Подземный Кукловод — стр. 6

Глава 6. Беспокойная ночь

– Странный всё-таки парень, – произнёс Мик, когда они выбрались из люка наружу. Леонардо сдвинул на место мусорный контейнер и подул на озябшие руки.

– Ну и холодина же у них в комнате, – сказал он. – Если бы я был африканцем, в жизнь бы не полез под землю.

Друзья в полном молчании прошли к входу в своё жилище. Пока они сидели у Джулиана, на улице прошёл хороший снежок. Небо очистилось. На месте входа в подземелье образовался большой сугроб. Черепашки принялись разгребать снег.

– Завтра будет сильный мороз, – негромко произнёс Сплинтер. – Кто у нас дежурный?

– Я, – вздохнул Донателло.

– Надо будет включить на ночь все обогреватели. И смотри, чтобы ничего не загорелось.

– Да у нас, в принципе, и гореть-то особенно нечему, – пожал плечами Дон.

– Конечно, – проворчал учитель. – Если не считать твоей лаборатории.

«Сегодня, видимо, неблагоприятный день. Все какие-то раздражённые», – думал Донателло, отгребая в сторону снег.

– Сплинтер! Сплинтер! – крикнул Лео, показывая куда-то в сторону. – Смотри, там, видимо, твой родственник побежал!

Сплинтер терпеть не мог сухопутных крыс. Если это было возможно, он их просто не замечал. В противном случае учитель становился агрессивным.

– Ну-ка, нагнись, Лео, – попросил он.

Лео, все ещё глядя в сторону, наклонил голову к Сплинтеру. Тот отвесил ему звонкую затрещину.

– За что, учитель? – обиженно шмыгнул носом Леонардо.

– Не имей привычки подкалывать старших, – сухо оборвал его Сплинтер.

– Да я никого не подкалываю, честное слово! Вот здесь, видите, пробежала крыса или какая-нибудь мышь, – Лео показал на цепочку следов и потрогал покрасневшее ухо. – И, главное, сразу затрещину…

Раф выпрямился и посмотрел в ту сторону, куда только что смотрел его друг.

– А точно, – произнёс он, – там и сейчас кто-то копошится.

Рафаэль сделал два шага и остановился. Сейчас и остальные заметили, как какой-то зверёк отчаянно пытается пробраться по снегу в сторону мусорного контейнера.

– Голодный, – заключил Леонардо. Он подошёл к копошащемуся существу и попытался взять его на руки. Раздался пронзительный писк. Лео невольно подался в сторону, оступился и упал.

Сплинтер покачал головой.

– Ты чудовищно невежлив сегодня, – наставительно произнёс он. – Любому зверю неприятно, когда к нему без разрешения тянут руки.

Снег рядом с Леонардо зашевелился и застыл. Лео хлопнул рукой, надеясь накрыть ею зверя, потом ещё раз, но было поздно.

– Убежал! Ёлки-палки, убежал! – закричал неудачливый охотник.

– А почему ты так расстраиваешься? – удивился Дон.

– Так ведь это не крыса была, честное слово! – постучал себя в грудь Лео. – Когда я наклонился, то сразу это понял. Он, понимаете…

И тут все увидели, как неведомый зверёк вынырнул из снега шагах в пяти от них. Можно было держать пари, что это не крыса. Мелькнули крохотные, как у лемура, ручки с острыми коготками. Сплинтеру показалось, что он увидел плоскую чёрную мордочку зверька с огромной красной пастью. Зверёк на несколько секунд появился на поверхности и, будто пловец, вынырнувший, чтобы набрать воздуха, быстро скрылся под снегом.

– Ого, – только и смог произнести Донателло.

Черепашки подошли к этому месту и поковыряли снег. Нет, удивительный зверь окончательно скрылся.

– Что ты скажешь по этому поводу? – поинтересовался Мик у Сплинтера.

– Я скажу, что, если вы намерены завтра начать вовремя разминку, нам следует быстро отправляться спать, – сердито ответил учитель.

* * *

Донателло долго не мог уснуть. Четыре мощных обогревателя ему удалось подключить к «пиратской» электросети, которую Дон ещё прошлой осенью отвёл от распределителя мистера Фредрикссона. Вообще-то Донателло давно изобрёл небольшой кварцевый генератор, который мог бы обслужить целый жилой квартал, но его приходилось держать на чёрный день. Когда его включали последний раз, Дон забыл отрегулировать выходную мощность, и целый квартал чуть не взлетел на воздух. Донателло потом дежурил целый месяц и всё это время отдраивал стены комнаты от копоти. Так что сейчас чудо-машина скромно дожидалась своего чёрного дня в дальнем пыльном углу за телевизором.

