против Мафии — стр. 15

- А я все смотрю на вас, Эйприл, и ду­маю, что где-то вас видел, а где, и сам не знаю. А, теперь я вспомнил. Вы ведущая «6 Канала», хотя, признаюсь, я не поклон­ник телевидения, да и со зрением у меня слабовато...

Покинув через некоторое время дом Брю­са Вейна, черепашки-ниндзя и Эйприл по­спешили туда, где должно было произойти нечто очень важное.

Каждый раз, лишь только начинал зво­нить телефон, Брюс Вейн судорожно сни­мал трубку, полагая, что это именно тот звонок, которого он ждал вот уже на про­тяжении нескольких часов. Но все было не то.

Ему звонили разные люди и просили о встрече, но он отказывал им, говоря, что сильно занят и чтобы те позвонили на сле­дующей неделе.

Если бы не комиссар Гордон, который находился с ним в кабинете, от перенапря­жения нервы его не выдержали бы.

-   Еще кофе? - поинтересовался Брюс Вейн у комиссара Гордона, взяв у него из рук пустую чашку.

-   Да как можно! За пару часов восьмую чашку? - взмолился тот. - Вы как хоти­те, а я, чувствую, сегодня всю ночь спать не буду.

-   Почему это? - недоумевал Брюс Вейн, думая при этом о другом, что его действи­тельно волновало.

-   Да кофеин не даст заснуть, - шутя, объяснил комиссар.

Ожидание начинало утомлять. Как ни пытался Брюс Вейн заняться чем-либо по­лезным и нужным, работа валилась из рук.

-   Не могу сосредоточиться, - раздра­жался он. — Такое со мной бывает крайне редко.

-  Вы нервничаете, а в таких делах нуж­но быть спокойным.

Брюс Вейн подумал, что комиссар на са­мом деле прав. «В таком возбужденном со­стоянии разум притупляется, поэтому хоро­шо бы мне успокоиться... А ну, погляжу, что там делается за окном».

Брюс Вейн подошел к окну и стал смот­реть прямо перед собой. Его взору откры­вался привычный ему вид города, сколько раз он точно так же подолгу наблюдал, как живет дневной жизнью все, что он видел пе­ред собой. И почему-то каждый новый день был точь-в-точь похож на предыдущий.

Менялись лишь погожие и ненастные дни, времена года, а все вокруг оставалось без каких-либо видимых изменений. А мо­жет, он просто был не очень наблюдатель­ным?

Неожиданно он глянул вниз, и от увиден­ного брови его стали сходиться, образуя глубокую морщину посередине лба.

Прямо у ворот стояли две машины, и ря­дом с ними были те же охранники, кото­рые работали тогда на причале.

-   Наверное, началось, - произнес он. - Комиссар Гордон, вас можно?

Тот через секунду тоже стоял с ним ря­дом у окна, а хозяин фирмы вразумитель­но ему объяснял, кто эти люди.

-  Вы понимаете, они кого-то ждут, — го­ворил Брюс Вейн. — Мы должны быть го­товы к любой провокации.

-   Я же вам сказал, что мои люди ждут только наших указаний. Они здесь рассаже­ны в разных местах и в любую минуту все сделают, что от них потребуется, - спокой­но говорил комиссар. - Дополнительно я распорядился насчет вертолетов... Мне ка­жется, этого достаточно?

-  Да-а, это неплохо.

Телефонный звонок прервал их разговор.

-  Алло? Да, это я, - сказал Брюс Вейн, включая громкую связь.

-  У нас для вас есть информация, - зая­вил грубый мужской голос, который, как про себя отметил хозяин фирмы, не был по­хож на голос Джона Смола.

-   Какая информация? — поинтересовался Брюс Вейн, стараясь не выдать голосом свое волнение. - Меня также интересует, у ко­го это для меня она имеется? Представьтесь.

-  Кто мы, это не важно. Если вы в тече­ние часа не предоставите наличными три миллиона долларов, то вам об этом придет­ся пожалеть, так как полиции станет из­вестно, что вы связаны с криминальным миром.

-   У вас нет таких доказательств, — уве­ренно заявил Брюс Вейн.

-   Найдутся, можете не сомневаться, - предупредили его. - Деньги вы положите в кейс и ровно через час выйдете из ворот, где вас будет ждать машина. Только не прибегайте к услугам полиции!

Трубку резко бросили.

-  Ну-у, что вы скажете на это? - бодрым голосом поинтересовался Брюс Вейн.

-   А что мне говорить? По-моему, и так все ясно. Дело пахнет шантажом, - произ­нес комиссар Гордон, связываясь с полицей­скими по рации. - Всем постам! Доложите, какая обстановка в окрестностях фирмы Брюса Вейна?

