Тайна Древнего Египта — стр. 7

-   А как удалось это установить? - Эйприл зажала в зубах конец ручки.

-   На некоторых сосудах для вина, найденных в гробнице, стоит дата - 13-й год правления Хоремхеба. Останки царицы плохо сохранились. Ре­конструированный череп представляется скорее широким и низким, кости тонкие, что свидетель­ствует о плохо развитой мускулатуре женщины. Супруга фараона была маленького роста - около 151 сантиметра. По останкам можно определить, что она страдала рядом болезней.

  Эйприл приготовилась записывать.

-   На костях видны так называемые линии остановки роста.

-   Что это значит? - попросила уточнить Эйприл.

-   То, что в детстве ее питание было недостаточным.

-   Сомневаюсь, что в царской семье возникали проблемы с едой, - борясь с зевотой, сонным голо­сом проговорил Микеланджело.

-   Вы правы, это могло быть связано скорее все­го с болезнями. Значительно утолщенные кости черепного свода указывают на длительную анемию или эндокринные нарушения. Преждевременное выпадение зубов можно объяснить авитаминозом и недостаточным питанием во взрослом возрасте, но эти изменения мог ли быть связаны и с несколь­кими тяжелыми родами, которые перенесла цари­ца, о чем свидетельствуют и патологически изме­ненные тазовые кости.

-   Для одной царицы болезней не много ли?­ - осторожно заметил Рафаэль.

-   И сколько детей было у Мутноджемет?­ - стараясь правильно выговорить имя царицы, спро­сил Донателло; он лежал на спальном мешке, под­ложив руки себе под голову.

-   Истории неизвестен ни один потомок Хорем­хеба: дети, видимо, умерли при родах или в ран­нем возрасте. Состоянием здоровья царицы можно объяснить и ее отход от общественной жизни на четвертом году правления Хоремхеба. Больная Мутноджемет несколько раз пыталась родить фараону законного наследника. За последнюю попыт­ку она, вероятно, заплатила жизнью.

-   Но ведь фараон мог иметь несколько жен. Разве он больше не женился? - Рафаэль, сделав удивленные глаза, вопросительно посмотрел на профессора Арнольда.

-   Фараону в год смерти Мутноджемет было не менее 63 лет. Он больше не женился и не оставил после себя наследника. Преемником он назначил своего любимца, опытного воина, а впоследствии близкого советника Прамесса, сына офицера Сети. После смерти Хоремхеба тот стал под именем Сети 1 основателем новой 19-й династии.

  Эйприл. многозначительно улыбнулась, посмо­трев на профессора Брэдли. Тот понял в чем дело и в знак согласия кивнул головой.

-   А ведь профессор Брэдли привез нас сюда, чтобы разгадать загадку деревянного сфинкса, внутри которого был найден папирус. В нем гово­рилось о судьбе молодого архитектора Мересу.

-   Да-а, - вскочив со спального мешка, подхва­тил Донателло разговор, начатый Эйприл, - Ме­ресу был сыном простого землевладельца, а потом получил титул высших сановников в древнем Егип­те, потому что он был другом фараона.

-   Профессор Брэдли, что-то я не совсем по­нимаю, в чем же тайна деревянного сфинкса, раз вы так много знаете, - профессор Арнольд пожал плечами.

-   Еще в 1881 году при помощи местных жите­лей нашли недалеко от Долины Царей потайную гробницу, в которой лежало более сорока мумий фараонов. Это было настоящей сенсацией!

-   Да, я знаю об этой находке, и что же? - за­явил профессор, пытаясь понять, к чему клонит коллега.

