против Тренидатов — стр. 8

  Черепашки уже не слушали, что говорила Эйприл. Они бросились к телевизору, желая узнать, что произошло в картинной галерее.

Глава 7. Тренидаты начинают действовать

  Рафаэль первым подоспел к телевизору. Он включил его, Донателло, Микеланджело и Леонардо начали поудобнее устраиваться у экрана. Шум и необычно раннюю возню черепашек услы­шал учитель Сплинтер. Он вошел в комнату и глазам своим не поверил. Все черепашки сидели у телевизора и внимательно уставились на диктора.

-   Что произошло, ребята? - спросил он.

-   Учитель Сплинтер! - задыхаясь, стал объяснять Рафаэль. - Случилось такое, такое...

  Он не знал, как в двух словах передать то, о чем сказала по переговорнику Эйприл.

-   А теперь предлагаем последнее сообщение с места события, - сказал в это время по телевизору комментатор.

  На экране появилось изображение помещений музея. Они совсем не были похожи на то, что два дня назад видели черепашки и учитель Сплинтер. Кругом все было разрушено, предметы искусства валялись на полу. Многие из них уже не представ­ляли никакой ценности, потому что были из стекла, фарфора, керамики и сейчас превратились в груды осколков.

-   Фью-у! - вырвался свист у Микеланджело. - Вот так работка. Если бы мне показали все это на фотографии и сказали определить место, я ни за что не отгадал бы.

-   Да уж, постарались они на славу, - согла­сился Рафаэль.

-   Вы видите перед собой первый этаж и, соот­ветственно, первые залы Уайтхолл-галери, ­говорил тем временем комментатор. - Неизвест­ные злоумышленники, как предполагает полиция, проникли в помещение ночью. Остальная картина их действий пока не восстанавливается. Мы попро­сили сказать несколько слов шефа специальной бригады по расследованию особо загадочных про­исшествий лейтенанта полиции Лоумена. Мистер Лоумен, что вы можете сказать телезрителям?

  На экране появилась недовольная физиономия. Туповатое лицо полицейского выражало недо­вольство тем, что журналисты совали свои носы везде и мешали спокойно разбираться в происшест­вии. Но когда лейтенант заметил, что на него наведена кинокамера, он постарался изобразить некое подобие улыбки.

-   Сейчас пока нечего говорить, - ответил он. - ­Могу только повторить то же, что уже было сказано: из музея ничего не пропало. Следовательно, версия об ограблении отпадает. В настоящий момент наши сотрудники прорабатывают версию лич­ной мести мистеру Болдуину.

  Полицейский уже отвернулся, чтобы уйти. Но комментатор поднес микрофон ему под нос.

-   Вы считаете, что это возможно? - спросил он.

  Лейтенант остановился, нахмурился еще больше и снова повернулся к камере.

-   Я считаю, что расследование шло бы в два раза быстрее, - неожиданно повысил он свой гро­могласный баритон, - если бы всякие любители сенсаций и скоропалительных выводов не совали свои носы куда не следует и не мешали работать! Они только тормозят расследование! Налогопла­тельщикам следовало бы задуматься над этим!

  И лейтенант полиции ткнул указательным паль­цем прямо в камеру. Потом он развернулся и пошел прочь.

-   Но ведь это же моя работа! - стал оправдываться журналист. - И я хотел, чтобы было лучше.

  Но его уже никто не слушал, кроме телезрителей, которые находились в это время у экранов своих телевизоров.

-   Ладно, - с сожалением произнес журналист. - Раз полиция не желает с нами разгова­ривать попробуем взять интервью у самого мисте­ра Болдуина. А вдруг лейтенант Лоумен прав и сегодняшний ночной погром в Уайтхолл-галери вызван личной местью самому мистеру Болдуину?

-   Ничего у них не получится, - тихо сказал Донателло.

-   Это еще неизвестно, - ответил Рафаэль.

-   Что ты хочешь этим сказать? - удивился Донателло.

-   Смотря, как поведет себя этот мистер Болдуин, - объяснил Рафаэль. - Если он сболтнет больше, чем надо, то полиция может выйти на Эйприл.

-   Ты думаешь, что Эйприл им что-нибудь расскажет? - удивленно спросил Донателло.

-   Эйприл может и не скажет, но у нее возможны неприятности, - ответил Рафаэль.

