спасают Землю — стр. 6

  Леонардо не мог слишком долго неподвижно сидеть на месте. Он поднял с земли небольшой камешек и бросил его в остроуха. Охранник быстро поднялся и принялся протирать глаза, которые он не закрывал даже во сне.

-   Эй, ты, камнеед! - крикнул Леонардо. - Ты-то подзакусил, а нам что прикажешь де­лать?

  Охранник удивлённо вертел головой, повора­чиваясь к черепашкам то одним, то другим острым ухом.

-   Ам-ам, понимаешь? - громко крикнул ему Леонардо, словно был уверен, что охран­ник тугой на ухо.

  Мало того, Леонардо показал на свой рот и сделал вид, будто что-то жуёт.

-   Не так показываешь, - сказал Рафаэль и оттолкнул Леонардо от проёма и сам высту­пил на шаг из тюрьмы.

  Рафаэль показал сначала на котомку ох­ранника, потом на свой рот, а потом на жи­вот.

-   Кушать! Ам-ам! Понял, статуя ты камен­ная?..

  Остроух догадливо замотал головой, порылся в своей котомке, вытащил кусок похожего на уголь камня, полил его густым асфальтом и протянул угощение черепашкам.

-   Эй, мы тебе не щебёночный завод, - воз­разил Рафаэль. - Мы такого не едим. Нам нужна только пицца, понял? Пицца... Чере­пашки - мутанты едят только пиццу. Камни нам не по вкусу, понял, мешок с щебёнкой?

  Все четверо в подтверждение слов Рафаэля убедительно мотнули головами из стороны в сторону, похлопывая себя по панцирю на жи­воте.

-   Постойте! - сказал Микеланджело. ­- Мы на востоке, а на востоке, как написано в моей научной энциклопедии с картинками, чтобы сказать «нет», нужно кивнуть голо­вой.

  Все четверо дружно закивали головами, едва не стукаясь подбородками по панцирю. Но на остроуха это не подействовало. Он ещё раз на­сторожил на них то левое, то правое ухо, потом снова протянул им несимпатичный каменный бутерброд.

  Рафаэль оттолкнул угощение и выразил на своем лице отвращение, какое только мог. Леонардо скривился и сплюнул себе под ноги.

  Охранник глянул на них своими невидящи­ми глазами и завалил вход в пещеру огромным камнем.

-   Ну, теперь он нас тут вообще голодными замурует в пещере, - печально изрёк Рафа­эль и с досады надкусил каменную веточку, которой ковырялся в зубах. - Вот так по­мрешь и даже перед смертью пиццы не попро­буешь.

-   Эйприл потеряла приёмник черепахос­вязи, - сказал Донателло, крутя настройку передатчика. - Она его потеряла, или его у неё отняли, или... нашей Эйприл уже нет в живых.

-   Мы здесь тоже, как в могиле, - печально сказал Микеланджело.

-   И главное - без пиццы, - ещё печаль­ней заключил Рафаэль.

* * *

  Через полчаса солнце снова заглянуло в тюрьму. Охранник отвалил у входа камень и выпустил в каземат с огромной руки пустын­ную черепаху.

-   Эй, ты! - крикнул часовому Леонар­до. - Мы не каннибалы. Если люди отказы­ваются есть обезьян, то почему черепашки-му­танты должны скушать своего четвероногого сородича?

  Но обладатель острых ушей их не стал слу­шать, а преспокойно уселся на камень перед входом. Он, очевидно, был очень музыкален. Взял в руки по небольшому камню и стал ими пристукивать друг о друга. При этом улыбка снова появилась на его обоих ртах.

  Сухопутная черепаха сделала пару робких шагов и спрятала голову под панцирем.

-   Ну а что, если этого четвероного собрата к нам запустили совсем не для еды, - попробовал догадаться Леонардо, - а с какой-то иной целью?

  Черепашки, как могли, наморщили лбы, изображая усиленную работу мысли.

-   Наверное, остроух нам принёс переводчи­ка, - предположил Рафаэль.

-   Разве бывают сухопутные черепахи-му­танты? - недоверчиво покосился на маленько­го пришельца Микеланджело.

-   А это мы сейчас увидим, - пообещал Ра­фаэль.

  Он стал на четвереньки перед маленьким гостем и легонько постучал по его панцирю, тихонько приговаривая:

-   Эй, ты, собрат на четырёх лапах, ты уме­ешь говорить по-человечески?

