против Мафии — стр. 8

Мажордом поспешно исполнил просьбу, сочувственно заглядывая в лицо Ли, которая ежесекундно всхлипывала. Заметив на лице Брюса Вейна недоумение по поводу его пре­бывания в комнате, Альфред предпочел сра­зу же удалиться, чтобы не вызывать к се­бе ненужных чувств со стороны хозяина.

Дождавшись ухода Альфреда, Брюс Вейн обратился к Ли:

-   Может, поужинаем?

-   У меня нет аппетита, - холодно отве­тила та.

-   Аппетит приходит во время еды, так что... - произнес хозяин дома, наблюдав­ший за реакцией его гостьи.

-   Вы пьяны, — сказала Ли.

-  Быть может, но мне бы хотелось услы­шать от вас ответ на вопросы: кто послал вас ко мне и с какой целью?

-   Ведь вы мне все равно не поверите, если я скажу, что я пришла сюда по соб­ственной инициативе... Мне хочется по­мочь вам.

-   Правда?!

Ли не смотрела в его сторону. Она по-хо­зяйски уселась в кресле у камина и уста­вилась на огонь, языки пламени которого облизывали несколько поленьев, аккурат­но сложенных в необыкновенном строении, которое представлял собой камин.

-  Мне у вас нравится, - сказала Ли чуть позже. - Я бы осталась у вас, если бы вы того пожелали... Моей мятущейся душе у вас спокойно... И вообще, вы не такой, как все они...

- Кого вы имеете в виду? - спросил Брюс Вейн.

-   Мое окружение.

-   И кто же, если не секрет, вас окру­жает?

-  Нехорошие люди, которые хотят изба­виться от вас, а почему, я и сама не знаю... Наверное, потому, что вы не такой, как они. Я слышу, как они говорят о вас, с какой ненавистью произносят ваше имя... Вы мешаете им...

-  Чем я могу мешать этим людям? У нас разные дела, нет ничего общего... Лучше расскажите мне о Джоне Смоле, - осторожно попросил Брюс Вейн, не сводя глаз с Ли.

Он видел ее профиль. Ни один мускул не дернулся у нее на лице после того, как она услышала имя Джона Смола; напротив, оно словно окаменело. Девушка молчала.

«Она притворяется, что не расслышала моих слов, - подумал Брюс Вейн, - зря. А что, если попробовать еще разок?»

-   В каких отношениях вы находитесь с Джоном Смолом? - иначе сформулировал свой вопрос Брюс Вейн, хотя был не уве­рен, что получит на него искренний ответ.

-   В близких. Вас так устроит? - неожи­данно вырвалось у Ли. - А в каких именно, так это вас не касается, думайте, что хо­тите, мне безразлично.

Нет, после такого признания Ли Брюсу Вейну не стало противно, да и девушка са­ма по себе ему стала казаться послушной куклой в руках злого мастера. Он пытал­ся понять, зачем Джон Смол впутал во все это Ли.

-   Я знаю, о чем вы сейчас думаете, - вдруг произнесла она, — хотите, скажу?

-   Ну и...

-    Вам интересно знать, для чего я здесь... Не бойтесь, я не собираюсь вас убивать... И о нашей встрече никто не уз­нает.. .

-   Ка-ак?! Вы не предупредили Джона Смола о своем визите ко мне? - с некото­рой иронией спросил Брюс Вейн, высказы­вая таким образом недоверие к словам де­вушки.

-   Я сама по себе!

Последние слова Ли вырвались у нее из глубины души, они были высказаны так, что Брюс Вейн сразу же поверил в то, что так оно и есть на самом деле.

-   Хорошо, - начал он, - значит, если я правильно понял, вы сейчас находитесь как бы между двух огней: с одной стороны, вас что-то удерживает у Джона Смола, а с дру­гой, очевидно, в вас зреет протест против него и оттого вы здесь.

-  Что-то вроде этого, - спокойно согла­силась Ли. - Мне хочется отомстить это­му человеку за все, что он сделал.

-  Вы не хотите поделиться со мной своей тайной? Говорят, от этого становится лег­че... Я не настаиваю, это ваше право, - до­бавил Брюс Вейн дружеским голосом.

Ли глянула на каминные часы и тут же подскочила.

-   Я засиделась... Мне нужно спешить... Уже так много времени. Хватятся - а ме­ня нет?..

-  А как же ужин?