-   Это ей не впервой, - спокойно сказал Микел­анджело. - Другое дело, что Эйприл не будут давать прохода с разными расспросами ее же кол­леги.

-   Тише, - остановил друзей Леонардо. - Да­вайте послушаем, что будет говорить сам Болдуин.

  В этот момент на экране появилось лицо вла­дельца галереи мистера Болдуина. Он нервничал, руки его дрожали. Он еще никак не мог сообра­зить, что же на самом деле произошло этой ночью. У него возникали в голове всякие мысли по этому поводу, в том числе и слова Эйприл, которые она сказала накануне, возвращая картину. Мистер Болдуин благодарил девушку за оказанную любез­ность и возвращение картины, а также за то, что она дала слово никому и нигде не говорить о происшествии. Ведь это могло подорвать авторитет галереи, известной почти во всем мире.

  Теперь у него время от времени всплывали в памяти и другие слова Эйприл, где она предупреж­дала мистера Болдуина о некоторой опасности, которая может грозить огромными неприятностями не только ему, но и всему городу, а, возможно, и всему миру, если картина пропадет снова. Конеч­но, мистер Болдуин не поверил в эту белиберду.

  Он вообще не верил во всякую чертовщину. Он обещал сделать все так, как просила девушка только потому, что не хотел огласки и очернения своего имени. Теперь он пожалел, что после ухода Эйприл О'Нил приказал повесить картину на прежнее место. Потому и сделал первый телефонный звонок именно ей.

  Журналист подошел совсем близко к мистеру Болдуину. Но, видя его задумчивое состояние, не решался задавать вопросы. Возможно, замечание, которое сделал лейтенант полиции, подействовало на него несколько отрезвляюще. Он стоял и не знал, с чего начать разговор.

-   Вы видите на своих экранах всю ту же раз­руху, которая царит в Уайтхолл-галери, - вдруг сказал он. - А среди этой разрухи и беспорядка возникает печальный, но непоколебимый мистер Болдуин, хозяин галереи. И если он согласится, мы попробуем задать ему несколько интересных вопросов.

  Услышав свое имя, мистер Болдуин вышел из состояния оцепенения и вздрогнул. Он посмотрел на комментатора, затем на телекамеру, несколько преобразился, придав своему лицу оптимистическое выражение.

-   Мистер Болдуин, - наконец осмелел журналист.

-   Да, да, - ответил тот.

  Заметив, что мистер Болдуин согласился пойти на контакт, комментатор осмелел.

-   Скажите, а что лично вы думаете обо всем происшедшем? - спросил журналист.

-   Если честно, то ни одна мысль, более или менее объясняющая происшествие, мне пока не пришла в голову, - ответил мистер Болдуин.

-   Вы сказали «более или менее», - прицепился журналист. - Что вы имеете в виду?

-   Начинается, - прошептал Донателло. - Сей­час он выложит ему все.

-   Уверенно я пока сказать не могу, - замялся мистер Болдуин. - Во всем должны разобраться специалисты.

-   А он не такой уж дурак, - похвально отозвал­ся Рафаэль. - После вчерашней встречи с ним в музее я был несколько иного мнения о нем.

-   А каких специалистов вы имеете в виду? - ­не отставал журналист.

-   Всех, - ответил мистер Болдуин. - В том числе и специалистов по всякой нечисти.

-   То есть вы хотите сказать, что не исклю­чаете возможности участия в этом деле...

-   Я еще раз повторяю, что не собираюсь делать никаких заявлений до окончания официального расследования, - настойчиво перебил журналиста мистер Болдуин. - А теперь извините, у меня работа.

  Он легко поклонился и поспешил покинуть кор­респондента.

-   Он молодец, этот мистер Болдуин, правда, учитель Сплинтер? - вторично похвалил Рафаэль.

-   Он просто сверх осторожный человек, - сде­лал вывод учитель Сплинтер. - При всем своем желании он не может сказать ни единого слова.

-   Почему? - поинтересовался Донателло.

-   Потому что не знает наверняка, поможет это его авторитету или повредит, - ответил учитель Сплинтер.

-   Все-таки первое впечатление самое точное,­ - возвращался к прежнему убеждению Рафаэль. - Он самый настоящий лис, который вертит хвостом. Если бы он послушался вчерашнего предупреждения Эйприл, такого могло бы и вовсе не произойти.

-   Учитель Сплинтер, - обратился Леонардо.­ - Как вы думаете, что все-таки могло произойти этой ночью в музее?

