нейшую неприязнь к принцу, сказал ему ехидно:

—                  Дорога-то не проезжая, мой юный принц!

—                  Сударь, дорога свободы всегда пре­красна, — ответил ему юноша. — Я не бо­юсь заблудиться, следуя за своим благоде­телем.

Лек прикусил губу. Дойдя до порфиро­вых галерей, он показал юноше лестницу, вырубленную в скале глуммами, по кото­рой можно было подняться на землю.

—                  Вот ваша дорога, — сказал он. — Про­щайте!

—                  Не говорите мне «прощайте»! — вскричал Грегори. — Скажите, что я вас еще увижу. После того, что вы для меня сделали, моя жизнь принадлежит вам.

На это король глуммов ответил:

—                  То, что я сделал, я сделал не для вас, а для кое-кого другого. Встречаться нам не стоит. Друзьями мы не станем.

Никогда бы я не поверил, что мое ос­вобождение может меня огорчить, — ска­зал Грегори, глядя на Лека открытым и грустным взором. — И, однако, это так. Прощайте, сударь! Если вам когда-нибудь потребуется моя помощь, можете смело рассчитывать на меня.

—                  Счастливого пути! — крикнул король страшным голосом.

Лестница глуммов кончалась в заброшен­ной каменоломне, которая находилась меньше чем в одной миле от Каледийского замка.

Лек, тем временем, продолжал свои путь, бормоча под нос:

—                  У этого мальчишки нет ни мудрости, ни богатств, какими обладают глуммы. Право, не могу понять, за что его любит Клер. Разве только за то, что он молод, красив, верен и храбр?

Король вернулся в свой город, посмеива­ясь себе в бороду, как человек, сыгравший с кем-то ловкую шутку. Поравнявшись с домиком Клер, он просунул свою косматую голову в окошко и увидел, что молодая де­вушка сидит и вышивает серебряные цветы на фате, тихо напевая.

—                  Будь счастлива, Клер! — сказал он ей.

—                  И вам желаю того же, — ответила Клер, — пусть вашему величеству будет так хорошо, чтобы нечего было и желать или, по крайней мере, не о чем было жа­леть.

Желать ему было чего, но жалеть, прав­да, было не о чем. Подумав об этом, король с большим аппетитом поужинал. Поглотив изрядное количество фазанов, начиненных трюфелями, он позвал Боба — самого быс­трого гонца в царстве глуммов.

—                  Вот что, милейший, — сказал Лек ему, — садись-ка ты на своего ворона и, первым делом, отправляйся к моим луч­шим каменотесам. Прикажи им крепко-на­крепко заделать вход в нашу страну со сто­роны озера фей.

-                     Остальные входы тоже замуровать? — осведомился Боб.

—                  Не стоит. У одного из тех входов оби­тают наши извечные враги гнорры, у дру­гого — кровожадные чудовища, у третьего — порождение подземного огня Дарлог. Вряд ли Грегори, даже если очень захочет, смо­жет проникнуть в наше царство по одному из этих трех ходов. На этот счет я совер­шенно спокоен. После того, как выпол­нишь мое поручение, лети к принцессе глуммов Клер и объяви ей, что Грегори Ум­брийский, который долгое время был в плену у озерных фей, ныне возвратился в Каледийский замок.

И едва он замолк, как Боб уже умчался на своем вороне.

Когда Грегори очутился на земле, первый человек, которого он встретил, был мастер Жан, старый портной. Он нес на левой руке алую ливрею в замок. Увидев своего мо­лодого сеньора, старик завопил во всю глотку:

—                  С нами крестная сила! Ежели вы сень­ор Грегори, который вот уже семь недель, как утоп в озере, так, значит, вы — его ду­ша или сам дьявол во плоти!

—                  Я вовсе не душа и не дьявол, мой доб­рый Жан. Я, действительно, тот самый ум­брийский принц Грегори.

—                  Так, выходит, вы вовсе и не утопли, монсеньер! До чего же я рад! Да и выгляди­те вы совсем молодцом! Мой внучек Пьер, бывало, карабкался ко мне на руки, чтобы посмотреть, как вы едете в церковь в вос­кресенье рядом с герцогиней. Истинная правда, монсеньер, хвала господу! И уж как он доволен будет, когда узнает, что вы не на дне озера, что вас не съели рыбы, как он думал! Как только заговорит об этом, че­го только не выдумает! А уж вот, что прав­да, то правда, о вас все в Каледии жалеют.

—                  Как поживает твой внук, Жан? — спросил Грегори, чтобы скоротать за бол­товней дорогу до замка.

Ух, и смышленый малый, монсеньер! Часто прибегает ко мне в мастерскую и вы­прашивает лоскутки на платья куклам для своей подружки. Однажды потребовал у меня иглу, а я не дал, потому что он еще маленький. А он мне сказал: «Вот я пойду в лес да наберу хорошеньких зеленых иго­лочек»! Вот так и сказал! Меня и сейчас, как вспомню, смех разбирает. Провалиться мне на этом месте, прямо так и сказал. Наш маленький Пьер за словом в карман не лезет!

—                  Но расскажите же мне, мастер Жан, что вы знаете о Клер и о герцогине?

—                  Э-эх! Да откуда же вы явились, монсе­ньер, что не знаете? Вот уже семь недель, как принцесса Клер похищена глуммами.

