Бэтмэн и Волшебник — стр. 14

Вернувшись в свою комнату, Джонни распечатал посылочку и онемел, увидев медальон с портретом Милли. У него воз­никло такое ощущение, что перед ним жи­вая Милли, только очень маленькая. Она вот-вот заговорит, глаза ее смотрят с лю­бопытством, губы чуть надулись и кажет­ся, что дрожат ресницы.

Джонни даже закрыл глаза, так на него подействовало это наваждение. Потом он немножко пригляделся к медальону, по­нял, что это очень искусно сделанная вещь и только. В задумчивости он не­сколько минут расхаживал по комнате, затем, положив медальон на стол так, что­бы видеть лицо Милли, распечатал письмо и стал читать.

«Конечно, я заслужила твое презре­ние, — писала Милли своим размашис­тым почерком. — Я была скверной, невы­носимой эгоисткой. Но поверь, сегодня мне стыдно и больно за то, что я застави­ла тебя страдать. Когда я думаю о том, что ты мог погибнуть по моей вине, я плачу. Но что тебе до того? Ты даже не хочешь ответить по телефону. Вот почему я вос­пользовалась услугой посыльного. Я хочу только одного, чтобы ты оставил этот ме­дальон у себя. Не прошу от тебя ничего, кроме одного, чтобы ты помнил обо мне. Мне будет обидно, если ты меня забудешь. Прощай. Милли».

Прочитав слово «прощай», Джонни чуть было не бросился прочь из дома, чтобы встретиться с Милли. Сердце его чуть не разорвалось от боли.

Но он вспомнил свою клятву, которую дал лучшему другу Бэтмэну. Подводить друга — это последнее дело. Предать дру­га — непростительно. Эти мысли удержа­ли Джонни от опрометчивого поступка, и он остался дома.

Вечером он долго не мог уснуть. Чтобы не думать более о Милли, мальчик стал фантазировать о стране, где на троне муд­рости сидел Старик, которого готовился убить кровожадный Хогго. Джонни даже не заметил, как уснул. Но и во сне ему ви­делась та далекая страна, в которой про­живало всего три человека.

Как только Джонни уснул, профессор Олдри проснулся. Он посмотрел на часы и понял, что проспал пять часов. Этого вре­мени для отдыха ему вполне хватало.

Разбудил его зуммер, который срабаты­вает, когда в аппаратуру начинают посту­пать сигналы.

— Это Джонни! — догадался профессор и вскочил с постели.

Остатки сна как рукой сняло. Как пре­красно! Передатчик работает. Джонни не расстается с медальоном и во сне. Удиви­тельное везение!

Профессор наскоро привел себя в поря­док и сел за рабочий стол, на котором стоял монитор. На засветившемся экране возникла довольно четкая картина — ка­кая-то синяя река среди зеленых берегов, голые без листьев деревья и две машины. Одна напоминала современный автомо­биль, вторая была незнакомой марки и скорее походила на лодку с острым носом.

Профессор не успел толком разглядеть картинку, как она исчезла. Какое-то вре­мя на экране монитора мелькали рас­плывчатые пятна, потом снова возникла четкая картина. Профессор увидел жел­тую каменистую местность, по которой ползли какие-то рептилии, похожие на крокодилов.

Из этого профессор заключил, что Джонни думает о древности, о тех време­нах, когда еще не было цивилизации. Тут из-за каменной гряды выглянул невысо­кий человечек. Профессор не мог знать, что это был Чирри.

Потом появился тип, один вид которого вызывал малоприятное чувство тревоги. Это был Хогго. Тупое звериное выражение лица не обещало ничего хорошего. И что за дикари интересуют Джонни? Как мож­но о них думать? Хотя мало ли что может присниться? Профессор осознавал, какой ценнейшей информацией обладает, но по­ка не знал, как ее использовать.

Профессора устраивал этот тип, похо­жий на бродяг и бездомных пьяниц, с ко­торыми ему приходилось сталкиваться. Но если у тех в глазах оставались все-та­ки признаки интеллекта, то этот питекан­троп был полностью лишен этих призна­ков. Попади такому в руки, явно не поздо­ровится. Для этого представителя фауны ничего не стоит убить человека.

Если в этой стране, которая снится Джонни, обитают такие «красавцы», то это отличное место для Джонни и Бэтмэ- на. Уж от этих ловкачей им не ускольз­нуть! Профессор был так рад, что с удо­вольствием потер руки.

Сон Джонни был записан на пленку. Тип с лицом дегенерата появлялся перед глазами профессора в разных позах, но не­изменным была его агрессивность и явная кровожадность.