  Сухопутная черепаха осторожно высунула головку из-под панциря, повела бусинками-глазами то в одну, то в другую сторону, по­том сказала очень тихо, но достаточно по­нятно:

-   По-человечески разговаривать я не умею.

-   Как же это так - ты не умеешь, а разговариваешь со мной? - удивился Рафаэль.

  Черепаха снова втянула голову в панцирь и пробормотала оттуда:

-   Я говорю с вами по-своему, как только умею. Других языков я не знаю.

-   Как же ты с нами говоришь, если ты рта не раскрываешь? - снова удивился Рафаэль.

  Остальные черепашки-ниндзя удивлённо примолкли, чтобы не пропустить ни одного слова неожиданного собеседника с коротким хвостиком и на четырех лапах.

-   А мне и незачем раскрывать рот, - от­ветил нежданный визитёр. - Когда в горе стоит тонкий гул и остроухи становятся таки­ми настоящими, что их можно даже пощу­пать, я начинаю понимать любую речь и гово­рить, не раскрывая рта.

  Черепашки-ниндзя удивлённо перегляну­лись, а Микеланджело с ошарашенным видом почесал затылок под панцирем:

-   Чудеса да и только! Почему же я остро­ухов не понимаю?

-   Потому что мы неместные обитатели, ­- шикнул на него Леонардо и тоже опустился на четвереньки рядом с Рафаэлем, чтобы за­глянуть в глаза говорящей сухопутной чере­пахе.

  Она уже смело вытащила голову из панци­ря и с интересом рассматривала огромных сородичей.

-   Куда мы попали? - спросил Леонардо, заглядывая маленькому собеседнику в малень­кие глаза.

-   В тюрьму к остроухам. Тут раньше сиде­ли большие двуногие черепахи, только они были без панциря и не зелёные, а белые. Это их кости валяются во дворе.

-   Откуда они взялись?

-   Прилетели на больших блестящих птицах и стали складывать камни и выравнивать высохшее озеро для других больших птиц.

-   Я тебя не про американцев наших, а про остроухов спрашиваю. Эти откуда при­летели?

-   Все наши сухопутные братья тоже этому удивляются. Не было их и не было, потом вдруг взялись откуда-то, когда на высокой горе что-то зажужжало. Нам рассказывали, что, когда самый старый отец из нашего племени был ещё маленьким черепашонком...

-   Потом будем твои сказки слушать... - ­перебил его нетерпеливый Леонардо. - Ска­жи, почему нас хотят накормить камнями?

-   Не знаю. Остроухи всё меряют на свой аршин, вот и кормят вас своей пищей. Все че­репахи из нашего племени знают, что остро­ухи едят камни. А нам такое угощение не нравится, - заверил черепашек их сухопут­ный соплеменник.

-   Нам, кстати, тоже, - скривился Рафа­эль. - Мы предпочитаем пиццу. А зачем они тебя бросили к нам в тюрьму?

-   Я тоже этого не знаю. Я грелся на сол­нышке перед норой. Остроух сгрёб меня в ладонь и отнёс к вам. Может быть, чтобы вам не так грустно одним тут было.

-   А кто они такие, ваш самый старый отец вам не рассказывал? - спросил Дона­телло, который на всякий случай записывал весь разговор на портативный диктофон, ко­торый положил перед самым носом сухопутного гостя.

-   Я и сам их только недавно узнал, повторяю, как только они после тонкого гула из го­ры сами собой из воздуха появились, - убе­дительно замотал головой из стороны в сторо­ну словоохотливый гость. - Прежде их тут никто не замечал, а ночью они снова куда-то улетают.

  Рафаэль пододвинул к себе поближе черепаху и дал знак руками, чтобы все замолчали, а сам сказал:

-   Ну вот, вы будете тут всякий раз вопросы у него выспрашивать, а до главного никак не докопаетесь... А ты сам чем питаешься?

-   Корешки выкапываю да редкие листочки на чахлой траве ощипываю, - ответил маленький собеседник. - А когда есть нечего, я за­рываюсь в землю и сплю.

-   А ты на самом деле умеешь разговаривать с охранником? - вмешался в разговор неугомонный Леонардо.

  У него в голове зародилась какая-то идея, поэтому он сейчас пританцовывал на месте от нетерпения.

-   Наверное, - ответила сухопутная чере­паха. - Ведь он мне, кажется, сказал, когда пнул для знакомства ногой: «Пойди спроси, что твоим зелёным братьям в тюрьме надо!» А может быть, это мне только показалось. Я ведь и сам совсем недавно научился разгова­ривать.

