спасают Землю — стр. 5

-   Хорошо, что ты достаточно букв зна­ешь, чтобы комиксы читать, - буркнул Ми­келанджело. - Зачем ты так нагрузился? Ка­кой из тебя командир с двумя рюкзаками за спиной? Простая черепаха с двойным пан­цирем.

-   Пусть мне будет трудно, зато я не останусь на привале без моей кока-колы, - твёр­дым командирским голосом ответил Леонар­до. - А ты, Донателло, получаешься у нас как бы помощник командира по технической час­ти. Почему до сих пор не связался с Эйприл по нашей связи?

-   Просто ума не приложу, - ответил Донателло. - Сразу после огненного смерча в атмо­сфере были сильные помехи, а теперь Эйприл просто сама не отвечает на мой сигнал.

-   Эге, - скривился Микеланджело. - С такими командирами у скаутов в нью-йорк­ском Сентрал-Парке даже в пэйнтбол не выиграешь, куда уж там с остроухами да кистепё­рыми сражаться.

-   Но ты уж, новый командир выискал­ся, - сказал Леонардо. - Помалкивал бы себе и стихи в тетрадочку записывал.

-   Иди себе тихонько и не булькай своими бутылками с кока-колой, - проворчал Микеланджело.

-   Ты, между прочим, из этих бутылок ещё пить попросишь.

-   Может быть, и попрошу, но пить буду без удовольствия, после того, как мы с вами проворонили нашу Эйприл, - ответил Мике­ланджело.

  Все сразу втянули в панцирь головы, снова вспомнив про свою потерю.

* * *

  На прежде бесплодной горе теперь росли ка­кие-то деревья, стволы которых на ощупь казались каменными столбами, а листва шуршала, как жестяные банки.

  Завалы камней превратились в убогие хижи­ны, а сама гора теперь виделась старинным замком с неприступными каменными стенами. Черепашки ползли по-пластунски, перебегали от каменных кустов то к одному валуну, то к другому. Теперь подножие горы самым непо­нятным для них образом стало обитаемым и довольно хорошо обжитым.

  Но это не была жизнь обыкновенной деревни диких людей. Тут не было детей, женщин и стариков со старухами. Вся местность боль­ше скорей напоминала хорошо укреплённый лагерь воинов или монастырь, чем мирную деревню туземцев.

  Повсюду сновали кистепёрые рыбы и грубо командовали странными существами, похожи­ми на доисторических предков человека. Хоть наши черепашки, кроме Микеланджело, разумеется, были не слишком начитаны, но они не раз смотрели по телевизору передачи про путе­шественников и примерно представляли себе монгольских пастухов. Местные обитатели го­ры ни с какой стороны не были похожи на монголов. Они вообще для черепашек казались мало похожими на обыкновенных людей.

  Слишком близко подходить к военному лаге­рю остроухов они побоялись, а расположились в густой рощице из коралловых кустов, листья на которых теперь казались кусками пыльной черепицы. Рощица укрывала верхушку холма, с которого Донателло наблюдал за неприятелем в свой электронный бинокль. Он сам его свинтил из старого микроскопа и подзорной трубы, кото­рую они нашли в канализации Нью-Йорка.

-   Хорошо, что моя печь для пиццы, - ска­зал Рафаэль, - работает на химических реа­гентах. Нагревается сама, стоит мне только смешать два разных порошка.

-   Пицца, приготовленная на дровах, всё-та­ки вкусней, - проворчал Микеланджело.

-   Особенно на берёзовых, - подтвердил Ле­онардо, мечтательно прикрыв глаза.

  У него начинало от голода бурчать в животе.

-    - Согласен, - кивнул Рафаэль, колдуя над своей чудо-печкой. - Но в нашем положении у моей духовки много преимуществ. Во-пер­вых, никакого дыма, который бы выдал нас врагам. Во-вторых, где бы мы в этой пустыне сыскали дрова для растопки? Эти каменные де­ревья и кусты не горят, как их ни поджигай.

-   Тише, вы! - шепнул им Донателло. ­- Кистепёрые рыбы снова вывели остроухов на плац и хотят проводить с ними военные уче­ния. Интересно, с кем они учатся воевать?

  Микеланджело забросил томик черепашьих стихов на самое дно панциря, а вместо него до­стал свою незаменимую энциклопедию и долго листал ее, выискивая подходящую картинку.