Профессор очень жалел, что не довел свою аппаратуру до полного совершенства. Он не мог улавливать звуки сна. Было бы любопытно послушать, о чем говорит лы­сый горилла со своим малорослым друж­ком.

Но и того, что запечатлела пленка, про­фессору Олдри было достаточно. Он видел землю, на которой жили еще дикие племе­на, ходили динозавры, угрожающего вида рептилии и другие чудовища. Выжить в ту пору современному человеку было бы невозможно. Это и устраивало профессора.

Оставалось переправить в ту реальность, которую увидел Джонни в своем сне, его самого и Бэтмэна. А сделать это без помо­щи Милли профессор не мог. И надо было теперь ломать голову, как это сделать, ведь девочка дала чуть ли не клятву, что никогда больше не отправит Джонни в ри­скованные путешествия.

Хитроумный профессор Олдри ошибался в одном, а именно в том, что Джонни ви­дел прошлое земли. Перед его глазами от­крывалось будущее. В этом мальчик убе­дился, когда заговорил со Стариком, кото­рый сидел на троне.

— Как вас зовут? — спросил его Джонни.

— Зачем тебе знать? — спросил усталым голосом Старик.

— Люди называют свои имена, чтобы познакомиться, — пожал плечами Джонни.

— Мне можешь не представляться, — вздохнул Старик. — Ты Джонни. Жил в конце двадцатого века. С тех пор минуло три тысячелетия.

— Ничего себе! — невольно воскликнул Джонни. — А что это за местность?

— Это твой родной штат.

— Что-то я его не узнаю, — растерянно огляделся по сторонам мальчик. — Где же люди?

— Их нет.

— Что же с ними случилось? Куда они ушли? — продолжал Джонни донимать Старика вопросами.

— Должно быть, разбежались по Все­ленной.

— Люди освоили межпланетные путеше­ствия? — восхищенно ахнул школьник.

— Эта проблема была давно решена. И дело не в том. Цивилизация достигла та­кого уровня, что не стало ничего невоз­можного. В природе не осталось ни одной тайны, которая была бы не открыта людьми.

— Вот это да! — восхищенно ахнул Джонни.

— Техника достигла такого уровня, что все делала вместо людей, — устало про­должал Старик. — Народ обленился на­столько, что полностью отдался во власть кибернетики, мировой компьютерной сис­темы и роботам. Человек ленился даже поднести еду ко рту. Он придумал готовые соки, которые заменили пищу. Но и эти соки пить было лень. Тогда ученые приду­мали сокосоздающие фабрики величиной с таблетку. Младенец глотал ее и всю жизнь не ел, потому что в этом не было нужды. Необходимые для организма элементы вы­рабатывала эта фабрика, которая находи­лась в желудке.

— Цивилизация достигла своей верши­ны? — спросил Джонни.

— Да, случилось именно это.

— Разве есть конец движению?

— Человек — ограниченное существо, у него есть предел возможностей и потреб­ностей, — вздохнул Старик. — За этим пределом начинается деградация. Так ма­ятник, достигнув определенной высоты, начинает движение назад. Люди, получая все без усилий, перестали думать. Прохо­дило время, а лень все более овладевала людьми. Они управляли машинами и ро­ботами, но не пополняя знания, забыли, как производить продукты цивилизации. Началась деградация. Самые дальновид­ные улетели на другие планеты, спасаясь от неминуемой гибели. Те же, кто вовсе обленился, продолжали наслаждаться жизнью, ничего не делая и ни о чем не ду­мая. Машины и роботы стали стареть, ло­маться. А без них люди ничего не могли и стали вымирать.

— И человечество прекратило свое су­ществование? — с ужасом спросил маль­чик.

— Осталась малая часть, которая пре­вратилась в дикое племя, — равнодушно пожал плечами Старик. — Но эти люди забыли законы взаимопомощи и стали уничтожать друг друга, отбирая пищу. Они все более становились дикарями. И все меньше их оставалось в живых.

— А вы? Как же сохранились вы?

— Я руководил Научным центром, — вздохнул Старик. — Я предвидел, что все кончится печально. Чтобы сохранить зна­ния, выработанные за тысячи лет лучши­ми умами, я создал компьютер, в который заложил это богатство. Ты видишь за мо­ей спиной летучую мышь? Кажется, что она высечена из камня. На самом деле она собрана из триллионов частиц, в каждой из которых заложена целая наука.

— Все это можно познать?

— Желательно, не все.

— Почему?

— Потому что люди будут жить и стре­миться вперед до тех пор, пока остаются тайны, ими нераскрытые, — сделал предо­стерегающий жест Старик. — Иначе по­вторится то же, что случилось с твоими предками.

— Как же избежать такой участи?

— Ограничить знания.

