Бэтмэн и Волшебник — стр. 13

Глава седьмая КЛЯТВА ДЖОННИ

По мнению Бэтмэна, Джонни должен был поумнеть, вернувшись из подземелья Черной Башни в милую реальность, в ко­торой и положено ему быть. После того как «Мышемобиль» преодолел переход, зияющая дыра в небе, стенки которой си­яли неестественно ярким блеском, исчез­ла. Супергерой высадил черепашек-ниндзя в Нью-Йорке, пожелав им на прощание удачи.

— Если потребуется наша помощь, ты знаешь, где нас можно найти, — пожал ему руку Микеланджело.

— Когда потребуется, чтобы мы были рядом с тобой, мы будем рядом, — пообе­щал от имени всех Рафаэль.

Когда полусамолет-полуавтомобиль Бэт­мэна подлетал к родному городу, Джонни, наконец, проснулся. Он рассказал суперге­рою о том, как ненароком нарушил свое обещание и пришел к Милли, как сочинил ей историю о Морготе, как вдруг оказался у подножия Черной Башни, из ворот которой вышел высокий человек с отврати­тельным лицом — именно таким мальчик представлял колдуна Аркодора. Аркодор заставил Джонни выпить чашу с зеленова­той жидкостью. Что было потом — маль­чик не помнил.

Молча слушая его, супергерой все боль­ше убеждался, что в деле с таинственным перемещением Джонни в пространстве и во времени замешаны не только профессор Олдри, но и его дочь. Но мальчик упрямо не хотел верить, что причиной такого опасного его приключения была Милли.

— Она не могла так поступить со мной, — твердил он.

— Тут все ясно, — убеждал Бэтмэн. — Девочка обладает сверхспособностями. Профессор Олдри использует этот волшеб­ный дар в своих интересах. Я считаю, что надо утихомирить профессора.

— Что значит — утихомирить?

— Я еще окончательно не решил, что это значит. Но его надо остановить, иначе может случиться непоправимая беда со всем человечеством.

Бэтмэн обрисовал ситуацию, которая сложится на Земле, если профессору удастся осуществить свой замысел.

Люди не будут жить реальной настоя­щей жизнью, а станут пребывать как бы во сне. Нельзя допустить, чтобы мечта каждого осуществилась. А если это мань­як? А если кто-то хотел бы, чтобы земной шарик разлетелся на куски? Да мало ли других опасностей!

Вот стоит, например, на балконе пятнад­цатого этажа симпатичный человек. А кто-то захотел, чтобы балкон обвалился под ним. И балкон обваливается. Каково?

А как будет славно разному ворью! Захо­тел ограбить банк, можно это сделать, не выходя из собственной квартиры. Деньги сами притекут к нему в руки, стоит толь­ко уговорить профессора Олдри.

В мире начнется невообразимый кош­мар. Люди и теперь не умеют ладить друг с другом, а если мечты будут легко осуще­ствляться, то наступит конец света.

Нет, Бэтмэн был глубоко уверен, что не все мечты должны осуществляться, а только добрые, светлые, приносящие ра­дость не только самому мечтателю, но и другим людям.

— Я с этим тоже согласен, — горячо поддержал Джонни.

— Ты же не хочешь, чтобы мы погиб­ли? — пристально посмотрел на него супергерой.

— Нет.

— А профессор этого хочет, потому что мы стали ему помехой. С его точки зрения мы слишком много знаем. Ни один пре­ступник не потерпит присутствия на свое і дороге свидетелей, которые слишком мно­го знают.

— Что же мне делать?

— Прежде всего, дай клятву, что пока не будешь встречаться с Милли. Обещай, что не будешь рассказывать ей свои фан­тазии.

Подумав, Джонни поклялся, что будет поступать так, как желает Бэтмэн. Ему хотелось только знать, как долго он не сможет видеться с Милли. Бэтмэн заве­рил, что ему нужно совсем немного време­ни для того, чтобы разобраться с профес­сором.

Джонни не винил Милли, хотя она и бы­ла причиной такого опасного приключе­ния. Она не виновата, думал он, что при­рода одарила ее чудесным даром. Просто она еще не знает, как с этим даром обра­щаться. Было бы лучше, если бы Милли не слушала советов отца. Но ведь она его любит!