-   В грубо и, видимо, наскоро высеченной пеще­ре покоились, сложенные друг подле друга, могу­щественные владыки древнего Востока, чьи имена были известны всему миру, но которых никто и не мечтал увидеть собственными глазами. Потребовалось, однако, много времени, чтобы убедиться, что все мумии были перевезены сюда после ограб­ления их погребений. Некоторые даже лежали в чужих саркофагах. И вот, сопоставляя надписи на саркофагах и надписи на пеленах, в которые были завернуты мумии, с ранее известными папи­русами, ученые установили, чьи это мумии. Позже в тех же местах обнаружили еще несколько тайных захоронений с саркофагами. Среди предметов, найденных вместе с мумиями, был и деревянный сфинкс размером в рост человека. Этого сфинкса нам подарили, когда мы покидали Египет. А по­том... по некоторым причинам я стал подозревать, что сфинкс внутри полый и что там, следовательно, могут храниться предметы или документы, пред­ставляющие научную ценность. Не буду вам рас­сказывать, сколько мне пришлось повозиться с этим сфинксом, пока подтвердилась догадка. И что бы вы думали? Деревянный сфинкс из потайной гробницы также оказался саркофагом, но саркофа­гом совершенно необычным, сделанным не в форме человеческой фигуры, а в форме сфинкса из двух кусков редкого эбенового дерева. Это обстоятель­ство указывало, что мумия, которая лежит в сарко­фаге, принадлежит если не фараону, то, во всяком случае, члену царской фамилии. Саркофаг, очевид­но, был раньше оббит листовым золотом, позже ободранным грабителями. Никаких надписей на саркофаге не было. И все же мы можем с уверен­ностью отнести его к началу Нового царства, а точнее - к 1424-1400 годам до нашей эры.

-   Разве мыслима такая точность? - спросила Эйприл. - Как можно установить время изготов­ления предметов древности, когда на это нет прямых указаний?

-   В данном случае это было нетрудно. На груди сфинкса сохранились контуры солнечного диска с лучами, протянутыми в виде рук. А такое изо­бражение могло быть сделано лишь в период цар­ствования фараона Аменхотепа IV. Это любопыт­нейшая личность! - профессор обратился за под­тверждением к профессору Арнольду.

  Профессор Арнольд внимательно слушал, скрес­тив руки на груди, но, почувствовав, что от него хотят услышать какую-то информацию, поднял го­лову и заговорил:

-   Всю жизнь Аменхотеп IV боролся за объеди­нение государства, преодолевал отчаянное сопро­тивление жрецов и землевладельческой знати, дер­жавшей в своих руках большие княжества, - он замолчал, слегка наклонив голову.

-   В борьбе со жрецами и аристократией Амен­хотеп был вынужден опираться на мелких земле­владельцев - немху. Этому фараону, пожалуй, нельзя отказать в последовательности. Если мож­но установить неограниченную монархию на земле, то почему бы не сделать этого и на небе? И Амен­хотеп запретил поклонение древним божествам, уничтожил их изображения и имена на всех памят­никах и установил поклонение единому богу солн­цa - Атону. Фараон покинул ненавистную ему столицу Фивы, или (по-египетски) Уасет, и построил себе в Среднем Египте новую роскошную резиденцию - город Ахетатон. Даже свое имя Аменхотеп сменил на Эхнатон. После смерти Амен­хотепа восторжествовала жреческая реакция, все новшества были уничтожены, новый город разру­шен, а самое имя Аменхотепа исключено из списка фараонов...

-   Но, профессор Брэдли, - обиженно сказал Донателло, - почему обо всем этом мы узнали от вас только теперь?

-   Мне не хотелось слишком утомлять вас подробностями.

-   Ничего себе! - возмутился Микеланджело.­ - Ведь многое же теперь проясняется.

-   Что именно? - профессор Брэдли, казалось, горел от возбуждения. Он опять сел за стол.

-   Текст папируса, честно говоря, мне был не совсем понятен без этих, как вы говорите, подроб­ностей. Помню начало: «Велик и всесилен бог Атон - единый, который создал себя сам. Велик и всесилен Эхнатон - повелитель Верхнего и Ниж­него Египта». Раньше оно казалось мне бессмыс­ленным, ну, нечто вроде необходимой заставки. А сейчас я представляю, как же тяжело было этому Эхнатону среди людей, которые его ненавидели,­ - Микеланджело задумался.

-   Ну да, - добавил Рафаэль, - как же было фараону, этому Аменхотепу, который потом стал Эхнатоном, не любить молодого архитектора Ме­ресу. Наверное, сыновья фараона ненавидели свое­го отца за это.

  Оживленную беседу прервал профессор Ар­нольд:

-   Мы, однако, засиделись. Темнеет здесь быст­ро, пора расходиться. Рад был познакомиться с вами.