Обогреватели работали на всю мощность. Воздух прогрелся чуть ли не до девяноста градусов по Фаренгейту, но мало того – машины просто сотрясали воздух своим гулом.

«Непонятно, как им удалось уснуть, – думал Дон, различая за надоедливым гулом спокойное посапывание друзей. – Так и тепловой удар схватить можно».

Он встал с кровати и прошёлся по комнате, натыкаясь на табуретки и пустые коробки из-под колы. Тьма была – хоть глаз выколи. Да и как иначе может быть зимней ночью в подземелье?

Сделав пару шагов, Донателло прислушался к ушибленному этим вечером колену. Удивительно, как Джулиану удалось быстро снять боль… Жаль, конечно, что замечательный вечер завершился так нелепо. И рассказ про подземных людей остался незаконченным… Что же произошло с Джулианом?

И тут Донателло почувствовал, как его колено немеет. На какое-то время он просто перестал его чувствовать. Словно долго сидел в неудобном положении.

Дон помассировал колено, но ничего не изменилось. Он почувствовал, что может упасть. Нога стала тяжёлой и неподвижной, как протез.

Еле добравшись до своей кровати, Донателло сел. При этом он свалил на пол стопку книжек по квантовой механике, которые читал на ночь.

– Что? Что? Куда Ааа?… – пробормотал во сне Мик и перевернулся на другой бок.

«Нет, будить никого не буду, – подумал Дон, – это сейчас пройдёт». Он ожесточённо растирал колено и, казалось, оно постепенно приходило в норму. Донателло почувствовал лёгкое приятное покалывание – кровь снова побежала по жилам и капиллярам.

Под креслом Сплинтера послышался тихий жалобный писк. Донателло усмехнулся. «Хоть Сплинтер и не любит мышей и крыс, они его, пожалуй, очень даже любят, – думал он. – Сколько раз мы вывешивали предупреждающие надписи для всех подземных грызунов, чтобы не появлялись здесь! Все равно какие-то нахальные Чипы и Дейлы постоянно пробираются сюда, чтобы потом рассказывать своим друзьям и подругам: вот, мол, я видела знаменитого Сплинтера совсем рядом… Какие они всё-таки глупые». Донателло специально ставил мышеловку под кресло учителя, потому что все мыши, которые пробирались в комнату, считали своим долгом посетить это святое место. Пленниц для острастки оставляли в заточении на денёк-другой, после чего некоторые даже поправлялись на пицце с сыром, но визиты эти, как вы догадываетесь, не прекращались.

Донателло вздохнул и поднялся посмотреть, не прижала ли автоматическая дверца мышеловки хвост не в меру любопытному грызуну. Но когда он залез под кресло, оказалось, что мышеловка пуста, а её дверь висит на одной петле, скрученная, как если бы была сделана из варёных спагетти. Дон долго с недоумением вертел в руках покалеченную мышеловку, пытаясь понять, как её можно было так обработать. Он попробовал сам согнуть закалённую стальную проволоку, но у него ничего не вышло.

Прислушавшись, Дон не уловил ничего, кроме тарахтения обогревателей и тонкого свиста, вырывавшегося из открытой пасти Сплинтера. Донателло на цыпочках обошёл комнату, заглянул под кровати и стол, обследовал кухонную посуду, но не нашёл следов пришельца. «Так придётся медвежий капкан ставить, – пронеслось в его голове. – Неужели к нам пробралась чёрная крыса»?

Когда-то давно, ещё только обживаясь здесь, друзья заметили, что из кухни пропадает великое множество съестных припасов. Потом они находили в самых неожиданных местах прогрызенные банки из-под консервированных ананасов, недоеденные, надкусанные полуфабрикаты тосканской пиццы, испорченный молочный шоколад. Несколько ночей черепашки по очереди дежурили на кухне, но поймать вредителя никак не удавалось. Наконец Сплинтер как-то сказал:

– Я, кажется, понял, кому мешает наша кухня. Это Бильбауфман, чёрная портовая крыса.

– Так это твой знакомый? – удивились черепашки.

– Если я не ошибаюсь, то это именно он, – подумав, ответил учитель.

– Хороши же твои друзья, – с кислой миной произнёс Мик.

– Это не друг, – пропустив колкость мимо ушей, ответствовал Сплинтер. – Мы когда-то плавали вместе на «Трепанге» между Калькуттой и Гамбургом. Там было хорошо. Корабль ходил с полными трюмами южных плодов и мясных консервов, и жаловаться на жизнь нам с Бильбауфманом, сами понимаете, не приходилось. Поначалу мы ладили, но потом чёрная крыса решила сделать бизнес на «Трепанге», беря плату с сородичей за каждый рейс. Ну, дело такое, пришлось его высадить на одном коралловом рифе…

– И ты полагаешь, что он тебя специально нашёл в Нью-Йорке, чтобы отомстить? – с сомнением покачал головой кто-то из черепашек.

