спасают Землю — стр. 10

  Донателло украдкой, чтобы Эйприл не заме­тила, откусил ноготь и сказал:

-   Нужно было мне вместо Микеланджело в обсерваторию идти! Я лучший в мире взломщик компьютеров. Но ты хотя бы мог­ла перерисовать схему тау-генератора Хаав­рона.

-   Что ты! Конечно же могла! У меня там была масса времени, куча карандашей и бума­ги... Единственное, что я знаю - та самая ста­туя, к которой вы привязали верёвку, когда спасали меня, играет какую-то важную роль в схеме генератора, - сказала Эйприл. – По-моему, без неё он не сможет работать. Я видела на экране компьютера какую-то непонятную схему, на которой была отмечена красным цве­том именно эта статуя.

-   А как мы можем разрушить этого ка­менного идола? - нетерпеливо спросил Лео­нардо, заглядывая на схему, которую чертила по памяти на бумаге перед Донателло Эйприл в походной планшетке, где Леонардо держал топографические карты и путеводители по Монголии.

-   Чисто человеческая мысль - взять и разрушить, ни о чём не думая, - возмути­лась Эйприл. - Сначала нужно осмотреть и десять раз подумать, прежде чем что-либо разрушать. Может быть, это памятник древне­го искусства, а все такие памятники охраня­ются законом.

  Микеланджело полистал свою заниматель­ную энциклопедию и поднял голову:

-   Я не нашёл такого памятника искусства в моей энциклопедии.

-   Может быть, мы первые, кто сделал от­крытие этого памятника, - сказала Эйп­рил. - И имя первооткрывателя, напри­мер - Донателло, появится в следующей эн­циклопедии.

-   Почему именно Донателло? - обиделся Леонардо. - Ведь именно меня избрали коман­диром в этой экспедиции. Пусть Донателло сначала ногти грызть отучится.

-   Не ссорьтесь, - успокоила взволнован­ных друзей Эйприл. - Вы все будете первооткрывателями, я так и напишу это в своем ре­портаже, если мы доберёмся когда-нибудь до­мой. Но для этого нам нужно как следует обследовать эту статую.

-   Но это значит - пойти на верную смерть. Около статуи поставили светящиеся столбы, и теперь её охраняют днём и ночью, - рассу­дительно сказал Донателло.

  Черепашки промолчали. Все они разом засо­пели, что всегда у них выказывало усиленную работу мысли. К их сопению примешивался какой-то тонкий свист.

-   Э, да наш малыш уже заснул! - тихо сказала Эйприл, прикладывая палец к губам.

  Она подняла на руки спящего Мак-Тертеля и прижала его к груди.

-   Давайте и мы ляжем спать. Утро вечера мудренее.

-   Ты хотела сказать - вечер утра мудренее, - проворчал Микеланджело. - У нас ещё весь день впереди.

-   Всё равно - нам не мешает хорошенько выспаться перед ночной операцией, - ответи­ла Эйприл.

Глава 25. Ниндзя у алтаря храма

  Все пятеро по-пластунски подползли к самой кромке каменных кустов, похожих на корал­лы. Оттуда как на ладони была видна статуя с поднятыми руками, держащая над собой большое блюдо.

  Всё пространство вокруг монумента было хорошо освещено четырьмя фонарями. На освещённой площадке, устланной каменными плитами, сидели вооружённые до зубов остроухи.

-   А это кто? - шёпотом спросил Леонар­до у Эйприл и указал на сурового воина в ро­гатом шлеме и с богато украшенным щитом в руках.

-   Откуда мне знать? - тихо пожала плеча­ми Эйприл. - Наверное, их вождь.

-   Я думал, ты их всех в лицо знаешь, ­- сказал Рафаэль.

-   Если будешь болтать на операции, скоро мы их всех очень даже хорошо узнаем в лицо, когда нас связанными поставят лицом к лицу с этими образинами.

  И действительно, воины, освещённые фонарями, завертели ушастыми головами, внимательно прислушиваясь к подозрительным звукам вокруг них, а вождь остроухов в рога­том шлеме поднялся с земли и грозно поднял меч.

-   Пора действовать! - еле слышно скоман­довал Леонардо.

  Черепашки приподнялись, прячась за невы­сокими кустами, и раскрутили свои старин­ные пращи. Свинцовые шары ниндзя, пущен­ные из четырёх пращей, не погасили фонарей, а сплющились о них, как пластилиновые комочки.