  Брэдли вышел из палатки вслед за профессором Арнольдом. Некоторое время еще были слышны их голоса, но черепашки устали за долгий день и уже не вникали в разговор. Они устроились на спальных мешках и вскоре уснули. Эйприл ждала, когда вернется в палатку профессор Брэдли. Она сидела за столом на стульчике, подобрав под себя ноги. И думала: «Хорошо бы снова завтра пригла­сить доктора, чтобы тот еще раз осмотрел Леонар­до». Потом и она легла на свой спальный мешок. Сон не мог овладеть ею долго. Разговоры оживили богатое воображение. Эйприл представляла, как выглядел архитектор Мересу, каким он был благо­родным человеком, раз сам фараон оказал ему такое внимание. Наконец, Эйприл взяла книгу, которую привезла с собой. Свет от фонарика падал на страницы. Читать было скучно, и ей вспомни­лись слова из какого-то романа: «…читал скучную книгу, уснул, во сне приснилось, что опять читаю, проснулся от скуки - и так три раза».

  Профессор Брэдли вошел тихо, чтобы никого не разбудить. Увидев, что Эйприл еще не спит, он спросил, укладываясь спать:

-   Ну что, не жалеешь, что поехала?

-   Да ну что вы, это просто здорово! - шепотом воскликнула она. - Здесь все так интересно, да и общение с умными людьми приносит много радости.

-   Ну хорошо, будем спать.

Глава 17. Призраки в пустыне

  Утром первым проснулся Леонардо. Он попы­тался сесть, но был еще так слаб, что панцирь пере­тягивал его тело назад. Рядом с ним лежал Дона­телло. Леонардо тихо позвал:

-   Донателло!

  Донателло сразу же проснулся, одним рывком вскочил на ноги.

-   Это я тебя позвал, друг.

  Донателло упал на колени перед Лео.

-   Как ты себя чувствуешь? Болит что-ни­будь? - он окинул взглядом лежащего Леонардо.

-   Все нормально, только слабость большая, да руки и ноги не слушаются. А что говорил профес­сор Брэдли?

-   Он тебя спас, разве ты не помнишь?

-   Нет, мало что помню. Этот яркий свет из глаз сфинкса...

-   Жуткое зрелище, - бросил Донателло.

-   Он буквально пожирал меня изнутри, я хорошо это чувствовал, - глаза Леонардо расширились и округлились, голова его приподнялась, но тут же резко опустилась на прежнее место.

-   Леонардо, если бы не профессор Брэдли...

-   Расскажи мне, что он сделал, как он меня спас?

-   Он отгадал загадку сфинкса.

-   Да? И каков был ответ? Ведь я мог попасть в пасть этого чудовища и сгореть там. Ты пони­маешь? - Леонардо вопросительно смотрел на До­нателло.

-   Это - человек.

-   И все, так просто?

  Микеланджело и Рафаэль открыли глаза почти одновременно и удивились, что Донателло разговаривает с Лео.

-   Вот это да! Здорово!

-   Леонардо пришел в себя!

  Профессор Брэдли, а за ним и Эйприл подошли к уже стоящим полукругом черепашкам у спаль­ного мешка, на котором лежал Леонардо.

  Потирая глаза, Эйприл суетливо спросила:

-   Может, доктора позвать?

-   Думаю, не стоит, - успокаивающим тоном произнес профессор Брэдли, - а вот накормить нужно, чтобы силы поскорее восстановились.

  Эйприл ушла за едой.

-   Профессор Брэдли, - окликнул Леонардо ученого, отходившего от него.

-   Да-а, - тот оглянулся.

-   Спасибо вам, - глаза Леонардо заблестели.

-   Все в порядке. Друзей своих тоже поблагодарите.

-   А откуда вы знали ответ?

  Присаживаясь на стульчик, приглаживая свои волосы, профессор Брэдли произнес:

-   Для меня эта загадка оказалась не сложной. Когда-то я изучал мифологию, так вот там я прочел о царе Эдипе, думаю, потом как-нибудь я расскажу вам о нем. А сегодня, - сделав паузу и посмотрев на черепашек-ниндзя, профессор добавил, - мы пойдем в пустыню...

-   Здорово! - крикнул Микеланджело.

-   Приключения продолжаются! - торжествовал Рафаэль.

  Черепашки подпрыгивали на месте от радости, переполнявшей их. Но вскоре они успокоились, обратив взгляды на Леонардо.

-   Вот-вот, и я говорю, пойдут не все. Кто-нибудь останется присматривать за Леонардо, ­требовательно сказал профессор.

  К этому моменту вернулась Эйприл с завтраком. В палатке ее встретило молчание.

-   Что притихли? - входя, поинтересовалась она. - Мне казалось, я слышала какие-то восторженные крики.

-   Кто останется присматривать за Леонардо? - послышался вопрос Донателло.