-  Пока ничего не видно! - отозвался кто- то из полицейских.

-   У нас появились две машины, — сооб­щил еще один.

-           И у нас столько же, — добавил другой. Комиссар Гордон присвистнул.

-   Они подтягивают свои силы, - разду­мывал он, — к чему бы это?

На протяжении всего времени, которое ушло на дорогу к фирме Брюса Вейна, Эйп­рил не давала покоя черепашкам, постоян­но напоминая о том, что необходимо уз­нать, как дела у Ли.

-   Разве вы не понимаете, - пыталась убедить их она, - что девушка с сегодняш­него дня в большой опасности?

-   Это почему еще? - недоумевал Лео­нардо.

-   Думаете, Джон Смол не догадался, за­чем она встречалась со мной? Я сомнева­юсь... Мы должны просто помочь ей, если еще не поздно.

-   Согласен, - сказал Рафаэль. - Если выйдет не так, как задумал Джон Смол, я бы не хотел оказаться на месте Ли.

-   Поэтому мы должны выяснить, где она?

А как жб Брюс Вейн? - поинтересовал­ся Микеланджело. - Ведь ему тоже может понадобиться наша помощь?

-  Я думаю, что он давно уже предпринял все необходимое, - успокоил Микеландже­ло Рафаэль. - В данной ситуации мы нуж­ны Ли.

Друзья были так увлечены своей беседой, что даже не заметили, как к ним сзади подъехала машина и, резко затормозив, ос­тановилась. Леонардо оглянулся и, увидев, как две дверцы машины открылись и из са­лона показались два охранника с пистоле­тами в руках, крикнул:

-   Ложись!

Рафаэль сразу же схватил Эйприл за ру­ку и тут же кинулся в переулок, начинав­шийся сразу за домом. Вслед за ними про­летело несколько пуль, но ни одна из них не достигла цели.

Пару выстрелов охранники сделали по Микеланджело, который умудрился влезть на дерево и укрыться за ветками.

Леонардо распластался на тротуаре, спря­тавшись за мусорный бачок, и лежал так, даже не высовываясь, пока машина не тро­нулась с места.

Что же касается Донателло, то он, на ко­роткое время став для вооруженных охран­ников мишенью, чисто случайно не оказал­ся подстреленным, так как, спасаясь от пуль, пустился бежать к ближайшему ма­газину, дверь которого была метрах в деся­ти от этого места.

Звон бьющегося стекла за спиной - и Донателло, запыхавшись, достиг своего ук­рытия.

После того, как машина на большой ско­рости скрылась с места происшествия, че­репашки-ниндзя и Эйприл стали выходить навстречу друг другу.

-  Ну и ну! - воскликнул Микеланджело.

-   А ведь они были в нескольких шагах от нас и ни одного даже не ранили! - ра­довался Леонардо, поднимаясь с тротуара.

-   Ты должен благодарить мусорный ба­чок, который весь удар принял на себя, - заметил полушутя Микеланджело, показы­вая Леонардо на отверстия от пуль в метал­лической стенке бачка.

-   Это точно! — согласился тот, кивая го­ловой.

-   На твоем месте, - не унимался Мике­ланджело, - я бы отнес бачок домой, пока нет поблизости полицейских, и хранил, как реликвию.

-   Скажешь тоже! — ухмыльнулся Лео­нардо.

Приглаживая волосы, Эйприл сказала:

-   Дожилась, на улицу выйти невозмож­но. Беспредел какой-то на самом деле!

Далее по центральной дороге к дому Джона Смола идти было небезопасно, а по­тому решили взять такси, хотя, по сути, до нужного места было рукой подать.

Никто из таксистов не хотел их брать, так как водители, услышав адрес, только отмахивались. Когда же Эйприл предложила тройную цену, один из них бросил:

-   Ладно, садитесь!

У самого дома Джона Смола друзья вы­ходить не рискнули, а проехали немного вперед.

-  Здесь мы и выйдем, - сказала Эйприл, отдавая водителю деньги.

Для наблюдения за домом место было вы­брано весьма удачно, он оказался как на ла­дони перед ними. Теперь нужно было по­пытаться связаться с Ли, но, как это сделать, не знал никто из них.

Казалось, задача была неразрешимой, но решение ее нашлось само собой. А все де­ло в том, что Эйприл увидела почтальона, который на велосипеде развозил почту, пе­реходя из дома в дом.

Не мешкая, она бросилась к нему, и, чтобы не напугать своей напористостью, стала объяснять ему, для чего он ей нужен. Тот сначала никак не мог ее понять, пока, наконец, она не сказала ему все, как есть, открытым текстом.