  Свинец ниндзя оказался слишком мягким металлом для крепкого горного хрусталя. Заряжать пращи камнями было тоже бессмыс­ленно. Камень из местных гор был слишком мягкий и податливый.

-   Вот вам свинец, который твёрже хруста­ля, - сказала Эйприл.

  Она вытащила из-за пазухи револьвер и протянула грозное оружие командиру Лео­нардо.

-   Откуда он у тебя? - прошептал удивлён­ный Леонардо.

-   Нашла в обсерватории в ящике стола. Ос­тался там от американцев.

-   Это не оружие ниндзя, - покачал голо­вой Микеланджело.

-   Ты предпочитаешь, чтобы остроухи перетёрли нас каменными жерновами? - сердито прошептала ему Эйприл. - Берите револьвер и стреляйте без разговоров.

  Свинцовые пули погасили один за другим все четыре светящиеся столба. Непроглядная тьма пала на землю в том месте, где сидели ос­троухи.

-   А вот теперь будет обратная метаморфоза от насекомого в куколку, а затем - в ничто, ­сказала Эйприл. - Не прозевайте удивительную картину!

  Фигуры остроухов начали терять очертания и скоро слились с темнотой. На площадке храма под открытым небом не было ни души. Только по нагретым за день каменным пли­там бесшумно скользили змеи. Черепашки с Эйприл подошли вплотную к высокому мону­менту.

-   Наверное, это великий бог остроухов Мра-а, про которого мне говорил Хааврон, ­- догадалась Эйприл.

-   Бог остроухов помог нам освободить тебя из плена, - сказал Леонардо. - Его постамент отлично держал верёвку, по которой вы с Ми­келанджело спустились из обсерватории.

  Отлитое в металле божество возвышалось в центре храма под открытым небом. Огромная фигура человекоподобного существа с закрытыми глазами держала над головой большое блюдо.

-   По-моему, бог остроухов больше похож на разносчика пиццы с подносом, - заметил Рафаэль.

  Черепашки ещё раз обошли монумент со всех сторон.

-   А почему бог остроухов совсем без ушей? - спросил Леонардо.

-   На то он и бог дикарей, чтобы отличаться от смертных, - ответила Эйприл. - Если бы остроухи были хвостатые, их бог был бы непременно без хвоста.

  Фигура божества была явно отлита из металла, но металл был какой-то странный, полупрозрачный, как наконечники копий и мечи остроухов.

-   А это что? - спросил Донателло, показывая на какую-то тёмную нишу в пьедестале монумента, из которой торчали шланги или провода.

  Длинные кабели тянулись отсюда в гору до самой обсерватории.

-   Наверное, тут что-то включается, - ответил Микеланджело. - Может быть, эта штука ещё вертится, как карусель в детском парке.

-   Бог остроухов, как статуя свободы в Нью-Йорке, наверняка когда-то имел подсветку из прожекторов, - предположил Донателло. ­Ведь остроухи не могут молиться ему ночью.

-   Тут в любом случае спрятано какое-то сложное техническое устройство, - возразила Эйприл. - Я видела эту фигуру на схеме тау­-генератора Хааврона на экране компьютера. Она отмечена красным цветом.

  Леонардо вытащил из-за спины мечи и раз­махнулся, чтобы перерубить толстые кабели, которые шли от статуи до самой горы.

-   Что ты делаешь, Лео? - бросилась к не­му Эйприл. - Мы же договорились ничего не разрушать!

-   Я - командир, поэтому не хочу риско­вать своими подчинёнными. Сейчас вот снова налетит твой Хааврон и перетрёт нас в камен­ную крошку. Мне нужно отключить тау-гене­ратор, чтобы навсегда исчезли из нашего мира эти кошмарные остроухи.

-   Позволь это сделать Донателло, - взмо­лилась Эйприл, чтобы охладить пыл чересчур горячего командира. - У него получится куда деликатней.

  Леонардо опустил мечи и с шумом вздохнул полной грудью, чтобы успокоиться.

-   Ладно, пусть поработает Донателло. Толь­ко поскорей - скоро ночь закончится.

  Донателло с фонариком забрался внутрь глу­бокой ниши в пьедестале.

-   Тут и на самом деле какой-то древний ге­нератор. Надо было бы расспросить об этом остроухов.