И получается, что все тут не так просто. Джонни закрывал глаза и видел Милли.

Нет, эта девочка может быть капризной, своенравной, нетерпеливой, но по сути своей она не злая.

Надо помочь Милли разобраться во всем. Вот что теперь важно! Но как Джон­ни может это сделать, если пообещал Бэтмэну, что не будет видеться с Милли?

Узнав о возвращении Бэтмэна и Джонни в нашу действительность, профессор Олдри поначалу разгневался, а потом испу­гался. Дело явно принимало не очень при­ятный для него оборот. Этот Бэтмэн те­перь не успокоится. Он наивно — так ду­мал профессор — считает, что надо спа­сать людей, при необходимости — все человечество.

Если Бэтмэн догадался о замыслах про­фессора, а скорее всего так и есть, то луч­ше ему на глаза не попадаться!

Профессор объявил дочке, что едет за мамо: , — та, мол, уже загостилась у по­други. Он попросил ее никому не гово­рить, куда уехал отец. Профессор обещал поддерживать с ней связь по телефону, но звонить будет точно в определенное время. На другие звонки лучше не от­вечать.

— А если позвонит Джонни? — спроси­ла девочка.

— Он тебе не позвонит.

— Это почему же?

— Какая ты у меня наивная! — поцело­вал в щеку профессор. — Этот Бэтмэн без сомнения нарисовал ложную картину.

— Что ты имеешь в виду, папа?

— Он, наверняка, внушил Джонни, что ты его чуть не погубила, — возвел профес­сор напраслину на супергероя.

— И Джонни поверил? — обиженно скривила губы девочка.

— Он доверчивый мальчик.

— Но мы же с тобой хотели помочь ему — отучить от глупых фантазий.

— У нас были благородные цели.

— Отчего же ничего не получилось? — спросила в отчаянии Милли.

— Кто мог предположить, что Аркодор усыпит его? — пожал профессор плечами с таким видом, словно вся эта затея его ни в коей мере не касалась. — Он даже не по­чувствовал страха во сне. А я-то хотел, чтоб он изрядно испугался. Только тогда он мог бы задуматься, стоит ли сочинять разные истории.

— Что же теперь? Джонни не простит меня? — растерянно спросила девочка.

— Пусть на этот твой вопрос ответит время. Я думаю, что тебе лучше не зво­нить ему и не искать встречи, — с делан­ным сочувствием заверил отец Милли.

Профессор отлично знал характер доче­ри. Если он ей сказал — не звони, то она обязательно схватится за телефон, как только он выйдет за дверь. Все делать на­оборот — это в ее духе.

Между мальчиком и девочкой восстано­вятся прежние дружеские доверительные отношения. В этом профессор не сомневал­ся. Ни капли не сомневался он и в том, что Джонни еще напридумывает для Мил­ли страшных историй о своих приключе­ниях. Нетерпеливая девочка хоть раз, но отправит Джонни в опасное путешествие. За ним бросится Бэтмэн.

И на этот раз капкан сработает! Профес­сор не упустит еще одного случая отде­латься от Бэтмэна, который сует нос, куда не нужно.

Но пока следует предусмотрительно скрыться, чтобы не попасть под горячую руку Бэтмэна. Домой можно будет вер­нуться после того, как Джонни и Бэтмэн благополучно отбудут в новую для них ре­альность.

Профессор Олдри верил в свою удачу.

Торопливо собравшись, он вскоре уехал на своей машине. Но у него не было ника­кого намерения ехать к жене. Милли мо­жет проговориться или Бэтмэн сам догада­ется, где искать профессора, и все закон­чится печально.

У него была в городе небольшая кварти­ра, он ее снимал уже десять лет. Тайно от других, а главное — в стороне от своих со­трудников профессор Олдри оборудовал лабораторию, в которой проводил опыты.

Он пытался с помощью приборов прочи­тывать сны спящих людей. Ему хотелось переводить человеческие сны на видео­пленку и смотреть их затем, как обыкно­венный фильм. Это была его следующая задача — овладеть не только мечтами лю­дей, но и снами. Тогда люди будут в пол­ной его власти.

В этих поисках профессор пока не очень преуспел. Может, причиной этому были его пациенты — люди, которых он превра­щал в подопытных животных.