-   Что же ты раньше об этом молчал, ­- подпрыгнул от нетерпения Леонардо, - что ты умеешь с ним мысленно разговаривать?

-   А вы раньше меня об этом не спрашива­ли, - медленно растягивая слова, ответил их юный гость.

-   Тогда ты пойди и скажи охраннику, что­бы он принёс нам еду, которая лежит в рюкза­ках. Наши рюкзаки остались в роще на холме. Там наша любимая еда. Другого мы ничего не едим.

-   И даже луковицы дикого лука? - уди­вился сухопутный сородич.

-   Лук едим мы только в пицце в жаренном виде, - тоном завзятого гурмана высокомерно ответил Рафаэль.

-   И вам совсем не нравятся корневища ди­кого ревеня? - округлил от удивления и без того круглые бусинки-глазки их незваный гость.

-   Нам совсем не нравится, когда маленькие болтают без дела с большими, - строго прикрикнул на него Донателло, выключая дикто­фон. - Иди и скажи охраннику, о чём тебя просят.

-   Мы хотим, чтобы нам принесли рюкзаки с пищей, которые остались на поле битвы, -повторил Леонардо, которому не понравилось, что Донателло собирается командовать вместе него, добровольно избранного командира.

-   Ладно, пойду, - охотно согласился ма­лыш. - А вы никуда не уйдёте отсюда?

-   Хотели бы, да не получится, - вздохнул Микеланджело.

-   Тогда я пошёл, - задорным голоском со­гласился сухопутный посланник.

-   Иди побыстрей, - прикрикнул на него Рафаэль.

-   Пойду, только вы на меня не кричите... Вам вообще повезло, потому что я самый быст­рый бегун в моей семье. Никто со мной по бегу не сравнится, - похвастался малыш, задержавшись на пороге.

-   Иди, и не болтай, - сказал Леонардо и сделал вид, что нахмуривает брови, если бы они у него только были.

  Маленькая черепашка скрылась в дверном проеме и повернула за угол, где пристроился на солнышке охранник.

-   Повезло нам с этим скороходом, называ­ется, - буркнул Микеланджело.

-   Ох и не говори, - согласился Рафаэль, ­- такого только за смертью посылать.

-   Эти сухопутные черепахи такие копу­ши! - затопал от нетерпения ногами Лео­нардо.

-   Умел бы я с этим каменным истуканом договориться, сам бы десять раз сбегал, - за­ключил Донателло.

  Наконец в проёме показалась острая мордоч­ка с бусинками-глазами.

-   Зачем вы на меня ругаетесь? Я ведь хочу вам приятное сделать, а вы на меня ругаетесь. Так я вообще никуда не пойду, а вы останетесь голодными.

-   Так ты ещё никуда не ходил!!! - хором воскликнули разгневанные черепашки-ниндзя.

-   Остроух обходит по кругу вашу тюрь­му, - беспомощно развёл лапами малыш. - Я лучше в другую сторону пойду, чтобы попасть ему навстречу.

  Черепашки-ниндзя буквально задохнулись от немого возмущения.

  Самое малое через полчаса их новый при­ятель возвратился с приятным известием:

-   Остроухи согласны выполнить вашу просьбу!

-   Когда??? - снова хором выкрикнули черепашки-ниндзя, обступив со всех сторон доб­рого вестника.

-   Как можно скорее, - горделиво пообе­щал самый быстрый скороход в своей черепа­шьей семье. - Я пойду за вашей едой.

-   Да уж, ты парень скорый на ногу, - про­ворчал Микеланджело.

-   Тогда я пошёл!!! - заверил их обрадован­ный малыш.

  Он, как и все дети, любил, чтобы его хва­лили.

Глава 16. Черепашки обдумывают план побега

  Всего лишь через полдня в пещеру проследо­вал между широко расставленными ногами охранника-остроуха целый караван пустынных черепах с упакованными в мешочки полуфаб­рикатами пиццы на спине. В самом конце тор­жественной процессии на живом щите из четырёх черепах ехала чудо-печка Рафаэля.

-   Ура! Мы спасены! - закричал Рафаэль и кинулся от радости обнимать своих прияте­лей-ниндзя.

-   Мы спасли пока только свой живот, ­- сдержано уклонился от его объятий Леонар­до. - Нам нужно спасти Эйприл, а если удаст­ся, то и наши жизни. Почему командир вам всякий раз должен напоминать об этом?