- Ужин не удался, зато беседа, по-моему, получилась на славу. Давно так ни с кем не говорила, что называется по душам... В ближайшее время я постараюсь узнать под­робности и тогда... Я помогу вам... Я так хочу...

Ли говорила обрывисто, было видно, что она волновалась. Выйдя на крыльцо дома, она обернулась и так тепло подмигнула Брюсу Вейну, что у него мурашки побежали по телу. Затем она поспешно спустилась со ступенек и направилась к проезжей части, где взмахом руки сразу остановила такси, и через минуту ее и след простыл.

Брюс Вейн вернулся в гостиную, где уже находился Альфред с кислым лицом.

-  И зачем я только так старался? — буб­нил он себе под нос, однако надеясь, что хозяин его услышит. - Все нетронутое, оту­жинали называется... Ну и молодежь! Уж эти современные нравы! Вот раньше было... Ах, что тут говорить!

Он составлял чистые тарелки, затем про­тирал фужеры и молча ставил их на под­нос. После того, как все было унесено из гостиной на кухню и расставлено по сво­им местам, Альфред вернулся, чтобы пога­сить свечи.

-   Спокойной ночи, сэр.

-   Альфред, ты думаешь, я вел себя не­правильно с Ли? - спросил Брюс Вейн, встав у него на пути.

-   Я не вправе вас осуждать, вы вольны поступать так, как считаете нужным. Я знаю свое место в этом доме, а потому не лезу со своими поучениями и назидания­ми, потому что это бесполезно. У вас, мо­лодых, свои представления о жизни, а у нас другие. Разве не так?

-   Так-так, ты все прекрасно понима­ешь, - заметил Брюс Вейн с улыбкой. - А теперь тащи сюда свое блюдо, сейчас и отведаем. Надеюсь, оно не остыло?

Первая машина, подъехавшая к дому Джона Смола, была из частной коллекции одного высокопоставленного чиновника, раз­богатевшего в свое время за счет торговли со странами Востока. Можно только догадываться, чем именно торговал этот делец, но именно в то время в стране значитель­но повысился уровень распространения нар­котиков среди молодежи.

-  Это же тот самый толстяк, которого то­гда чуть не засудили за наркотики, - уви­дев выходившего из машины мужчину, про­изнес с удивлением Леонардо.

-  Только не надо показывать пальцами, нас могут увидеть и попросить отсюда, - предупредил Микеланджело. - Помнится, его не признали виновным, так как не бы­ло предъявлено никаких весомых доказа­тельств.

-  Да что там доказательства! - вставил Рафаэль. - Он купил в суде всех, начиная с адвокатов и кончая судьей. Откуда же взяться доказательствам? Только никто не принял во внимание тех подростков, кото­рые умерли от передозировки наркотиков, чьи матери тогда ежедневно стояли у зда­ния суда, требуя справедливого наказания тому, кто его заслужил.

Черепашки буквально прилипли к пруть­ям ограды, разглядывая вновь прибывав­ших гостей.

Надо сказать, что для обзора они выбрали удачное место, которое было слабоосвещенным, а потому - не бросались в глаза.

Машины теперь сменяли одна другую. Черепашки только и успевали, что обратить внимание на тех, кто из них выходил. В основном, это были известные люди, свя­занные с бизнесом в различных сферах, причем многие из них имели скандальное прошлое и весьма туманное настоящее.

Такси, которое остановилось у дома Джона Смола, никак не вписывалось в ту череду машин, которая прошла мимо че­репашек.

-   А это что за такая? - спросил Рафа­эль, заметив Ли.

-   Да, скромно выглядит эта гостья на фоне остальных, - отозвался Микеланд­жело.

-  А вам не все равно? - одернул их До­нателло. - Надоели уже за вечер со свои­ми оценочными характеристиками... По- моему, вы совсем забыли, для чего мы здесь.

-   Но Эйприл пока не видно, - вставил Леонардо. - Среди гостей ее не было, это однозначно... Я бы ее узнал в любом ви­де... Да и так, - Леонардо посмотрел по сторонам, - ее нам здесь найти навряд ли придется.

Но как раз в следующую минуту Рафа­эль заметил Эйприл, которая об их место­нахождении даже и не догадывалась. Та бы­ла от них буквально в десяти шагах. Крадучись, оглядываясь по сторонам, она шла по тротуару вдоль ограды.

И когда она подошла к черепашкам со­всем близко, настолько, что не увидеть их смог бы только слепой, Эйприл от неожи­данности резко остановилась и удивленно произнесла:

-  А вы здесь откуда взялись?