-   Ты подожди ещё до утра, - пробурчал Микеланджело. - С рассветом они прочтут те­бе целую лекцию про свой генератор и даже экзамен у тебя примут и распишутся мечами на твоей шее.

  Донателло забрался ещё глубже в памятник, выхватывая из темноты неизвестные технические конструкции.

-   Разумеется, это - техника, но она совершенно отличается от нашей. Я не могу ни в чём разобраться. К тому же, похоже, тут кто­-то основательно покопался без разрешения хозяина. Попробую и я разобраться во всем уст­ройстве на свой страх и риск.

  Донателло выложил из рюкзака приборы и инструменты.

-   Я просто аккуратно перемкну все цепи, чтобы памятник искусства остроухов остался, а генератор Хааврона перегорел.

  Леонардо только мельком сунул нос в нишу под памятником и тут же скривился:

-   Тут миллионы лет никто не стряхивал пыль. Тут одной уборки хватит до самого рассвета.

  Рафаэль осмотрел окрестности с помощью прибора ночного видения. Пока всё было спокойно. Но Рафаэль почему-то нервничал.

-   Дон, попроси разрешения у Эйприл, что­бы Леонардо мог перерубить мечом эти кабе­ли - вот и всё! Незачем проводить сервисное обслуживание допотопной техники, - крик­нул он Донателло внутрь ниши. - Сейчас са­мое время уходить по соляному озеру к наше­му черепахолёту, пока не рассвело.

  Донателло не ответил, только чихнул от пы­ли, висевшей плотным облаком в тёмной ни­ше. При этом он куда-то неловко ткнул отвёрт­кой, и в переплетенье проводов что-то заискри­ло, потом хлопнула вспышка.

-   Донателло, ты хочешь быть первым элек­триком, который сгорел заживо в своих прово­дах в этой пустыне? - спросила Эйприл.

  Но тут же все испуганно отпрянули от ста­туи.

  Фигура божества словно оживала на глазах. Нет, бог остроухов даже не сдвинулся с места со своей огромной чашей на голове и не за­крутился, как детская карусель. Он продол­жал стоять прочно, как и положено идолам. Но что-то неуловимо менялось внутри всей по­лупрозрачной фигуры.

  Вокруг статуи закрутились разноцветные ви­хри, каменные плиты под ногами черепашек стали заметно подрагивать.

-   Дон, твоя электростанция не взлетит на воздух вместе с нами, а? - с опаской в голосе спросил Леонардо.

-   Я не хочу, чтобы из меня поджарили пиццу на подносе из черепахового панциря, - ­сказал Рафаэль. - Немедленно вылезай из этой электродуховки!

  Черепашки-ниндзя на всякий случай плотно окружили Эйприл, оберегая её своими панцирями, как щитами.

-   Это вовсе не электростанция, - глухо прогремел из тёмного постамента голос Дона­телло. - В этих проводах не примитивный электрический ток, а какая-то неизвестная мне энергия. Будьте осторожней - я выключаю до­исторический рубильник! Теперь генератор в горе замолкнет навсегда.

  Донателло и сам едва успел выскочить из постамента под статуей, как всех оглушил невероятный грохот. Никто не взлетел на воз­дух, но земля под ногами сотрясалась доволь­но долго.

  Ещё одно чудо - гора-город заколебалась. Словно мутная пелена временами находила на неё. Как на аэрофотоснимках, которые передал Эйприл её редактор, получалась какая-то несуразица - часть горы оставалась замком, дру­гая часть превращалась в неприступные дикие скалы. То вдруг город исчезал совсем, и перед черепашками возвышался неприступный конус потухшего вулкана. То снова на горе вырастал старинный город со стенами из неотёсанного камня.

-   Ты своими опытами вызвал землетрясе­ние! - проворчал Микеланджело. - А генера­тор Хааврона так и не отключился. Сейчас всюду побегут трещины по земле. Если мы в них не провалимся, то нас всё равно засып­лет камнями с гор.

-   Землетрясение всё-таки повредило реак­тор Хааврона, хотя и не разрушило его до конца! - крикнула Эйприл. - Замок на горе то и дело пропадает из вида. Есть надежда, что генератор окончательно сломается. Если это действительно произойдёт, то остроухи снова станут невидимыми и безвредными для нас.

-   Вот уж совершенно безвредные, - буркнул Микеланджело. - Особенно с ме­чом в руках и каменной башкой на камен­ных плечах.

-   Пора уходить в укрытие, - предложила Эйприл.