В городе было полно бездомных и ни­щих бродяг, которые за определенную плату соглашались поспать с датчиками на голове в доме профессора.

Особенно легко на опыты соглашались алкоголики. За бутылку виски они готовы были спать сколько угодно. Но им сни­лись такие сумбурные сны, что на экране дисплея возникали одни пятна, которые бешено кружили, оставаясь бесформен­ными.

Сны бродяг и пьяниц были лишены глу­боких эмоций, поэтому на приборы посту­пали слабые сигналы, и профессор не мог добиться нужного результата.

Вот если бы на месте этих отбросов об­щества оказался Джонни!

Профессор Олдри, действительно, хоро­шо знал свою дочь. Не успел он отъехать на две мили, как девочка схватила теле­фонную трубку и торопливо набрала номер.

— Джонни! — закричала она, когда на том конце провода послышался насторо­женный голос мальчика. — Я не виновата! Я не хотела!

В ответ была тишина. Джонни понимал, что если ответит, то завяжется разговор. Он будет упрекать ее, она заплачет. И все кончено! Джонни простит Милли, потому что он не выносит девичьих слез.

Вот почему Джонни мужественно мол­чал. Но и трубку класть на место не торо­пился, потому что хотелось послушать го­лос Милли.

Он ничего не мог поделать, эта каприз­ная девчонка нравилась ему по-прежнему. Но клятва — это не пустяк. Джонни не мог ее нарушить, тем более, что дал слово Бэтмэну, который спас его от верной гибе­ли два раза.

И каждый из этих двух случаев произо­шел по вине Милли. Это она отправила Джонни в морскую пучину а затем и в ко­ролевство Аркодора.

— Если бы ты мог простить меня, Джон­ни, — жалостно говорила Милли, — то я больше никогда не поступила бы так. Это все из-за того, что мне надоедало слушать. Но этого больше не будет. Я готова тебя слушать день и ночь. Лучше я усну от ску­ки, но не прогоню тебя. Ой, что я говорю? Как я могу уснуть от скуки?

Девочка лепетала, голос ее дрожал, она искренне винилась, а Джонни молчал, по­тому что он был хоть и маленьким, но мужчиной и знал цену клятве.

— Ответь же мне, Джонни! — просила Милли. — Ты слышишь?

Чувствуя, что не выдержит молчания,

Джонни положил трубку, быстро собрался и вышел на улицу. Он решил прогуляться по парку, чтобы не слышать, если телефон снова затрезвонит.

Чтобы отвлечься, Джонни стал по при­вычке сочинять. Ему представилась ка­кая-то незнакомая страна. Она ему пока виделась смутно, однако не это было важ­но. В этой стране находился трон. Тому, кто садился на этот трон, открывались все истины. Такой уж это был чудодействен­ный трон!

Джонни с удовольствием оказался бы в этой неизвестной стране, чтоб посидеть на том троне хоть немножко, хоть чуточку, ровно столько времени, чтобы понять, как можно помочь Милли, которая делала зло, сама того не желая. Он представил, как хорошо было бы тогда коротать время с Милли, которая уже не отправляла бы его всякий раз в мир фантазий.

Славно было бы дружить с девчонкой, с которой он не чувствовал бы себя в опас­ности!

Джонни знал наверняка, что без своих фантазий он не сумеет жить — будет слишком скучно. А фантазии свои он хо­тел бы рассказывать Милли.

Но если после каждого рассказа придет- ся барахтаться в волнах посреди океана или быть усыпленным, то желание фанта­зировать само собой отпадет. А Джонни этого не хотел.

Ему явно не хватало трона, который открывает истины. Но такой трон не мо­жет пустовать. Это же ясно как белый день.

На том троне сидит старик в красной на­кидке и молчит. Он молчит, потому что все понял. А если он все понял, то пред­ставляет собой для кого-то опасность. В этой стране должен быть враг.

И этот враг — Хогго.

Имя пришло в голову Джонни быстро и легко, но он пока не представлял себе это­го злодея.

Джонни азартно стал сочинять дальше и вдруг остановился как вкопанный. Он сно­ва фантазирует! Это может кончиться пло­хо! Если Бэтмэн узнает...

Но, с другой стороны, — Джонни сочи­няет про себя, молча и никто о его фан­тазиях не узнает. Это совсем даже не опасно — сочинять про себя. Особенно, когда без вымысла становится невыносимо скучно.