  При этом вопросе все черепашки ниндзя замол­чали и уставились на своего учителя. Они знали, что он обязательно имеет какое-то определенное мнение по этому поводу. Но учитель Сплинтер разочаровал своих подопечных на этот раз.

-   Здесь много неясного, - ответил он. - Не то что с уверенностью, но даже предположительно сказать ничего невозможно.

-   Как? - удивленно уставился на него Микел­анджело. - Даже вы затрудняетесь что-то сказать, учитель Сплинтер?

-   Единственное, что мне приходит сейчас в го­лову... - учитель Сплинтер замолчал, как бы про­должая домысливать фразу.

  Черепашки смотрели на него, затаив дыхание, боясь пропустить самую главную мысль, которую готовился произнести учитель Сплинтер.

-   Чтобы разобраться во всем этом, нужно пона­блюдать за самой картиной, - наконец закончил свою мысль учитель Сплинтер.

-   Как понаблюдать? - не понял Донателло и обвел взглядом друзей, будто проверял, поняли они или нет.

-   Очень просто, - сказал учитель Сплинтер. - ­Сделать засаду в музее и наблюдать за картиной днем и ночью.

-   Но зачем? - еще больше удивился Донателло и снова обвел взглядом друзей.

-   Действительно, - согласился с Донателло Рафаэль, - что это даст?

-   Больше я ничего не могу сказать, - ответил учитель Сплинтер.

-   В таком случае, - сказал Микеланджело, - нам не обойтись без помощи Эйприл.

-   А с ней вам обязательно надо связаться,­ - ответил учитель Сплинтер, вставая со своего места.

-   А вы куда? - поинтересовался Леонардо.

-   Мне нужно кое с кем посоветоваться, - хитровато подмигнул учитель Сплинтер. - Может, я еще что-то узнаю по своим каналам. Вас же по­прошу об одном: ни на минуту не выпускайте картину из виду, ни днем, ни ночью. Запомните это хорошенько. А теперь давайте на занятия, завтракать, а потом за дело.

  И черепашки встали со своих мест. Они снова окунулись в привычную повседневную жизнь.

  Когда учитель Сплинтер ушел, и черепашки ниндзя остались одни, Донателло предложил немедленно связаться с Эйприл и рассказать ей о плане учителя.

-   Ты думаешь, что Эйприл знает больше, чем мы слышали по телевизору? - неуверенно спросил Леонардо.

-   А что, если она уже успела побывать в музее и поговорила с мистером Болдуином? - ответил вопросом Донателло.

-   И все равно, я уверен, что даже это ничего не может дать нам, - вмешался в разговор Ра­фаэль.

  Он был задумчивее всех остальных черепашек. Ему не давали покоя вчерашние плохие предчувствия.

-   Почему? - спросил Донателло.

-   А ты что же, думаешь учитель Сплинтер просто так сказал, что нам следует лично понаблюдать за картиной? - ответил Микеланджело, кото­рый быстрее всех сообразил, что имеет в виду Рафаэль. - К тому же, скорее всего, музей закрыт. Без Эйприл нам будет трудно туда попасть.

-   А если через Ника Кортези? - намекнул Донателло.

-   Не думаю, Донателло, чтобы он согласился нам помочь, - отрицательно покачал головой Лео­нардо. - После случившегося этой ночью охрана здания будет усилена. И придется долго всем объяснять, зачем нам понадобилось проникнуть в музей.

  В этот момент неожиданно для черепашек заработало переговорное устройство.

-   Это Эйприл, - радостно сказал Донателло. - Удивительно, как ей удается всегда узнавать, что мы хотим ее видеть?

-   Эйприл, - первым подошел к переговорному устройству Рафаэль, - это черепашки. Как у тебя дела?

  На маленьком экранчике переговорного устройства появилось изображение. Лицо девушки было чем-то озабочено.

-   Мне дважды звонили, - ответила она.

-   Кто? - спросил Донателло.

-   Один раз - сам мистер Болдуин, - ответила девушка. - Он говорил бессвязно, но я поняла, что он просит разрешения рассказать об услышанном полиции.

-   И что ты ему ответила? - поинтересовался Леонардо.

-   Я сказала, что в такое никто не поверит, даже если он и расскажет о том, о чем я его предупредила. Тем более что это сообщение может только затруднить ход следствия. Он вроде бы согласился. Но спустя некоторое время со мной связался лейтенант полиции.