— Почему же вы этого не сделали?

— Я об этом узнал слишком поздно, — сокрушенно поник головой Старик. — Это было последнее, что я открыл в этом уди­вительном мире.

— И нельзя поправить положение?

— Я этого не могу сделать, потому что для меня нет тайн, — отрицательно пока­чал головой Старик. — Я знаю все. Пото­му у меня даже нет имени. Я понял, что нет в мире ничего, что имело бы смысл. Вот что страшно для человечества — по­знать все и понять, что смысла нет. Его нет потому, что всему есть конец. Человек не должен верить в то, что есть конец. Че­ловек без веры не может жить. А у меня как раз нет веры, потому что я знаю все.

— Вы пришли к тупику?

— Я с этим согласился бы, — кивнул Старик. — Но у меня осталась маленькая надежда. Я хотел бы это кресло, этот гене­ратор знаний в виде летучей мыши пере­дать достойному, любознательному чело­веку.

— Но тут кроме Хогго и Чирри никого нет, насколько я догадываюсь.

— Вот это и печально, — нахмурился Старик. — А им нельзя уступить кресло. Они разрушат его. Зачем оно им? Зачем генератор знаний?

— Они тут же поумнеют.

— Чтобы получить знания, заключен­ные в кристаллах летучей мыши, надо знать коды, — горько усмехнулся Ста­рик. — Я не могу их дать Хогго, который хочет убить меня и мозги которого так де­градировали, что не запомнят двух цифр. Я хотел бы передать коды в надежные ру­ки и передать не все, чтобы человечество никогда не дошло до предела знаний, за которым тьма...

На этих словах сон мальчика внезапно оборвался.

Проснувшись, Джонни был уверен, что ничего страшного не случилось, что про его сон никто не узнает, потому что он ни­кому не расскажет. Медальон Милли он носил с собой, но тоже решил ничего не говорить Бэтмэну. Достаточно того, что Джонни держит свое слово.

Ему позвонил Бэтмэн и сказал, что ищет профессора, но тот словно сквозь землю провалился — на работе его нет, дома то­же, знакомые ничего не знают. Бэтмэн го­рячо попросил Джонни не пытаться встре­титься с Милли, потому что это очень опасно. Он обещал искать профессора, ис­кать день и ночь и непременно найти. Тог­да, мол, все прояснится.

— Что вы хотите сделать с профессо­ром? — спросил Джонни.

— Не бойся. Ничего плохого с ним не случится.

— Но вы уже решили, как с ним посту­пить?

— Очень может быть, что я его поселю на некоторое время на необитаемом остро­ве. Есть у меня на примете такой островочек. У него там будет время поразмыс­лить.

Бэтмэн не хотел слушать возражений Джонни и положил трубку. Джонни посмотрел на часы и понял, что опаздывает в школу. Он быстро собрался и выбежал на улицу.

Дорога в школу проходила через парк.

Джонни шагал, ни о чем определенно не думая, мысли прыгали с одного предмета на другой и ни на чем особенно не сосре­дотачивались. Он очень удивился, когда услышал рядом испуганный голосок:

— Помоги мне, Джонни.

Остановившись, он обернулся и увидел перед собой девочку, ровесницу Милли, очень аккуратно одетую, красивую, как куколка, которая смотрела на него с моль­бой.

— Что случилось? — спросил Джонни.

— Меня хочет побить злой мальчиш­ка, — сообщила девочка и показала рукой на толпу школьников, которая двигалась по соседней аллее.

Пойдем, я с ним поговорю, — муже­ственно нахмурился Джонни.

Он терпеть не мог, когда обижали дево­чек. Он презирал таких мальчишек и считал их ничтожествами, потому что нет никакого достоинства в том, чтоб проверять свою силу на слабых. Даже ес­ли эти обидчики были взрослее Джонни, он все равно вставал на защиту обижен­ных девчонок, ничего не боясь. Его уве­ренность обычно пугала хулиганов, и они отступали.

— Проводи меня до школы. Он не по­смеет подойти, когда ты будешь рядом, — попросила девочка.

— Ты не хочешь, чтобы я ему надавал по шее? — удивленно спросил Джонни.

— Я не люблю драки.

— Ну, хорошо. Идем. Ты учишься в на­шей школе? Я тебя никогда не видел.

Девочка оживленно заговорила, вмиг забыв о своем обидчике. Она как-то так сумела повести разговор, что Джонни жи­во включился в него. Со стороны посмот­реть — идут старые знакомые, два хоро­ших друга и говорят без умолку, живо же­стикулируя. Джонни даже не мог поду­мать, что за ними пристально следят три пары глаз, за каждым движением, за каж­дым шагом.