-  Ну не могли же мы спокойно сидеть до­ма, когда ты одна в такую пору шастаешь по городу, да еще и сама того не знаешь, какой опасности подвергаешься ежеминут­но, - ответил Микеланджело.

-   С чего вы это взяли? - вспылила де­вушка. — Я могу сама о себе позаботиться.

-   Так нам уйти? - нашел что сказать Микеланджело, решив проверить, какой вы­бор сделает Эйприл.

Та на минуту задумалась, точно правда решала, как же ей лучше поступить. Да­же черепашки несколько заволновались, так натурально она демонстрировала им свою независимость. Но после Эйприл улыбнулась и произнесла:

-  Ладно уж оставайтесь, только не очень- то донимайте своими советами.

В доме Джона Смола тем временем ста­ло так шумно, что на улице находиться бы­ло в самый раз, вот только как гости вы­держивали, ему было непонятно.

До черепашек и Эйприл сквозь открытые окна долетали обрывки фраз, произнесен­ных в беседах, доносилась музыка, смех. Чуть позже можно было услышать даже уг­розы, высказанные в пьяном угаре, очевид­но, самим Джоном Смолом.

-   Вот бы было здорово под общую шу­миху проникнуть в кабинет хозяина до­ма и покопаться у него в письменном сто­ле, - заговорщическим голосом произнесла Эйприл. - Думаю, я нашла бы там мно­го интересного.

-   Это полное безумие! - воскликнул Ле­онардо.

А Микеланджело, подмигнув Эйприл и оценив обстановку, тихо заметил:

-   Можно рискнуть. Думаю, даже долж­но получиться... Вот только...

Микеланджело мысленно представил се­бе, как он вскарабкается по водосточной трубе к окну второго этажа, которое бы­ло неосвещено, а там уже, оказавшись в доме, он сориентировался бы, куда идти дальше.

Больше не говоря ни слова, он несколь­кими движениями перемахнул через огра­ду и мелкими перебежками стал пробирать­ся к дому.

-   А он и впрямь это сделает, - заметил Рафаэль, наблюдая, как Микеланджело уже держался за водосточную трубу.

Откуда ни возьмись из-за угла дома поя­вился охранник с собакой на коротком по­водке. Почуяв чужого, собака залаяла и бросилась туда, где в этот момент находил­ся Микеланджело, примеряясь, как лучше ухватиться за трубу, чтобы взобраться по ней наверх.

-   Гав-гав! - лаяла собака, волоча за со­бой охранника, который изо всех сил упи­рался ногами.

-  Да ты что, сдурела? - кричал он ей. - Ты хочешь, чтобы меня с работы выгнали. Да там кто-нибудь из гостей стоит, мало ли по какому делу вышел из дома. А ты хочешь меня подставить, чтобы взбесить хозяина?

Черепашки здорово испугались, подумав, что собака сейчас схватит Микеланджело. Но, увидев действия охранника, они облег­ченно вздохнули, так как тот небольшим концом поводка несколько раз ударил по спине собаки, - та заскулила и, поджимая под себя задние лапы, закрутилась возле его ног.

-  То-то же, - удовлетворенно сказал ох­ранник, - а теперь пошли.

И он повел собаку туда, откуда вышел, что-то говоря ей при этом.

-   Фу, пронесло, - выдохнул Донателло, когда охранник исчез из виду. - Надо ска­зать, что Микеланджело наш - везунчик в определенном смысле этого слова... Он слов­но ходит по краю лезвия, но почему-то не падает с него и никогда не поранится.

-  Да-а, - поддакивал ему Рафаэль, - что правда, то правда.

Тем временем тот, о ком так тепло го­ворили черепашки, добрался до заветного окна второго этажа, хотя сделать это бы­ло не так легко, как может показаться на первый взгляд.

Когда он ступил ногой на подоконник, Эйприл от восторга чуть не захлопала в ла­доши.

-   Радоваться рано, - с тревожным чув­ством произнес Леонардо.

Свет в окне неожиданно зажегся, так что Микеланджело пришлось отпрянуть к краю окна, чтобы остаться незамеченным. Он ви­дел, как в комнату вошел Джон Смол, а за ним нехотя плелась девушка, приехавшая на вечеринку на такси. Ее наблюдатель уз­нал сразу.

-  Ты где шлялась? - требовательно спро­сил Джон Смол девушку.