-   Только не в подземные пещеры, - сказал Донателло. - Землетрясение может замуро­вать нам выход на поверхность.

-   А малыш Мак! - вскрикнула Эйприл. ­- Он же совсем один остался.

-   Он выберется из любого завала, - успокоил её Леонардо. - Пустынные черепахи ро­ют глубокие норы под землёй и привыкли вы­бираться на поверхность.

  Они спрыгнули с невысокой стены, окру­жавшей храм под открытым небом, и укры­лись в тёмной ложбине. Оттуда они наблюда­ли за замком, по которому пробегало голубо­ватое сияние, и за статуей. А тем временем, пока они рассматривали поминутно меняющу­юся гору-город, до их слуха донесся нарастаю­щий гул.

  Над чашей, которую держало в руках над го­ловой божество остроухов, появилось пламя. Оно сначала трепетало лёгким мотыльком под порывами пустынного ветра. Потом разрос­лось, окрепло. И вот уже светлый столп упёрся в самое небо.

-   Я не я буду, если не заберусь на эту чашу со своими приборами! - заявил Донателло.

-   Куда ты? Спорим - ты сгоришь! - по­пробовал остановить его Рафаэль, но безус­пешно.

  Эйприл закрыла лицо ладонями, но Донател­ло уже спрыгнул с пролома в невысокой стене на каменные плиты перед храмом и со всех ног бежал к монументу. Эйприл стоило немалых сил, чтобы удержать остальных черепашек в укрытии.

  Донателло вскарабкался на слегка подрагивающую статую и направил на столпообразное сияние свой прибор - пироскоп.

-   Странно, это пламя сжигает угарный газ и ядовитые углеводороды, то есть всю ту га­дость, что выбрасывает вместе с дымом в атмо­сферу любой автомобиль, - крикнул им с высоты Донателло.

-   Возвращайся назад! - вскрикнула Эйприл. - Эта древняя электростанция так ужас­но гудит, что в любой момент может взорваться.

Глава 26. Хвай – верховный жрец остроухов

  Но прошло вот уже десять минут, а потом и целых полчаса - никакого взрыва всё не бы­ло. Остальные черепашки вместе с Эйприл то­же осмелели, выбрались из укрытия и снова подошли к статуе, вокруг которой колдовал со своими приборами Донателло.

-   Наверное, - предположила Эйприл, - у остроухов когда-то была высокоразвитая цивилизация. Только зачем им этот огненный столп до самого неба?

-   Всё понятно, - ответил Донателло. - Это генератор их жизненной энергии. Мы же строим свои электростанции, чтобы освещать наши города. Но наши электростанции только загрязняют атмосферу, а их - только очищает наш воздух, сжигает угарный газ и всякую са­жу и копоть.

-   Они ведь, похоже, дышат этими продук­тами? - спросила Эйприл. - Зачем же им их сжигать?

-   Что ж тут странного? - солидным тоном знатока ответил Донателло. - Мы ведь тоже сжигаем нефть и газ, чтобы получить тепло и электроэнергию. И при сжигании тратится кислород, которым мы дышим. А ведь из неф­ти и газа ученые научились делать продукты питания для человека.

-   Не понимаю... - тихо сказала Эйприл, опустив глаза.

-   Что же тут непонятного? - удивился в свою очередь Донателло.

-   Я не понимаю, почему мы с ними воюем?

-   С кем?

-   С остроухами.

  Черепашки озабоченно переглянулись, а Ми­келанджело даже поднёс руку ко лбу Эйприл, чтобы определить, здорова ли она.

-   Почему мы воюем с крысами? - спросила Эйприл, приведя своим вопросом ещё в большее замешательство воинственных черепашек.

-   Потому что крысы едят нашу еду и норо­вят поселиться в нашем жилище, куда их ни­кто не приглашает, - ответил Леонардо.

-   Особенно у нас, в канализационном кол­лекторе под землёй, - добавил Донателло. ­- Они перегрызают телефонные провода и губят кабели компьютеров.

-   Спасения нет от этих наглых тварей! ­- согласился Рафаэль. - Пиццу без присмотра нельзя на нашей кухне оставить.

-   И книги тоже, - подтвердил Микеланд­жело. - Они сгрызли двадцать томов комик­сов про наши приключения, которые мне пода­рили издатели.