-   В ней нет ни одного рисунка дикаря, ко­торый был бы похож на этих огородных пугал с копьями в руках, - сказал он, пролистав всю книжку. - Похоже, что они всё-таки инопланетяне.

-   Для кого-то и ты тоже на инопланетяни­на смахиваешь, - сказал Леонардо, который был занят тем, что бархатной тряпочкой поли­ровал свои мечи.

-   Как говорит великий черепаший поэт в книге «Болотные мотивы»:

«Любой плетень

в погожий день

отбрасывает тень...

Но не суди по ней, прохожий,

о её хозяине...»

  Леонардо подул на блестящий клинок и неж­но провёл по стали бархоткой, нехотя бросив Микеланджело в ответ:

-   Ты бы лучше нунчаками своими занялся, а то стал слишком заумно выражаться с тех пор, как ты купил в букинистическом магази­не эту болотную книжонку.

  Микеланджело даже раскрыл для ответа рот и поднял правую руку, как поэт, собравшийся читать стихи, но Рафаэль обрадовал всех сразу:

-   Леонардо, раскрывай свои бутылочки с ко­ка-колой, моя походная пицца уже готова!

-   Тише, вы! - снова зло шикнул на при­ятелей Донателло, который не отрывал бинок­ля от врагов. - Вас за десять миль отсюда слышно.

  Он взял кусок пиццы и снова, не отрываясь от бинокля, стал следить за военными приго­товлениями остроухов.

  Кистепёрые рыбы обращались с остроухами, как с рабами. Рыбьи командиры визгливыми командами погнали палками малочисленный отряд вооруженных остроухов к лагерю чере­пашек на вершине холма.

  Леонардо отдал шёпотом команду всем при­готовиться к бою. Микеланджело лихорадочно запихал в рюкзак свои бесценные книги и сим­патичные коралловые веточки с красными цветками, которые он сорвал с каменных кус­тов. Он везде подбирал понравившиеся ему ве­щицы и никогда с ними не расставался.

Глава 13. Первое поражение

  Эйприл была вне себя. Она не могла ничем помочь своим друзьям, когда Хааврон из об­серватории на вершине горы отдавал по радио свои команды. Эйприл на экране своего ком­пьютера видела как на ладони черепашек, спрятавшихся от взглядов остроухов и их ки­степерых командиров на верхушке заросшего холма.

  Хааврон, издевательски подбрасывая на ог­ромной руке остатки от маленькой видеокаме­ры черепахосвязи, которую отнял у Эйприл, сказал ей:

-   Теперь я посажу каждого из твоих друзей в железную бочку с водой и буду их дер­жать под замком, покуда их твёрдый харак­тер не размягчится, как панцирь у новорож­дённого черепашонка. Из них выйдут самые лучшие во всех мирах генералы для моего войска.

-   А если они не согласятся? - со страхом спросила Эйприл.

-   Я превращу их в обычных болотных че­репах и отправлю в свое измерение на мою виллу, чтобы из их панцирей сделать мячи для моих приятелей - любителей игры в кос­мический гольф.

  Хааврон нажал красную кнопку на пульте, и через мгновение, булькая водой под каждой чешуйкой, в компьютерный зал, чеканя шаг, вошёл главный командир над всеми кистепё­рыми бойцами. Он был выше своих подчинён­ных и на его голове блестел золотом шлем.

-   Явился по вашему повелению, власте­лин! - отрапортовал рыбий командир и звонко прищёлкнул каблуками сапог, к которым были прицеплены рыцарские шпоры.

-   Генерал Рыбводарх! - приказал ему Ха­аврон, выпячивая покрытую блестящим пан­цирем грудь. - Повелеваю с отрядом остро­ухов захватить зелёных рептилий и доставить их...

  Хааврон на мгновение задумался. Черепашек было бы слишком рискованно приводить сюда, где они обязательно встретятся с Эйприл. Все вместе они могли бы устроить военную хит­рость и вырвать у него пленницу.

-   Захвати их в роще на вершине холма и отведи в надёжный каменный каземат! ­- распорядился Хааврон, показывая генералу Рыбводарху на экран, где черепашки были видны, как микробы под микроскопом. - Но только ни одна роговая бляшка с их панциря не должна отвалиться! Запомни об этом, сухо­путная акула. Эти земноводные герои мне ещё пригодятся.

  Генерал Рыбводарх снова звякнул шпорами, отсалютовал своему повелителю крепким плав­ником с непробиваемой чешуей и парадным шагом вышел из зала.