  Черепашки молчали, опустив головы.

-   Видно, придется остаться мне, - обреченно произнесла Эйприл. - Идите уже, ладно.

  Вскоре профессор Брэдли, Донателло, Мике­ланджело и Рафаэль пошли в пустыню. Мелкий песок набивался в сандалии профессора и начинал натирать ему пальцы. Профессор то и дело останав­ливался, вытряхивал его. Но потом перестал это делать, махнув рукой.

-   Вы только представьте, что время перенесло нас в древние города, которые существовали на этой земле тысячи лет тому, - профессор Брэдли решил по пути поделиться информацией.

-   Представили, что дальше, - вздохнул До­нателло.

-   А глаза закрывать надо? - пошутил Микел­анджело.

-   В пустыне представить и не такое можно, - ­таинственным голосом заметил Рафаэль.

-   Выжженная солнцем земля. Уже много дней дует хамсин...

-   Название какое-то рыбное, - хихикнул Ми­келанджело.

-   А что это? - спросил Донателло.

-   Донателло, ты меня удивляешь, - возмутился Рафаэль, - разве догадаться трудно: тебе же сказали, что дует, а что может дуть, если не ве­тер. А?

-   Это - палящий ветер пустыни Сахары. Дует день за днем, поднимает тучи мельчайшей пыли, которая покрывает сплошным слоем растения, по­стройки, одежду. В это время года, почти на два месяца, вплоть до нового разлива Нила, замирает жизнь в древнем Египте. Лишь чиновники - не­утомимые и вездесущие сборщики податей - рыскают из селения в селение. Каждая вторая кор­зина урожая должна быть сдана в казну. И горе тому, кто не заплатит подати. Его хватают, кладут на землю и долго бьют плетьми или палками, потом связанного бросают в канаву. «Его жена и дети свя­заны перед ним; его соседи бросают все и бегут...»

-   А где же правосудие? - недоумевал Донателло.

-   На стороне богатых, где же еще, - пожимая плечами, ответил Рафаэль.

  Профессор продолжал:

-   На раны несчастного оседает пыль, поднятая ветром пустыни, но никто не поможет ему. Ведь фараону нужно много богатств - он строит новую столицу. Летят, закручиваются, уносятся в небо пыльные вихри. Солнце висит в мгле, словно бубен из красной кожи гиппопотама. И уже с другой стороны доносятся глухие удары палок, свист пле­тей, отчаянные вопли истязуемых. «И оторви зем­лепашца от труда его, и пусть он работает больше, чем могут сделать его руки...»

  Руки черепашек-ниндзя сжались в кулаки; герои готовы были броситься на защиту того, кто в ней нуждался.

-   Спокойнее, друзья мои, - профессор Брэдли улыбнулся, - ведь это только рассказ.

-   Смотрите-смотрите! - крикнул Рафаэль.

-   Какая-то странная процессия движется по дороге! - занервничал Микеланджело.

  Черепашки остановились, профессор Брэдли по­следовал их примеру.

-   Ну вот, допредставлялись. Кажется, мы и вправду оказались в древнем Египте. Объясните им... что мы из будущего, - кто нам поверит, - ­растерянно высказался Донателло.

  Им навстречу шли чиновник и жрец. Одежды их были покрыты пылью, лица грязны, - эти люди шли издалека. В тесном кольце вооруженных вои­нов брели полуголодные рабы, на их плечах - за­крытые пологом носилки. На носилках - тяжелые саркофаги; а внутри - мумии фараонов. Их по­гребения были разграблены в разное время, и те­перь мумии переносили в новые гробницы, в месяц ветра и бурь, чтобы как можно меньше людей знало о втором посмертном путешествии властителей Египта.

  Странная процессия собралась возле дикого без­людного ущелья. Никто не обращал внимания на черепашек и на профессора. Отсюда отпустили чиновников, надсмотрщиков за рабами. Остались только воины и рабы-носильщики.

  Ошеломленные неожиданной картиной, чере­пашки не могли сдвинуться с места, наблюдая со стороны за происходящим.

-   Не возьму в толк, это что: кино снимают? - ­спросил Рафаэль.

-   Это призраки, - тихо ответил профессор Брэдли.

-   А это еще кто такие? - недоумевал Микел­анджело.

-   Земля здесь проклята, вот и маются души между небом и землей, не могут найти себе по­коя, - профессор Брэдли сделал несколько шагов по дороге.