  На то, чтобы замесить тесто для пиццы, у Рафаэля ушла последняя фляга с дистиллированной водой. До сих пор в этой пустыне они не встретили ни ручья, ни колодца. И мешоч­ков с мукой хватило только на четыре пиццы. Остальные припасы оставались далеко на краю соляного озера в черепахомобиле.

  У Леонардо оставалась последняя бутылка кока-колы.

-   Всё кончено, - сказал он. - Прежде, чем умереть от голода, мы умрем от жажды.

-   Не беда, - приободрил друзей Рафа­эль, - мы подружились с местными черепаха­ми. Эти пустынные обитатели раздобудут нам всё, что нужно.

-   Они же местные, все входы и выходы тут знают, - согласился Донателло.

  Он очень тщательно выбирал место, куда ступить своими косолапыми ногами. Сухопут­ные черепахи заполнили всю каменную тюрь­му. Рафаэлю едва хватило пространства, чтобы построиться со своей походной печкой для вы­печки пиццы.

  Пустынные собратья окружили черепашек-­ниндзя полукругом и высоко поднимали голо­вы, чтобы лучше учуять незнакомый аромат.

-   У-у, - жалостливо протянул Рафаэль. - На такую бейсбольную команду никакой пиц­цы не напасёшься.

-   Не будь жадиной, - сказал ему Леонардо.

  Каждому из четвероногих гостей дали попро­бовать по крошке пиццы. Они с достоинством кивали в знак благодарности, но никто не про­ронил ни слова. Словоохотливым в этой большой семье оказался только тот самый малень­кий черепашонок.

  Попробовав неизвестного кушанья, пустын­ные черепахи гордо и медленно удалились, неторопливый топот маленьких ног по крайней мере ещё с полчаса раздавался за каменными стенами, окружавшими грозную тюрьму.

-   Им понравилась наша пицца? - спросил у малыша Рафаэль, который с некоторых пор считал сам себя непревзойдённым кулинаром по приготовлению пиццы.

  Правда, его товарищи нечасто подтверждали его мастерство, особенно, когда пицца у Рафаэля пригорала.

-   У каждого народа свои вкусы, - уклон­чиво ответил за своих сородичей новый зна­комец.

-   «Каждый кулик своё болото хвалит», - ­процитировал на память Микеланджело строчку из своей любимой книги «Болотные мотивы».

-   А что такое болото? - удивлённо спросил маленький помощник.

  Теперь уж настало время удивлённо перегля­нуться черепашкам-ниндзя.

-   Чему тут удивляться? - проворчал Ми­келанджело. - Откуда пустынным жителям слышать про болото?

  Он наклонился к малышу и примирительно постучал его по панцирю:

-   Болото - это там, где всегда приятно пахнет.

  Остальные черепашки-ниндзя тоже, стоя на коленях, снова окружили своего добровольного помощника.

-   А ты почему с нами остался? - спросил Рафаэль. - У тебя, наверное, сердце доброе и аппетит хороший.

-   Мне с вами веселей, - ответил черепашо­нок и задорно задрал крошечный нос.

-   Даже в тюрьме? - переспросил его бурч­ливым тоном Микеланджело.

-   А в пустыне всё равно, как в бескрайней тюрьме, - вздохнул черепашонок. - Тут у нас не бывает никаких интересных событий, а с ва­ми весело.

-   Тебе так понравилась наша компания? - ­спросил Донателло.

-   Ага, - весело признался черепашо­нок. - Вы такие красивые, зелёные.

-   Это оттого, что мы родились в воде, - по­учительно заметил Леонардо.

-   А что такое вода? - удивлённо поднял голову из-под панциря малыш.

  Черепашки-ниндзя расхохотались, хватаясь за панцирь на животе.

-   Разве такое вдолбишь в голову маленькой пустынной черепахе? - буркнул Микеландже­ло. - Вода это такая белая кровь, без которой не бывает жизни.

-   Вот попробуй, - сказал Леонардо.

  Он протянул новому приятелю бутылочку с последними каплями кока-колы. Черепашо­нок в ужасе отшатнулся и сказал с отвращением Леонардо:

-   Я не вампир, чтобы пить чужую кровь.

-   А разве в пустыне бывают вампиры? - спросил Донателло.

-   Я тоже об этом не читал в моей энциклопедии, - поддержал его Микеланджело.

-   Кровососов и у нас хватает, - грустно покачал головой черепашонок.

-   И то правда, - согласился Микеланджело, - где их только нет?

-   Наш народ ни у кого не пьёт кровь, - гордо заявил их маленький друг.

-   Ты нас не понял, - сказал Леонардо. - В кровь это чудо-жидкость превращается толь­ко тогда, когда попадает внутрь организма.