-   В доме находится девушка Ли, с кото­рой мне нужно связаться... Вполне возмож­но, что ее хотят убить, а потому мне необ­ходимо знать, что с ней сейчас, чтобы помочь ей.

-   Хорошо, теперь я понял. Но что мне для этого нужно сделать? - спросил у Эйп­рил почтальон.

-   Я напишу вам записку, а вы переда­дите ее адресату. Только... - Эйприл зап­нулась, понимая, что она не должна была попасть к Джону Смолу. - А можно взгля­нуть, какую почту вы понесете в дом Джо­на Смола?

-  Да, пожалуйста, - произнес почтальон, доставая из сумки пачку газет и журналов.

-   Однако, - заметила Эйприл, просмат­ривая корреспонденцию, - хозяин дома лю­бит читать.

-  Да-а, он всегда очень много выписыва­ет всяких журналов, не только для себя, но и для своей дочери. А уж о газетах и гово­рить не приходится! Различная направлен­ность, тематика! Его интересует все.

-   Это хорошая черта, - отметила Эйп­рил, - я о ней даже не подозревала... А ка­кие журналы читает его дочь?

-  А вот, - сказал почтальон, протягивая несколько из тех, которые держал в руке.

-   Понятно, - произнесла девушка. - Этот о моде, этот о литературе и искусст­ве, а этот...

Ее заинтересовал журнал о психологии и она, пролистав пару страниц, положила ту­да листок бумаги, на котором быстро напи­сала несколько строчек размашистым по­черком.

-   Будем надеяться, что дочь Джона Смо­ла прочтет это до того, как с ней что-либо случится.

Эйприл быстро пошла к черепашкам, ко­торые ожидали ее в укромном месте, а поч­тальон, сев на велосипед, поехал к дому Джона Смола.

Джон Смол сам вышел на крыльцо за почтой.

То ли от волнения, то ли потому, что почтальон случайно споткнулся, — этого Эйприл не видела из-за кустарника, кото­рый тянулся от ограды до крыльца, - только все журналы и газеты оказались на земле.

-   Ах! - воскликнула от неожиданности Эйприл.

-   Растяпа! - бросил Микеланджело.

-   Только бы не выпала из журнала за­писка, - судорожно повторяла девушка.

К счастью, Джон Смол, получив из рук почтальона всю пачку прессы, вскоре скрылся в доме.

-  Фу, — вырвалось у Эйприл, - пронесло!

Брюс Вейн смотрел на часы, стрелки ко­торых указывали на то, что время, которое было ему дано на раздумья, подходит к концу.

Он глянул на комиссара Гордона, когда этого времени больше не осталось.

-   А теперь что? - спросил он.

-   Посмотрим, - пожал плечами тот.

Прошло еще пять минут. К воротам подъехали несколько полицейских машин и, откуда ни возьмись, налетела толпа ре­портеров, которые были готовы выловить сенсационный репортаж.

-   Все сделано очень оперативно, - заме­тил комиссар. - Я попросил у своих аген­тов, чтобы те занялись прослушиванием те­лефонных разговоров Джона Смола. Думаю, ему будет интересно знать, что здесь про­исходит.

Через несколько минут в дверь постучали.

-   Войдите, - попросил Брюс Вейн.

В кабинете появился полицейский, кото­рый с очень серьезным видом, даже не гля­дя в сторону комиссара Гордона, заявил, глядя на Брюса Вейна:

-   Мы бы хотели произвести у вас на фирме обыск. Вот соответствующие доку­менты, на основании чего мы вынуждены прибегнуть к этому, а вот разрешение про­курора города.

Он разложил на письменном столе перед Брюсом Вейном подтверждающие его слова документы.

-   Ну что ж, - вздохнул владелец фир­мы, - раз приехали, то не буду вас задер­живать. Я могу, надеюсь, присутствовать при этом мероприятии?

-   Без вопросов.

Повернувшись к двери, полицейский за­метил теперь комиссара Гордона, но ниче­го не сказал ему, а молча вышел из каби­нета. Те последовали за ним.

Обыскав все мастерские, полицейские принесли извинения Брюсу Вейну и удали­лись. Репортеры в буквальном смысле это­го слова атаковали их, донимая вопросами и сверкая вспышками фотоаппаратов.

-   Теперь настала наша очередь, - сказал комиссар Гордон, отдавая команду по ра­ции: - К задержанию приступить!

Из разных мест его люди бросились к ма­шинам, которые были кем-то посланы кон­тролировать ситуацию. Охранники из ма­шин открыли по ним огонь, намереваясь скрыться. Те, в свою очередь, стали стре­лять по машинам.

Посыпалось на дорогу стекло, появилась первая кровь.

Вмиг у ворот не стало репортеров, так как работа работой, а жизнь каждому до­рога.