Что это за тип — Хогго?

Во-первых, он только и мечтает спих­нуть с трона Старика и занять его место. Но сделать это не так просто.

Если человек, сидящий на троне, все по­нял, то уж наверняка знает способ, как избавиться от злого Хогго. Старик всеси­лен своими знаниями, а Хогго могуч сво­им коварством и дикой злобой.

В той стране идет нешуточная борьба. И все складывается драматично, можно да­же сказать, — трагически, потому что Старику скоро исполнится девяносто де­вять лет. Это почтенный возраст и жить мудрецу осталось немного.

А так случилось в силу объективных причин, что замены ему нет. Хогго может еще подождать немного и без труда занять трон. Но он не был бы самим собой, если бы обладал терпением. Хогго слишком долго боролся со своим противником, что­бы дать тому спокойно умереть.

Полному ненависти Хогго хочется уни­зить Старика за его олимпийское спокої - ствие и заставить признать, что знания ничего не дают. Сила человека в оружии, которое Хогго держит в руках! Никакой другой силы он не признает.

У него был неизменный попутчик по имени Чирри. Бывает так, что за тигром увяжется шакал. Этому шакалу всегда пе­репадает кусочек от обильного стола могу­щественного тигра. Обычно тигр не остав­ляет себя без ужина или завтрака. А зна­чит, и шакал будет сыт. При этом не надо самому охотиться. Тебя покормят, если ты похвалишь хозяина.

А у Чирри с детства язык был хорошо подвешен, поэтому лестные слова он нахо­дил легко и без всякого напряжения мозгов.

Этому Чирри и сказал Хогго:

— Я не дам Старику умереть своей смертью.

— О, как мудро! — закричал Чирри. — Как исключительно мудро!

Даже сам Хогго, непомерно любивший лесть, на этот раз поморщился:

— Что уж такого мудрого я сказал?

— Да как же, всесильный! Еще никто на свете так не говорил — умереть собствен­ной смертью. Другой бы выразился так — умереть по старости. А ты, мой господин, сумел выразить всю суть.

— Суть именно в том, — важно закивал Хогго. — Подданные нашей великой стра­ны должны воочию убедиться, что лучше оставаться дураками.

— Изумительно! — закричал Чирри. — Я падаю от восторга! Держите меня. Как здорово сказано — подданные. Это какое надо иметь воображение, чтобы так ска­зать! До сих пор я думал, что в нашей стране живут только трое — этот против­ный Старик на троне, лучезарный Хогго и я, единственный подданный. Теперь я вижу себя во множественном числе! Чирри — это народ. Уважайте и любите Чиори!

Что-то я не совсем понимаю, — на­пряг мысли, с которыми у него было туго, узколобый Хогго. — А кто тебя должен уважать? Может быть, я?

— И тебе не помешало бы... Все таки я — народ.

В следующий миг Чирри почувствовал, что летит вверх тормашками. Этот грубиян Хогго пинался, как чемпион по футбо­лу, и частенько принимал Чирри за обык­новенный мяч. Единственное, чего боялся Чирри — приземления на камни. В про­шлый раз он угодил в лужу. Какое бла­женство!

У Чирри была одна беда — иногда его заносило, от унизительного славословия он мог в один миг перейти к самовосхва­лению. Из-за этого недостатка ему час­тенько доставалось от Хогго, будь он нела­ден. Как бы мозги не расшибить о камни!

Приземление на этот раз было удачным. Однако это уже был Джонни. Он так заду­мался, что споткнулся о корни дерева и оказался на земле, чуть не расквасив нос.

Джонни поспешно вскочил и отряхнул костюм от пыли. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел его падение! Оглянувшись, Джонни увидел только древнего старика, который куда-то брел, явно забыв — куда. Уж не тот ли это Старик? Уж не прогнал ли Хогго его с трона? И если Хогго завла­дел троном мудрости, то чем это грозит че­ловечеству?

Промелькнувшая мысль о Джонни очень взволновала профессора. Он не знал ни од­ного такого фантазера, как этот мальчиш­ка. Должно быть, и сны Джонни отличались яркостью, красочной и зримой силой.

Вот бы заполучить этого мальчугана!