-   Почему ты хочешь спрятать от меня моих друзей! - воскликнула Эйприл. - я должна их видеть.

-   Ты их увидишь, когда они нацепят ге­неральские шпоры и поведут мое несметное войско завоёвывать ваши океаны, реки и озера.

* * *

  Стрелы с наконечниками из полупрозрачно­го металла свистели в каменных кустах, с которых с треском облетали черепичные листья и раскалывались на земле, как кафельные плитки.

  Рыбы-командиры остались у подножия хол­ма, а воины-остроухи бросились на приступ лагеря черепашек.

  Леонардо первый вступил в схватку, но меч его отскочил от плеча остроуха, как от асбестовой трубы. Хорошо ещё, что не разбился. Леонардо увёртывался от каменного копья с полупрозрачным наконечником и наносил один за другим точно разящие удары по противнику.

  Под ударом меча от плеч и рук остроуха по­рой отскакивали куски тела, как комки обо­жжённой на солнце глины, но просто удиви­тельно - из ран не пролилось ни единой кап­ли крови.

-   Похоже, это роботы! - крикнул Леонардо.

-   Не похоже, - возразил Донателло, повергая на землю новой каменной палкой одно­го за другим своих соперников. - У роботов внутри провода или шестерёнки, а эти твёр­дые, как глиняные горшки, наполненные це­ментом.

  Нунчаки Микеланджело отскакивали от ка­менных спин остроухов, только щебень летел от них во все стороны. Рафаэль попробовал ис­пользовать звёздочки ниндзя, но острые зазуб­рины только чиркали по врагам, как по кир­пичной стене и отлетали прочь.

  На этот раз перед черепашками стояли не не­умелые новобранцы, а опытные воины. К тому же и совершенно неуязвимые. У них были странные неподвижные глаза. По ним совер­шенно ничего нельзя было прочитать. Эти не­подвижные глаза и делали их похожими на ро­ботов. Но мы ведь уже знаем, что это были вовсе не роботы. Другая форма жизни, только и всего. Хоть и похожи со стороны на людей, но вовсе не люди.

  Эти новые воины разили без промаха, чере­пашки едва успевали прятать голову, руки и ноги в панцирь. Неуязвимые истуканы окру­жили черепашек со всех сторон и накинули на них сеть, сплетённую из совершенно негорю­чих асбестовых волокон.

-   Ниндзя никогда не сдаются! - крикнул Леонардо. - Сделаем себе харакири, если враг нам не даёт сделать киматори - отрубить го­лову своему другу для почётной смерти.

-   Не валяй дурака, командир ещё называ­ется! - ответил ему Донателло. - Ты сдела­ешь большой подарок для этих глиняных чур­банов. Я свою голову тебе подставлять не собираюсь и тебе твою терять не советую.

-   Нам нужно спасти Эйприл! - прохрипел Микеланджело, спутанный асбестовой се­тью. - Мы сдаёмся. Пусть враги отведут нас в тюрьму, где они прячут Эйприл. Тогда мы вызволим её и заодно спасём себя.

-   Правильно, - сказал Рафаэль и опустил свои бесполезные трезубые кинжалы. - Мы еще совсем ничего не знаем о нашем противни­ке. Остроухов нельзя убить, как мы убивали кистепёрую рыбу. Только это нам известно, а больше ничего.

  Остроухи сражались молча. И вообще чере­пашки за всё время не слышали от них ни зву­ка. На поле боя раздавались только визгливые голоса кистепёрых командиров.

-   Зачем тогда им такой большой рот? ­- спросил Донателло, когда остроухи связывали черепашкам ноги. - От них ведь не услы­шишь ни слова.

-   Сумасшедшее место, - впервые согласился с ним Микеланджело. - Рыбы тут бега­ют по суше и вопят благим матом, а человеко­образные чурбаны из керамики молчат как рыбы.

* * *

  Кистепёрые рыбы-командиры появились в роще на холме, как только черепашки прекратили сопротивление. Они визгливыми голоса­ми, а больше жестами, приказали черепашкам забрать свои походные рюкзаки, но оружие отобрали и связали в толстый пучок асбестовой веревкой.

  Огромный остроух взвалил этот пучок на плечо и понёс его вниз по склону, по которому повели под конвоем и связанных по ногам черепашек.

-   Всё пропало, - вскрикнул Леонардо. - Они не ведут нас к замку, куда смерч унес Эйприл.