-  Стреляй! Стреляй по колесам! - кричал один из полицейских, заметив, что одна машина пытается прорваться сквозь плот­ное кольцо живого оцепления.

-   У меня кончились патроны! - послы­шался ответ.

Но тут шины прострелил еще один поли­цейский, у кого патронов оставалось в дос­таточном количестве.

Заломив за спину руку, другой полицей­ский задержал охранника, попытавшегося бежать. Надев на него наручники, он толк­нул его к уже задержанным.

Все прошло быстро и без потерь со сто­роны представителей правопорядка. Появив­шиеся вертолеты были уже ни к чему.

-   Остается только допросить этих геро­ев, - кивнул в сторону охранников комис­сар Гордон. - Теперь вы в безопасности.

-  А как же с организатором всего этого спектакля? - поинтересовался Брюс Вейн.

-  С ним мы еще разберемся, но чуть поз­же, - садясь в машину, на прощание ска­зал комиссар.

Узнав о провале операции, Джон Смол во­рвался в комнату Ли с криками:

-   Это все из-за тебя!

Девушка даже не подняла на него глаз, а молча рассматривала принесенные ей журналы, пока взгляд ее не остановился на записке, которая была в одном из них. В ней говорилось: «Ли! Если с тобой все в по­рядке, дай о себе знать! Хотя бы появись в окне! Эйприл».

Быстро прочитав ее, Ли захлопнула жур­нал и встала с места.

-   У вас истерика. Пойдите и накапайте себе успокоительного, - спокойно сказала она, подойдя к окну своей комнаты.

-   Что все это значит? - негодовал Джон Смол.

-   Я не знаю, о чем вы.

-  Ты помешала мне осуществить то, что я намерен был сделать с Брюсом Вейном. Ты как болячка у меня на теле, которая прино­сит массу неудобств - и ничего больше.

Казалось, этот человек не остановится ни перед чем. Его глаза безумно сверкали, а руки сжимались в кулаки.

Еще какое-то время Джон Смол вел себя таким образом, пока, не побелев и не схва­тившись за сердце, он не рухнул на пол.

Ли подбежала к нему и, нащупав пульс, стала считать удары. Он слабел с каждой минутой. Тогда она выбежала в коридор и крикнула:

-   Кто-нибудь! Отцу плохо! Позвоните ку­да следует! Ему нужна помощь!

В эту минуту она не думала о том, каким был этот человек, так как ею руководил высший принцип человечности. Ей хотелось ему помочь, и она искала этой помощи.

Выбежав из дома на улицу, Ли громко закричала:

-   Помогите!

Сразу же к ней бросились черепашки- ниндзя и Эйприл.

-   Беги сюда! - звал ее Донателло.

-   Сейчас! Мы здесь! - кричал ей Рафа­эль.

Оказавшись рядом с ней, черепашки не могли понять, что случилось, так как Ли плакала и ничего вразумительного не мог­ла сказать своим спасителям.

По состоянию девушки Эйприл поняла: что-то произошло с ее отцом, а потому она спросила:

-   Где он?

-   Там, - указывая на верхний этаж до­ма, ответила Ли сквозь слезы.

-   Веди нас! - потребовала Эйприл.

Джон Смол был уже мертв и потому, ко­гда приехала машина скорой помощи, и врачи, быстро поднявшись по ступенькам, оказались в комнате, Ли им сказала:

-   Поздно.

Днем позже состоялись похороны Джона Смола. Ли не стала устраивать пышных за­столий, так как испытывала к ним глубо­кое отвращение.

На кладбище пришли только близкие лю­ди, а их было немного. Выслушав речь свя­щенника и бросив на гроб отца несколько горстей земли, Ли перекрестилась и отошла в сторону. Ей больше не хотелось плакать, так как теперь она не чувствовала себя оди­нокой, как это было, пока отец ее был жив.

Она мысленно представила себе встречу с Брюсом Вейном. Она расскажет ему все, что узнала от отца, а он пусть решает сам, при­знавать ее или нет.

И еще ей хотелось выбрать какое-нибудь дело, чтобы чувствовать себя нужной. «Эйп­рил обещала мне помочь, - думала она, глядя, как растет могильный холмик, - возможно, из меня выйдет толк.»

С кладбища она вернулась в дом Джона Смола хозяйкой, а потому в самом ближай­шем времени собиралась здесь все поменять, чтобы ничто не напоминало ей о жестоком деспоте, каким она считала своего отца.

Она перезванивалась с Эйприл и делилась с ней своими мыслями. Та, выслушав ее, не давала советов, потому что знала, что их да­вать бесполезно, а просто помогала девуш­ке разобраться в себе, пережить боль. Она верила, что наступит время, и Ли начнет новую жизнь обновленной.