Профессор не сомневался, что тогда его опыты пошли бы куда успешней и он об­рел бы, наконец, техническую возмож­ность переводить человеческие сны на обычную видеопленку. После этого про­фессор Олдри мог бы воскликнуть:

— Эврика!

Тут профессора осенила счастливая идея. А зачем приводить мальчика в лабо­раторию? Он ведь ни за что не придет.

Наученный горьким опытом, едва ли он позволит надеть на себя датчики и стать подопытным кроликом!

Почему бы не получить его сны на рас­стоянии? Мысль была такая удачная, что ошеломила профессора. Он минуту сидел совершенно неподвижно и смотрел в пус­тоту, потом лихорадочно стал действовать.

Двое суток профессор не спал и не ел, а безотрывно работал над изобретением и сильно преуспел в этом. Теперь ему стало ясно, что без помощи Милли ему не обой­тись. Профессор держал на ладони ма­ленький медальон с изображением Милли. Вещичка получилась изумительной, фото­графический снимок на эмали поражал своей четкостью, Милли смотрела и улы­балась, как живая.

Не трудно догадаться, что в этот преле­стный медальон профессор Олдри вмонти­ровал крохотный передатчик. Достаточно уснуть рядом с медальоном и все сны бу­дут поступать в аппаратуру в лаборатории профессора, перерабатываться там и отра­жаться на мониторе.

Профессор позвонил дочери и спросил:

— Как поживаешь, мой цветочек?

Милли обрадовалась звонку и тут же стала говорить о Джонни, который не за­хотел с ней разговаривать.

А тебе так нужно, чтоб он отвечал? — спросил профессор.

— Папа, я поняла, что мне без него скучно, — призналась девочка. — Все мои друзья такие правильные, такие разум­ные, что зевать охота, когда их слушаешь. А когда Джонни говорит, мне бывает очень интересно его слушать. Кроме того, мне кажется, что я действительно ему нравлюсь.

— Вот как! — с трудом скрыл саркасти­ческую усмешку профессор. — Но ты же сама хотела излечить Джонни от фанта­зий. Или это уже не так?

— Это уже не так, — решительно сказа­ла девочка. — Я была глупой, когда мне его рассказы надоедали.

— А теперь ты поумнела?

— Да, папа. Представь себе. Каждый че­ловек должен быть таким, каким родился.

— И ты больше не отправишь Джонни в его фантастические миры? — насторожен­но спросил Олдри.

— Никогда, папа!

Эта уверенность дочери несколько огор­чила профессора. Но он подумал, что клятвы таких девочек, как Милли, мало чего стоят. Они также легко берут обратно свои обещания, как и дают.

Можно будет придумать потом что-то та­кое, что вызвало бы недовольство Милли, и Джонни снова окажется на краю гибели. За ним бросится Бэтмэн. И останется толь­ко захлопнуть капкан!

— Вот что, девочка, — начал серьезно профессор, — я могу тебе помочь.

— Как, папа — с надеждой спросила Милли.

— Я тут заказал твой медальон, — спо­койно солгал профессор. — Очень хороший получился. Ты на нем, как живая. Ты передай эту штучку Джонни. Пусть он глядит на твое изображение каждый день. Пройдет немного времени и он прибежит к тебе сам.

— Ты ничего не понял, папа. Он не хо­чет со мной говорить. Как же я с ним встречусь? Как передам медальон?

— А ты пошли по почте. И обязательно напиши несколько слов. Ну, там... про­щай, мол, и прости. Хочу, мол, подарить тебе на память о нашей дружбе. Приду­май трогательные слова, ты же у меня умница.

Милли не сразу ответила, но, подумав, согласилась.

— Медальон тебе принесет посыльный, — сказал профессор.

— А как мама? — спросила Милли. — Ты же у мамы?

— Не совсем так. По дороге к маме я за­глянул к одному старинному другу. У ме­ня к нему было дело. Я задержусь у него на сутки, не более, и продолжу путь. Не беспокойся за меня и будь счастлива, ми­лая моя девочка.

Вернувшись домой с прогулки, Джонни занялся уроками, чтобы отвлечься от сво­их фантазий, которые захватили его. Тут позвонили в дверь. Джонни открыл. Маль­чик-посыльный передал маленький свер­ток и тут же удалился.