-   Лейтенант Лоумен? - спросил Микелан­джело.

-   Да, - удивленно ответила Эйприл. - А вы откуда его знаете?

-   Но мы же смотрели репортаж, - объяснил Леонардо.

-   Ах, да. Я совсем позабыла об этом.

-   И чего он хотел? - поинтересовался Донателло.

-   Он сказал, что имел разговор с мистером Болдуином и тот намекнул ему, что я могу несколь­ко пролить свет на это дело, - сказала Эйприл.­ - Он просил меня, чтобы я подъехала к нему.

-   Что ты ответила, Эйприл? - спросил Дона­телло.

-   Что я могла ответить? - развела руками Эйприл. - Правда, мне пока не приходилось иметь дело с полицией в качестве свидетеля преступ­ления.

-   Не говори глупостей, Эйприл, - сказал на это Рафаэль. - Ты же прекрасно понимаешь, что это всего лишь проделки тренидатов.

-   Рафаэль, я все прекрасно понимаю, - согла­силась Эйприл. - Но ведь лейтенанту полиции такого не скажешь! Он подумает, что я просто рехнулась.

-   Эйприл, - сказал Донателло. - Мы едем с тобой.

-   Спасибо, ребята, но я думаю, что справлюсь сама, - ответила девушка.

-   Ты совсем не так поняла, - заперечил Донателло. - Нам очень нужно попасть в музей.

-   Что? - удивилась Эйприл.

-   Заезжай, по дороге все расскажем, - коротко ответил Донателло. - Мы уже собираемся и выхо­дим.

-   Конец связи, - сказала Эйприл.

  Экранчик портативного переговорного устройст­ва погас.

-   А что ты собираешься сказать Эйприл? - ­полюбопытствовал Микеланджело.

-   У меня созрел план как раз тогда, когда она сказала, что ее просил подъехать лейтенант поли­ции, - ответил Донателло.

-   И что это за план? - спросил Рафаэль.

-   Нам ведь все равно никак нельзя попасть в музей, так? - стал объяснять Донателло. - Эйприл представит нас как своих помощников и попро­сит, чтобы мы остались возле картины. Мешать мы никому не будем, а в случае чего, то и помочь можем.

-   Заманчивое предложение, - кивнул головой Рафаэль. - А если этот лейтенант настолько подо­зрительный тип, что станет подозревать не кого-­нибудь, а именно нас?

-   Об этом я не подумал, - ответил Донателло. - Но согласитесь, другого выхода у нас нет.

-   Ладно, давайте собираться, - сказал Микел­анджело. - Скоро приедет Эйприл. Поедем с ней, а там сориентируемся на месте.

  Черепашки ниндзя направились по канализации к выходу, чтобы вовремя добраться до того места, где их обычно ждала Эйприл. Стоять пришлось совсем недолго. Эйприл заехала за ними, и они вместе отправились в музей.

-   Ну, рассказывайте, зачем вам нужно проникнуть в музей? - спросила Эйприл, когда они ехали по улицам города.

-   Понимаешь, Эйприл, - стал объяснять свой план Донателло, - учитель Сплинтер сказал, что даже он не может дать определенного объяснения происшедшему. Для этого следует понаблюдать какое-то время за картиной.

-   Как понаблюдать? - не поняла девушка.

-   Очень просто, - ответил Донателло. - Сидеть и не сводить с нее глаз ни днем, ни ночью.

-   Ни днем, ни ночью? - переспросила Эйприл. - Но кто вам это разрешит?

-   Вот поэтому мы и хотели, чтобы ты нам по­могла, - бесхитростно ответил Донателло.

-   Но как? - не могла понять Эйприл.

-   Ты же можешь как-то уговорить этого лейтенанта полиции, или хотя бы мистера Болдуина, ­пришел на выручку другу Микеланджело. – Тебя-­то они наверняка послушают.

-   Может быть, - согласилась Эйприл. - Но для этого нужно придумать вескую причину.

-   А кто, как не ты, может придумать такую при­чину? - с некоторой долей лести произнес Микел­анджело.

-   Спасибо за доверие, - улыбнулась Эйприл.­ - Я попытаюсь.

-   И что ты им скажешь? - спросил Донателло.

-   Какой ты быстрый, - покачала головой Эйприл. - Может, на месте удастся что-нибудь сообразить.