А исчезла она в тот самый день, как вы из­волили утонуть. В этот день, можно ска­зать, Каледия потеряла два свои самых хо­рошеньких цветочка. А герцогиня уж как убивалась!

—                  Бедная женщина, — вздохнул Гре­гори.

Что тут скажешь — и сильные мира сего тоже не без горя живут, как и самые простые ремесленники. Значит, оно верно говорится, что и собака на епископа может глаза поднять. И уж так-то герцогине тяжко пришлось, что потеряла она всякую радость. Когда выходит она в своем черном платье погулять по саду, где птички на де­ревьях поют, то самой, что ни на есть ма­ленькой птахе скорей позавидуешь, чем властительнице Каледии.

Добряк Жан болтал, не умолкая, расска­зывая о том, о сем. Но Грегори, узнав, что Клер в плену у глуммов, уже не слушал его.

«Глуммы держат Клер под землей, — размышлял он. — А меня из моей хрус­тальной тюрьмы освободил глумм. Видно, не все эти человечки одинакового нрава. А мой освободитель, конечно, не из тех глум­мов, что похитили Клер». Он не знал, как поступить, но был уверен в одном — нужно освободить Клер!

Между тем, они шли по городу, и ку­мушки, сидевшие на крылечках, погляды­вали с любопытством на юного незнаком­ца. Все сходились на одном — что он очень недурен собой. Некоторые из них, подогад­ливее, вглядевшись, узнали Грегори и тут же бросились бежать, осеняя себя крестом, так как решили, что это выходец с того света.

Надо бы покропить его святой водой, — сказала одна старуха. — Тут он сразу и сги­нет, только оставит после себя смрадный дух адской серы. Не то уведет он нашего мастера Жана, да и засадит его в адское пламя.

—                  Потише ты, старуха! — одернул ее один прохожий. — Молодой сеньор жив- живехонек, живей нас с тобой! Гляди-ка цветет, как розан, и, похоже, вернулся от какого-нибудь королевского двора, а никак не с того света.

А Маргарита, дочь оружейника, вдосталь налюбовавшись Грегори, поднялась в свою девичью светелку и, бросившись на колени перед образом святой девы, стала молить­ся: «Пресвятая дева! Сделай так, чтобы муж у меня был точь-в-точь такой, как мо­лодой сеньор!»

Всякий по-своему судачил о возвращении Грегори, и эта новость, передаваясь из уст в уста, дошла и до герцогини, которая гу­ляла в это время у себя в саду.

Микеланджело, потративший столько времени на розыски пропавших Грегори и Клер, первым встретил юношу у ворот замка. Он проводил его в сад и, почти­тельно приблизившись к герцогине, ска­зал:

Ваша светлость, умбрийский принц Грегори, которого все мы считали погиб­шим, возвратился.

И, когда герцогиня увидела юношу, ко­торого она растила, как родного сына, она раскрыла ему объятия и упала без чувств.

Уже на следующий день после возвраще­ния Грегори стал собираться на поиски Клер.

—                  Меня ничто не остановит, — сказал он герцогине, когда та попробовала его мягко отговорить. — Я люблю Клер. Я это хоро­шо понял, когда находился в плену фей. И я найду ее, даже если ради этого потребует­ся спуститься к самому сердцу земли. Я ос­вобожу ее, пусть даже мне придется сра­зиться с полчищами глуммов и подземных чудовищ.

—                  Не хотел бы показаться пессимистом, но шансы на возвращение из подземелья в таком случае равны нулю, — счел нужным заметить присутствовавший при беседе Ми­келанджело.

—                  Я не боюсь смерти, — твердо ответил Грегори. — Жизнь не мила мне, если ря­дом со мной не будет Клер.

Микеланджело, друг мой, отправляй­тесь вместе с ним, — взмолилась герцоги­ня, схватив благородного ниндзя за руку. — Без вас Грегори пропадет в подземелье. Я вторично потеряю его. Если вы вместе вернетесь оттуда, я пожалую вам титул ба­рона и предоставлю щедрую пожизненную ренту.

—                  Если ты согласишься быть моим спут­ником, Микеланджело, я награжу тебя так, как ты сам захочешь, — пообещал Грегори, который и сам прекрасно пони­мал, что без помощи отважного киммерий­ца ему придется туго в подземелье, и тихо добавил: — Если только верну себе корону.

—                  Я чувствую, что сейчас мое место здесь, — ответил Микеланджело после дли­тельного молчания. — Краг очень скоро об­рушится войной на ваше герцогство.

—                  Если вы отправитесь вместе с Грегори, то, я уверена, что вернетесь довольно быст­ро, — заверила герцогиня, — все ваши рас­поряжения, которые вы отдавали в послед­ние недели, безукоризненно выполняются. Стены замка укрепляются. Все, кто может держать оружие, рекрутированы в армию. Ко всем моим соседям разосланы гонцы. Я уверена, что они со дня на день будут с хо­рошими вестями. Вы оставляете дела на­шего герцогства в полном порядке. Я жду вашего возвращения. Я уверена, что дож­дусь вас очень скоро.

Я согласен, — наконец, ответил Мике­ланджело, — может, и впрямь удастся по­мочь Клер. Хотя шансов на успех у нас почти никаких, но не будем отчаиваться...

—                  Когда отправимся на поиски? — не­терпеливо спросил Грегори.