-   Я не обязана тебе отвечать, - броси­ла она ему в лицо.

-   Смотри мне! Я долго терпел твои вы­ходки, но больше не буду... Отныне каж­дый твой шаг будет мне известен. Ты по­няла меня?

-   Ты не имеешь права!

-  Ты ошибаешься, милая, у меня на тебя есть все права. Ты что, забыла? Так я на­помню тебе.

На лице у Джона Смола появилась такая зловещая ухмылка, что Микеланджело ста­ло не по себе. Девушка же, напротив, дер­жалась непринужденно и была крайне спо­койна, не обращая на него никакого внима­ния, словно перед ней был не реальный человек, который неким образом ей угро­жал, а актер, репетировавший свою роль пе­ред выходом на сцену.

Она молча повернулась, чтобы выйти из комнаты, но неожиданно Джон Смол схва­тил ее за руку.

-   Слишком ты свободно себя чувству­ешь, - словно змея, прошипел он ей на са­мое ухо, и Микеланджело пришлось на­прячь слух, чтобы расслышать его слова. - Так я могу поговорить с тобой и по-дру­гому.

Он быстро оттолкнул девушку к стене и влепил ей пощечину, так что на лице у нее осталось красное горящее пятно.

-  Ну как, нравится? — довольным тоном произнес Джон Смол. - Могу добавить!

Девушка закрыла глаза и повернула го­лову в сторону. Казалось, ей было безраз­лично то, что с ней могут сделать в следую­щую минуту. Она даже ждала чего-то большего, всем своим видом как бы подтал­кивая к этому Джона Смола.

Тот не спешил. Он поднял свою трость и повертел у девушки перец глазами ее кон­цом с красивой увесистой ручкой, держа при этом саму трость посередине.

-  Ты станешь послушной, если я того за­хочу и поможешь мне в моем деле.

«Это он имеет в виду разборки с Бэтмэном?» - подумал Микеланджело, насилу удерживаясь за выступ стены дома у окна.

-  Мой план тебе станет известен в том случае, если ты повлияешь на этого вы­скочку Брюса Вейна всем своим женским очарованием, а об остальном я сам поза­бочусь, - продолжал Джон Смол. - Он у меня, как кость, застрявшая в горле. Я не могу ее съесть - и выплюнуть тоже не мо­гу. А чтобы тебе было понятнее, я толь­ко намекну, чтобы утолить твое женское любопытство на пятьдесят процентов, что я не могу простить ему одной вещи, ко­торая тянется за мною из прошлого. Да и характер мой не позволяет мне не обра­щать внимания на этого...

Джон Смол продолжал говорить и даль­ше, но Микеланджело уже его не слышал, так как он не удержался и соскочил со вто­рого этажа, к счастью, не очень высокого; он даже не ушибся.

Отряхивая себя от пыли, насевшей на не­го во время приземления, Микеланджело поспешил к своим друзьям.

Тут из кустов вышли двое крепких муж­чин и с решительным видом набросились на него. Он и опомниться не успел, как оказался на земле, а те двое пинали его но­гами.

Благо, черепашки-ниндзя были рядом! Рафаэль и Донателло, перемахнув через ог­раду, сразу же встали на защиту своего Друга.

-   Эй, вы, мы готовы с вами померяться силой, - заявил Донателло, толкнув в плечо одного из мужчин.

Тот оглянулся и, увидев еще двух чере­пашек, бросил своему напарнику:

-   Глянь, эти тоже хотят в траве пова­ляться?

Его напарник громко засмеялся, а затем резко ударил ногой Рафаэля в живот, да так, что тот наклонился от боли.

-   А-а!

-   Вот свинья! - вырвалось у Донателло, а после он несколькими простейшими прие­мами восточной борьбы уложил одного из мужчин на землю.

Получив еще несколько ударов от своего противника, Рафаэль сумел собраться и дос­тойно ответить ему тем же. Теперь он вы­глядел куда лучше.

Вскоре черепашки-ниндзя так отмолоти­ли двух мужчин, которые, очевидно, были охранниками Джона Смола, что те без ви­димых признаков жизни лежали под теми самыми кустами, откуда они неожиданно появились.

-   Бежим! - скомандовал Донателло сво­им друзьям.

И все трое они вскоре присоединились к ожидавшим их Леонардо и Эйприл.