  Он снова протянул черепашонку бутылку с последними каплями кока-колы. Тот пересе­лил себя и героически проглотил эти последние капли.

-   Теперь у меня зелёная кровь, как у вас? - неожиданно спросил он, пытаясь подняться на задние лапы, чтобы казаться повыше.

-   Кровь всегда красная, - ответил за всех Микеланджело.

  Охранник из интереса заглянул в камеру и недовольно пристукнул по земле древком ко­пья. Остроухи двигались как-то странно: сдела­ют резкий выпад или движение и застынут каменным изваянием на полчаса.

-   Остроух приказывает мне уйти, - забес­покоился черепашонок, втягивая голову.

-   А как тебя зовут? - спросил Леонар­до. - Чтобы мы знали, кого благодарить за по­мощь.

-   А что это такое - «зовут»? - удивился их гость.

  Теперь он разговаривал еле слышным шёпо­том, чтобы его не услышал охранник, который понимал мысли обитателей пустыни, но никак не мог договориться ни о чём с черепашками-ниндзя.

-   Понятно, - почесал затылок Микеландже­ло. - Трудно разговаривать с пустынными мутантами, которые поумнели только позавчера.

-   У каждой черепахи есть имя, - сказал Рафаэль. - Вот у нас наши имена написаны на поясе - Рафаэль, Донателло, Микеланджело и Леонардо.

-   А если у меня нет такого пояса? - пе­чально спросил черепашонок.

-   Тогда я буду называть тебя Мак-Тертель, тебе понравится? - спросил Микеланджело, полистав свою книжку.

-   А тебе?

-   Мне очень нравится. Это главный герой моего любимого комикса со стихами, - отве­тил Микеланджело.

-   Ну, тогда мне тоже нравится. Я тоже хо­чу быть главным героем.

  Остроух снова стукнул древком копья в по­рог. Мак-Тертель поднял голову и телепатиро­вал ему что-то мыслями, чего черепашки-нинд­зя не смогли понять.

-   Мак-черепашка, как бы нам выйти от­сюда? - тихо спросил Леонардо, не зная, ус­лышит ли его слова грозный тюремщик-ост­роух.

-   Куда?

-   Да хотя бы к соляному озеру, - сказал Рафаэль.

-   Выйти к озеру можно через дверь, - из­рёк черепашонок, - а потом прямо вниз по подножию горы дорога приведет вас к самому озеру.

-   Там же охрана во дворе тюрьмы, ум­ник, - сердито прошипел ему Леонардо на са­мое ухо, оглядываясь на остроуха.

  Мак-Тертель покачал головой. Его малень­кий ум пока не понимал такого оборота собы­тий. Но он всё-таки надолго задумался, потом тихо сказал:

-   Остроух сидит на камне перед входом, так?

-   Ну, так, - кивнули ему черепашки­-ниндзя.

-   А ведь он может сидеть на большой ста­рой черепахе вместо камня?

-   Конечно, ему так будет даже удобней, ­- согласился Леонардо, самый сообразительный из всех, как ему это самому всегда казалось.

-   Тогда я уговорю самую старую и самую большую тётушку из наших мест, она вам по­может. Ночью она сдвинет камень у входа, на котором любит сидеть остроух, и сама ста­нет на место этого камня. Старушка очень об­радуется вам помочь. А вы за это дадите ей ка­кое-нибудь имя.

-   А разве сама она не может выбрать себе имя? - удивился Донателло, грызя от досады ногти.

-   У нас до сих пор никто этого не делал, ­- чистосердечно признался Мак-Тертель. - Тё­тушка очень захочет, чтобы ей в благодарность дали имя.

-   Не забивай нам голову своими пустяка­ми, малышня. Рассказывай про свой план, ­- поторопил его Леонардо, приплясывая от не­терпения на месте. - Хватит болтать чепуху. А если остроух на входе усядется на твою тё­тушку, что с этого будет?

-   Остроух на солнышке быстро заснёт. А тётушка - самая медлительная черепаха во всех окрестностях соляного озера Найрахтнор. Она медленно, миллиметр за миллиметром, будет отвозить охранника все дальше и дальше от входа. Остроух даже не проснётся.

-   А если он всё-таки проснётся? - недовер­чиво спросил Донателло, откусывая последний заусенец на ногте.

-   Он уже будет слишком далеко, чтобы по­мешать вам убежать из тюрьмы.

-   Недурно придумано, - согласился Лео­нардо, потирая лоб под повязкой.