-   Вы куда? - испуганно позвал шепотом До­нателло.

-   Пойдемте.

-   Нет, постоим, интересно, чем все закончится, - возразил Рафаэль.

  Черепашки одобрительно глянули на Рафаэля.

-   Бесплатное кино, - увереннее заметил Ми­келанджело. - Хорошо бы еще по стаканчику колы!

  Профессор Брэдли остановился.

-   Что ж, можно постоять, спешить некуда.

  Дальше процессию повели двое: жрец бога Атона и человек на пальце которого сверкал перстень самого фараона - знак безграничной власти.

  Впереди покачивалась черная деревянная фи­гура шакала. Это бог смерти Анубис провожал души умерших. За тем шла вереница носильщиков, а за ними отряд воинов. Не было здесь обычных для таких процессий плакальщиц, не слышалось погре­бальных песен потому что этот путь хотели сохра­нить в тайне.

  В пустынном ущелье уже давно работали рабы-­каменотесы. Они выламывали из гор огромные камни. Надсмотрщик чертил на скале линию входа в будущую пещеру. Рабы медленно, с величайшим трудом высверливали в камне глубокие отверстия, вбивали деревянные клинья, затем поливали клинья водой. Дерево разбухало и разрушало ска­лу, отваливалась каменная глыба. Затем все повто­рялось сызнова. Так вырубались глубокие гроты с длинными коридорами и узкими входами. Работа наконец была закончена. Надсмотрщики ожидали обещанной платы, рабы - облегчения своей учас­ти, а некоторые наиболее усердные - долгождан­ной свободы.

  Погребальная процессия подошла к огромной скале, скрывающей от взоров наиболее глубокую часть ущелья. Дальше пошли только рабы, они по­несли носилки с саркофагами. Жрец и посланец фараона указывали им путь и торопили:

-   Помните, нужно закончить все до восхода солнца. Знайте: богатые дары ожидают усердных!

  Рабы внесли саркофаги в пещеру, внутренние входы тщательно замуровали, а внешние завалили камнем.

  Теперь надсмотрщики, рабы-каменотесы и рабы-­носильщики отправились в обратный путь. Они шли вместе, и каждый думал о своей доле награды. Вот они приблизились к скале, где у костров их ожидали воины фараона.

  Черепашки заволновались, предчувствуя при­ближающуюся трагедию.

-   Похоже, это кино плохо кончится, - с трево­гой в голосе сказал Донателло.

-   Зачем воины окружают пришедших, и что это шепчет жрец на ухо военачальнику? - всполошил­ся Рафаэль.

-   Кажется, час расправы настал, - произнес Микеланджело.

  Жрец отошел от военачальника, а тот подал знак, и поднялись, сверкнули серповидные бронзовые мечи.

-   Черепашки, вперед! - скомандовал Донател­ло. - Не дадим им умереть!

-   Куда же вы! - вслед убегающим черепаш­кам кричал профессор Брэдли.

  Но их было не остановить. Черепашки подоспели вовремя и бросились на воинов. Донателло нанес одному из них такой страшный удар в грудь, что тот зашатался и рухнул на песок. Воин, на какого ринулся Микеланджело, упал навзничь, сражен­ный ударами мощных кулаков, которыми ниндзя с быстротою молнии барабанил по его черепушке.

  Тем временем Рафаэль мощным пинком в живот свалил еще одного воина, который напал на него с кинжалом. Затем, обнажив короткий меч, он бросился в толпу воинов, приготовившихся оборо­няться.

  Скрестив руки на груди, профессор Брэдли стоял на дороге, как безучастный зритель.

-   Мерзкое отродье! - кричал, тяжело дыша, Донателло.

  Вскоре еще несколько поверженных воинов рас­пластались на песке. Профессор видел, как Ра­фаэль отразил удар тяжелого меча и молниенос­ным движением рассек горло врага. Из раны хлы­нула кровь. Раненый схватился левой рукой за горло и стал медленно отступать. Он громко хри­пел и размахивал мечом, не подпуская к себе Ра­фаэля. Тот попытался нанести еще один удар, но воин, истекая кровью, парировал его и бросился бежать. Рафаэль побежал за ним. Противник оста­новился и развернулся, затем взмахнул мечом, намереваясь поразить Рафаэля. Тот уклонился. Соперники скрестили мечи. Рафаэль вонзил кли­нок в живот врага.