  Черепашки больше не приставали к Эйприл со своими расспросами. А Эйприл была занята доро­гой, потому что, несмотря на раннее время, движе­ние было слишком оживленным.

  При подъезде к музею их встретил постовой полицейский. Он указал, где можно припарковать машину, а потом подошел и уточнил, кто они такие и зачем приехали. Когда Эйприл сказала, что ее просил приехать сам лейтенант Лоумен и назвала свое имя, полицейский даже вызвался про­водить всю компанию до входа.

-   А, мисс О'Нил! - встретил их возгласом мис­тер Болдуин и улыбнулся той же лисьей улыбкой, которую черепашки запомнили по вчерашней встрече. Бросилось в глаза также то, что мистер Болдуин немного отошел от утреннего растерян­ного состояния и теперь способен даже улыб­нуться.

-   Меня просил заехать лейтенант Лоумен,­ - с некоторым упреком ответила Эйприл.

-   Да, я знаю, - сказал мистер Болдуин. - Но он сейчас занят, и я хотел бы воспользоваться этим, чтобы попросить вас об одном одолжении.

  При этих словах черепашки ниндзя уставились на Эйприл и ждали, что она ответит этому нахалу. И Эйприл, конечно же, заметила эти вопроси­тельные взгляды.

-   Нет уж, мистер Болдуин, - отрицательно по­качала головой Эйприл. - Я буду разговаривать с полицейским. Если я совру, то потом вы же меня и обвините в лжесвидетельстве.

-   Я? - удивился тот. - Вы что, никогда!

-   Я уже один раз доверилась вашему честному слову, - напомнила Эйприл.

  Мистер Болдуин очень быстро сообразил, о чем говорит журналистка, и в смущении опустил голову. Он не знал, как еще можно убедить девушку не говорить полиции о краже картины накануне. А теперь информация обязательно попадет в газе­ты и на телевидение, и мистеру Болдуину тогда несдобровать.

-   Мисс Эйприл О'Нил? - вдруг раздался вопрос.

  Эйприл и черепашки повернули головы и увидели лейтенанта полиции, который неслышно подошел к ним со стороны, пока они тут разговаривали с мистером Болдуином.

-   Да, - ответила Эйприл. - С кем имею честь?

-   Я лейтенант Лоумен, - сказал мужчина, поправляя складки своего пиджака. - Это я сегодня звонил вам.

-   Очень приятно, лейтенант, - улыбнулась Эйприл и протянула руку. - А это мои друзья.

  И Эйприл по очереди представила всех черепа­шек по имени.

-   Мисс О'Нил, - сказал после этого лейте­нант. - Мы могли бы с вами поговорить где­-нибудь?

-   Прошу вас, - вдруг вмешался мистер Бол­дуин. - Оставайтесь в моем кабинете. Здесь вам никто не помешает.

  И мистер Болдуин снова бросил на Эйприл умоляющий взгляд, будто говорил, что готов сделать для нее все, что угодно.

-   Мистер Лоумен, - обратилась Эйприл к лей­тенанту. - Пусть мои друзья останутся здесь. У нас будет к вам маленькая просьба.

-   Ко мне? - удивился лейтенант и оглядел черепашек.

-   Да, но не прямо сейчас, а потом, - ответила Эйприл. - А теперь спрашивайте о том, для чего вы меня вызвали.

  И лейтенант стал задавать Эйприл разные вопро­сы, исходя из того, что ему стало известно от Болдуина. Эйприл отвечала на все вопросы, изредка поглядывая на черепашек, не хотят ли они добавить что-нибудь или поправить ее в чем-то. Но черепашки молчали и качали головами в знак своего согласия со словами Эйприл.

-   Хорошо, - наконец сказал лейтенант. - При­знаться, я почти ничего не понял из того, что вы мне рассказали.

-   А мне кажется, - ответила ему Эйприл,­ - что картина складывается как нельзя более понятно.

-   Вы же понимаете, - улыбнулся лейтенант,­ - что я не могу написать начальству, что в музее поселилась нечистая сила. Такой рапорт в лучшем случае не примут.

-   А в худшем? - поинтересовался Донателло.

-   А в худшем меня уволят с работы, - ответил лейтенант. - Меня ведь прислали расследовать преступление, а не собирать фольклор.

-   Но все, что сказала Эйприл - чистая прав­да! - настаивал Донателло.