-   Они ведут нас на фабрику, - мрачно по­шутил Донателло, - где из наших панцирей наделают черепаховых гребней для местных модниц.

-   И обязательно украсят теми каменными цветочками, которые ты насобирал в каменных кустах, - съязвил Микеланджело.

Глава 14. Черепашки-ниндзя в плену

  Все тюрьмы кажутся одинаковыми для плен­ников, эта тюрьма остроухов тоже не была ка­кой-то необыкновенной.

  Черепашки сидели в каменном застенке, ок­ружённом высоким каменным забором. Остро­ухи не отличались ни чистотой, ни опрятнос­тью. Прямо во дворе тюрьмы были свалены человеческие кости, отбеленные пустынным солнцем. Среди костей не было ни одного черепашьего скелета, но от этого на душе не ста­новилось радостней.

  По двору расхаживал охранник-остроух с ме­чом. Ещё один с копьём постоянно дежурил у входа.

  Леонардо метался по камере, как недавно пой­манный дикий зверь в клетке зоопарка. Микеланджело подогнул под себя ноги, как индий­ский йог, достал из рюкзака свой томик стихов и принялся читать их с отрешенным видом.

  Леонардо молча сновал из угла в угол, толь­ко бутылки с кока-колой в рюкзаке позвякива­ли. Потом он становился, словно осенённый чёрной мыслью:

-   Мы тут все погибнем от голода, как толь­ко закончится кока-кола, и нашу Эйприл ни­кто не спасет.

-   Не беда, с нами рюкзак с пиццей, - ус­покоил его Рафаэль.

  Он развязал рюкзак и злобно сверкнул глаза­ми на Донателло:

-   Опять твои вечные хитрости? Получает­ся, я всё время нёс на своей спине твой рюк­зак?

-   Ты сам его выбрал, - удивлённо ответил Донателло, глядя на него своими лукавыми глазами, - когда эти остроухи связывали нас. Вижу, ты вскидываешь на плечи мой рюкзак. Я и подумал - разве можно лишать приятеля удовольствия поносить мои инструменты?

-   Нет, ты мне его сам подсунул! - вспых­нул от возмущения Рафаэль и так далеко высу­нул голову из панциря, что того и гляди тон­кая шея оторвется.

-   Неправда, ты же сам видел большую бук­ву «Д» на моём рюкзаке. Ты же ведь не близорукий. Близоруких ниндзя не бывает.

  Рафаэль с раздражением кинул Донателло его рюкзак со словами:

-   Вот теперь будем жевать твои микросхе­мы и отвертки.

-   Может быть, и мои отвёртки на что-нибудь пригодятся, - спокойно ответил Донателло.

-   Но кто-нибудь всё-таки мог позаботиться о нашей пицце, - негодовал Рафаэль, для которого утрата рюкзака с питанием казалось трагедией.

  Он вскочил на ноги и стал носиться по каме­ре, то и дело натыкаясь на Леонардо.

-   Кто из нас в бою думал о пицце? Выпейте пока кока-колы, - остудил назревающую ссо­ру Леонардо. - И пусть нам мудрец с книгой отыщет в своих писаниях способ спасения.

  Микеланджело поднял правую руку и, как заправский поэт, прочитал им стихотворение:

«Сказал Мак-Тертелъ с неохотой:

«Ты в глубину всегда смотри.

Уж если ты попал в болото,

То не пускай оттуда пузыри...»

-   Всё понятно, - сказал Леонардо, снова отмеривая шаги по камере. - От мудрой кни­ги помощи не жди. Придётся самому выдумать остроумный план побега.

-   На то ты и командир, - сказал ему Дона­телло.

-   Ловко вы выкрутились - Леонардо ко­мандир, пусть он за нас думает. А ваши-то моз­ги на что? - в свой черёд взорвался Леонардо и ещё быстрей стал пританцовывать от возбуждения, расхаживая по камере.

-   Сам захотел командовать, - напомнил ему Рафаэль, усаживаясь на каменную скамей­ку. - Но командиру добавочной порции пиц­цы не положено.

-   Особенно, когда её нет, - буркнул Мике­ланджело.

* * *

  Наконец всем надоело срывать друг на друге злобу за военное поражение и черепашки надолго замолчали. Микеланджело по-прежнему читал свою старинную поэзию. Леонардо изучал, как плотно пригнаны друг к другу камни в стенах, используя отвёртку Донателло.