-   Но ведь остроухи едят только то, что мы выбрасываем на свалку - строительный мусор и старый асфальт, - снова принялась за свои странные речи Эйприл.

-   Крысы делают то же самое, ну и что с этого? - спросил Донателло. - Свалка их тоже кормит.

-   Но остроухи жить с нами в одном доме не хотят, - сказала Эйприл. - Да если бы они даже и поселились вместе с нами, они бы нико­му не помешали. Мы их не видим и даже не за­мечаем, они нас тоже. Мы друг другу совсем не мешаем.

-   Они нам даже помогают - вырабатывают кислород в своей отрыжке, - согласился До­нателло. - И съедают ядовитые отходы.

  Черепашкам стало ясно, о чём с ними так странно размышляет Эйприл - остроухи вовсе не стояли того, чтобы с ними воевать. Проще было бы с ними подружиться.

  Перед статуей божество стояли жертвенные чаши, заполненные густой нефтью пополам с песком - природным асфальтом.

-   Теперь понятно, почему остроухи сохра­нились именно тут, - сказала Эйприл. - В этих местах залежи нефти. Нефть выходила на поверхность, маленькие нефтяные озёрца высыхали, превращаясь в асфальтовые. Этим асфальтом питались остроухи. А камней да ми­нералов в этой пустыне им ещё на миллионы лет вперёд хватит.

  Своего бога остроухи задабривали не только асфальтом. Небольшими кучками тут были разложены у подножия статуи куски самых разнообразных руд, от серного колчедана до магнитного железняка.

-   Вы сразу заметили, что остроухи не вы­носят тени? - спросила Эйприл. - Или вам помогло моё радиосообщение?

-   Ещё бы, - ответил Донателло. - Мы быстро научились пользоваться их слабым ме­стом.

-   Они всегда держатся на солнце, - сказа­ла Эйприл. - Их организм умеет непосредст­венно усваивать солнечную энергию, как бата­реи на космическом корабле. Поэтому они все поселились в этом месте, где 365 солнечных дней в году.

-   Они могли бы жить и в американской Ка­лифорнии. Там тоже много солнечных дней в году, много смога и ядовитых отходов, - предположил Донателло.

-   А что? - задумчиво сказала Эйприл. - Не такая уж глупая идея.

-   По-твоему, все мои идеи глупые? - вспы­лил Донателло.

-   Не кипятись, Дон, - примирительно ска­зал Микеланджело. - А то вспыхнешь от перенапряжения, как эта статуя, и будешь нам вырабатывать энергию остроухов.

  Все подняли головы и как зачарованные ус­тавились на сияние, исходящее от блюда в ру­ках божества.

  Черепашки-ниндзя вместе с Эйприл так за­любовались переливами цветов в огненном столпе, что даже не заметили, как из окружа­ющей темноты начали один за другим незамет­но появляться остроухи. Голубоватое сияние, которое исходило из гигантского светильника, пронизывало насквозь их тела и делало полу­прозрачными.

-   Тревога! - подал команду Леонардо.

  Черепашки плотным кольцом окружили Эй­прил и приняли боевую позицию. Но окружившие их остроухи не выказывали никаких злых намерений. Они бросали на землю оружие и падали на колени перед черепашками.

  Над согнувшимися спинами остроухов лета­ло многоголосное приветствие:

-   Слава нашим спасителям. Слава инопла­нетянам!

  Черепашки тоже в растерянности опустили оружие.

-   Вы что-нибудь понимаете? - спросила Эйприл у своих друзей.

-   Я понимаю только то, - проворчал Микеланджело, - что Донателло своими техниче­скими штучками на нашу же голову научил их говорить по-нашему.

  Остроухи между тем плотным кольцом подползали всё ближе и ближе, по-прежнему уста­вясь в землю лбом.

  Они кричали все разом. Из этих криков можно было разобрать только отдельные фразы:

-   Мы не воюем с инопланетянами...

-   Мы не служим Хааврону...

-   Мы будем воевать против Хааврона за вас...

  Остроухи так плотно окружили черепашек, что самые передние из них уже касались лица­ми их ног. У Леонардо даже мурашки под пан­цирем пробежали, когда он вспомнил о креп­ких зубах, которыми охранник-остроух раску­сывал на завтрак камень.

  Но тут вдруг произошло самое невероятное. Толпа остроухов расступилась. Четверо вои­нов внесли на носилках удивительный трон, на котором восседал совершенно лысый и, оче­видно, самый старый остроух.