-  А теперь, пока охранники нас не хва­тились и не подняли шум по поводу на­шего вмешательства в жизнь их хозяина, лучше нам держаться отсюда подальше, - сказал Микеланджело, ощупывая место под глазом, где у него намечался синяк от удара.

Друзья послушались его совета - и пра­вильно сделали. Не прошло и десяти ми­нут, как две черные машины выехали из ворот дома, направляясь вдогонку за ними. Такое распоряжение преследователи полу­чили от самого Джона Смола, который лишь только услышал о непрошеных посе­тителях, потребовал от своих людей, что­бы те обязательно поймали их.

- Смотрите-смотрите! - выкрикнул Рафа­эль, заметив мчащихся на машинах охран­ников. - Они преследуют нас. Давайте заберемся в этот бар и переждем там!

Ночной бар, в котором таким образом оказались черепашки-ниндзя и Эйприл, ни­чем не отличался от других баров такого ти­па. За стойкой работал молодой парень, не успели друзья подойти к ней и устроить­ся на высоких стульях, как он предложил им всевозможные напитки, как говорится, на любой вкус.

Поскольку черепашки и Эйприл не наме­рены были надолго задерживаться в этом заведении, то они ограничились соком и мо­роженым с добавлением в него небольшо­го количества тертого молочного шоколада.

Громкая музыка мешала говорить, а кричать никому не хотелось, чтобы не при­влекать к себе внимания посторонних, ведь понятно: молодежь собиралась в таких ба­рах отдохнуть да весело провести время, а потому никому не хотелось вникать в чьи-то проблемы, так как у каждого их хватало.

-   Думаешь, может уже можно уйти от­сюда? - слегка жмурясь от яркого света прожектора, освещавшего часть зала, спро­сил Леонардо у Микеланджело.

Тот пожал плечами.

Прошло не более получаса, и Леонардо не выдержал.

-   У меня голова раскалывается от этой музыки! - закричал он. - Я ни минутки здесь больше не проведу... Что за вечер!

Он соскочил со стула и направился к выходу. Но тут дверь бара открылась и на пороге появились несколько мужчин креп­кого телосложения. Одного из них Леонар­до узнал по лицу в свежих кровоподте­ках.

-   Ой! - вырвалось у него.

Стараясь укрыться, он отпрыгнул в сто­рону, теряясь в толпе танцующих.

Другие черепашки не сразу заметили ох­ранников Джона Смола, которым все же удалось найти их в этом баре. Только то­гда, когда тот же избитый охранник поло­жил свою руку на плечо Донателло, сидев­шему к нему и к остальным спиной и мирно потягивавшему свой сок, ниндзя увидели, в каком положении они оказались.

Леонардо наблюдал за всем этим со сто­роны, искренне сожалея, что не смог рань­те предупредить своих друзей.

Эйприл попыталась сделать вид, что она здесь не при чем и никого из черепашек не знает. Как только она встала, чтобы вы­рваться из бара, охранник тут же скоман­довал другому:

-  Держи ее! Она с ними заодно!

Цепкие пальцы высокого охранника впи­лись в руку девушки.

-  Придется тебе, красотка, немного за­держаться, - ухмыляясь, сказал он ей в са­мое лицо.

Одновременно черепашки вскочили со своих мест и через секунду они уже стоя­ли против охранников, которых было в два раза больше, чем их.

Рафаэль успел подхватить за ножку стул и, замахнувшись им, отправил его в одного из мужчин. Тот совсем не ожидал такого, а потому не успел предостеречь себя от уда­ра, который последовал незамедлительно.

Сопернику Донателло пришлось не луч­ше. Он показал ему такой прием, предва­рительно сделав несколько отвлекающих движений, после чего тот растянулся между столиками, снося все на своем пути.

В этот момент на Рафаэля набросилось сразу двое мужчин и, подхватив его под ру­ки, они начали колотить его по чем при­дется. Еще один разбежался и, нагнувшись, пнул его головой в живот. Нельзя сказать, что черепашке стало от этого больно, ведь у него все же был на теле панцирь, кото­рый защищал Рафаэля. А вот нападавше­му на него потребовалась грелка со льдом, так серьезно он травмировал голову.

Увидев, что ниндзя справляются со свои­ми соперниками, Леонардо решил выпутать Эйприл из этой истории.

Так как охранник был приставлен к ней и не мог ни на минуту оставить ее одну, Леонардо подошел к нему сзади и нанес сильнейший удар по голове. После чего тот рухнул на пол замертво, не успев даже вскрикнуть.