  Сам Донателло безуспешно в который раз пытался связаться по черепахосвязи с Эйприл. Маленький приёмник, вмонтированный в бля­xy на поясе с буквой «Д», настроенный на радиоволну Эйприл молчал, только помехи по­трескивали в микродинамике, который Донателло вставил в ухо.

  Остроухий охранник на пороге положил ко­пьё на колени и принялся развязывать какой­-то узелок из асбестовой ткани.

-   Перекусить захотелось, - сердито заметил Донателло, - разморило, видно, на сол­нышке. А о нас они и не подумали, хоть ты с голоду помирай.

-   Небось, теперь будет нашу пиццу ло­пать, - сказал Рафаэль. - Которую мы по во­ле Донателло на холме оставили.

  Но остроух-часовой вытащил из узелка со своим обедом какой-то камень, полил на него густым асфальтом из кубышки и стал с аппети­том грызть свой странный бутерброд.

-   Эй, Раф, спорим, что тебе не по вкусу придётся такая пицца? - сказал Микеландже­ло, отрываясь от своих стихов.

-   Будь у меня такие зубы, я бы его самого пополам перегрыз вместе с этим бутербро­дом, - сказал Рафаэль и проглотил слюну.

  В животе у него урчало.

  Черепашки с интересом наблюдали, как раз­дуваются щёки у жующего остроуха. Огромные зубы дробили невиданный бутерброд. В камере только треск стоял от работы такой камнедробилки. Дальше случилось и вовсе странное: ос­троух набил полный рот неаппетитной на вид жвачкой, потом раскрыл свои асбестовые лох­мотья на животе и... черепашки обомлели. По­ниже груди на весь живот у остроуха красовал­ся ещё один рот.

  Остроух наклонился и выплюнул в этот ги­гантский рот на животе тщательно прожёванную жвачку из каменного щебня, сдобренного асфальтом.

  Этот необъятный рот захлопнулся, и в живо­те у остроуха словно заработала ещё одна маленькая камнедробилка. Было слышно, как она перетирает в его животе щебень в песок.

  Остроух поел и, как показалось, улыбнулся от приятной сытости. Диковинные губы на животе тоже изогнулись.

-   В жизни не видел такой широкой улыб­ки, - сказал Леонардо, который даже выгля­нул из каменного проема на закусывающего охранника.

-   Не хотел бы я такому на зубок по­пасть, - буркнул Микеланджело.

* * *

  Остроух основательно подзакусил, аккуратно завернул свой узелок и разлёгся на камне у входа. Он старательно следил, чтобы не по­пасть в тень. Как только тень приближалась к нему, он тут же менял место.

  Из огромного рта на животе вырвалась сы­тая отрыжка. Леонардо быстро отпрянул от входа. Все черепашки даже передёрнулись от отвращения. Но остроух был плохо воспитан и отрыгивал снова и снова, при этом благодушно улыбался обоими ртами - на лице и на животе.

  Казалось, он спал с открытыми глазами.

-   Я не я буду, если не узнаю, какой у них обмен веществ.

  Донателло вытащил из рюкзака газовый ана­лизатор и осторожно поднес его к раскрытому в блаженной улыбке животу мирно посапываю­щего остроуха.

-   Вы представить себе не можете - он вы­деляет чистый кислород! - воскликнул Дона­телло, когда глянул на показания прибора.

-   По крайней мере, тогда мы не задохнёмся от его газов в этой тесной камере, - заверил всех Микеланджело.

  Остроух спал, как каменное изваяние. Даже ни разу не пошевелился. Леонардо, осмелев, попробовал сделать шаг наружу из камеры. Ос­трое ухо охранника тут же повернулось в его сторону.

-   Спит - спит, а всё слышит, - огорчённо сказал Леонардо и отступил на шаг назад.

-   Слышит, да не понимает ни слова, ­- буркнул Микеланджело.

Глава 15. Неожиданный друг пленников

  Сон охранника заставил черепашек лихора­дочно искать пути к спасению.

  Донателло грыз ногти и пристально рассматривал свой инструмент и микроэлектронные приборы, которые он разложил перед собой. Нужно было подумать, как всё это техничес­кое богатство использовать для бегства из тюрьмы.

  Микеланджело рассеянно листал книгу, а глаза его скользили по плотно пригнанным камням тюрьмы, выискивая мельчайшую щё­лочку. Рафаэль каменной веточкой сначала поковырялся в зубах, потом принялся чер­тить на песке перед собой какой-то план, то и дело стирая его и принимаясь чертить заново.