– Не думаю, что только во мне дело. В этом городе хватает соблазнов.

– Но откуда такая уверенность, что это именно тот самый Буль… Бильфенштейн? – спросил Лео.

– Бильбауфман, – поправил его Сплинтер. – Он больше всего на свете любил ананасные консервы «Пайн». Примерно так же, как вы пиццу. И только он мог открывать зубами миллиметровые жестяные крышки. И ещё у него был один железный клык, который поставили ему гамбургские крысы-пираты. Посмотрите на эту банку, которую я только что нашёл.

Сплинтер протянул Дону прогрызенную в нескольких местах жестянку из-под ананасов с красочной надписью «Пайн – симфония для желудка с оркестром». Эти ананасы неделю назад приносила Эйприл. Дон с сожалением вздохнул и внимательно посмотрел на крышку. На местах, где тайный недоброжелатель пытался прокусить металл, отчётливо виднелись отверстия, будто оставленные трёхдюймовым гвоздём.

– Этой ночью дежурю я, – произнёс Сплинтер.

И он дежурил три ночи подряд, пока наконец однажды, помятый и обессиленный не разбудил под утро Донателло и не сказал ему:

– Бильбауфман обещал отныне быть хорошим мальчиком и питаться исключительно земляными червячками.

Надо ли говорить, какое облегчение испытали тогда друзья… Не очень-то приятно представлять, как по погружённой во мрак комнате в нескольких шагах от тебя прогуливается огромная чёрная крыса со стальным зубом.

…Сейчас Дону пришлось вспомнить это жуткое чувство. Он подобрал с пола нунчаку и совершил ещё один обход. В какой-то момент ему показалось, что он снова услышал тоненький писк. «Может, это Сплинтер изобрёл новый способ похрапывания?» – подумал Донателло, приближаясь к креслу учителя.

И тут он заметил, как сгусток темноты, более чёрный, чем ночь, отделился от его собственной кровати и метнулся в сторону генератора.

– Стой, – вырвался у Дона хриплый сдавленный крик. Он не боялся, нет. Но в этот момент проклятое колено снова отказалось его слушаться.

Донателло присел и, не в силах ничего сделать, следил глазами за перемещениями ночного гостя. Тот, как ни в чём ни бывало, забрался на стол, где стоял телевизор, затем перепрыгнул на генератор. «Нет, это не Бильбауфман», – подумал Дон, но не испытал почему-то никакого облегчения. Существо перемещалось в вертикальном положении. Оно иногда взмахивало передними конечностями и издавало тревожный тихий писк.

– Это ты, Дон? – вдруг приподнялся в своём кресле Сплинтер и протёр лапой глаза.

– Тсс, – Донателло указал рукой на генератор. – Смотри, там гости.

Сплинтер встал с кресла и бесшумно подкрался к выключателю. В следующее мгновение комнату озарил яркий свет.

На генераторе, щурясь и отчаянно пища, сидела на задних лапках обыкновенная серая мышь.

– Дрессированная. Не боится, – произнёс Сплинтер, бесцеремонно приподнимая ночную гостью за хвостик и выбрасывая её на кухню. – Наверное, из Института вивисекции сбежала. Пусть подкрепится немного.

Донателло почувствовал, что снова в состоянии двигаться. Колено сгибалось и выпрямлялось, будто с ним никогда ничего и не случалось. Он открыл уже было рот, чтобы рассказать Сплинтеру о том, какие кренделя выкидывала этой ночью его нога, но, подумав, остановился. «Сплинтер опять начнёт катить бочки на Джулиана, – подумал он. – Нет, между ними и так чёрная кошка пробежала. Лучше промолчу».

– Если тебе жарко, выключи обогреватели, – сказал Сплинтер, направляясь к креслу. – Мой прогноз погоды, кажется, не оправдался. Да, и выключи заодно свет.

Учитель свернулся клубком на мягкой обивке кресла и в ту же минуту уснул. Дон выключил свет и обогреватели и лёг на успевшие немного остыть простыни. Он с наслаждением потянулся, посмеиваясь над собой и своими недавними страхами. И вдруг, что-то вспомнив, резко поднялся с кровати.

Он достал из-под кресла Сплинтера мышеловку и ещё раз внимательно осмотрел её изувеченную дверцу.

– Вот чему учат их в Институте вивисекции, да? – задумчиво прошептал он.