против Зловещего Духа Мертвецов — стр. 5

ГЛАВА 5. ПОЛНОЛУНИЕ

Прямо в открытый оконный проём смотрел красный диск луны.

– Полнолуние! – прошептал Микеланджело.

В этот момент произошло что-то странное. Казалось, будто замок ожил. Все вокруг наполнилось таинственными звуками.

Часы шли. В каминной трубе завывал ветер. Рассохшиеся половицы скрипели. Со всех сторон раздавался неясный шум, похожий на шарканье чьих-то ног, чудилось неясное бормотание, всхлипывание, обрывки неясных разговоров, стоны, приглушённые крики, скрипы цепей, лязг металлических предметов, похлопывание оконных рам.

По ногам черепашек потянуло ледяным сквозняком.

Странным было и то, что кроме звуков, сквозняк принёс множество самых разных запахов.

Воздух больше не был мёртвым. Со всех сторон слышались ароматы пищи и духов, а то вдруг запах горелого мяса, благоухание цветов…

Да, больше не оставалось сомнений в том, что замок жил нормальной повседневной жизнью.

Со двора доносились конское ржание и перестук копыт. Раздавался звон шпор. Бухало ведро в колодец. Брехали собаки, стучали окованными колёсами повозки, в подвал должно быть катились бочки, слышалась речь множества людей, занятых повседневной работой. Снаружи несло запахами овса и перебродившего виноградного сока, конского пота и кислой кожи, струганного дерева и мокрого железа, собачьей шерсти и навоза.

На стенах перекликалась стража, бряцая кордами и щитами, ударяя о каменные стены прикладами арбалетов. Из спален и покоев доносились ругань и взволнованные разговоры, плач и шёпот, стопы и смех. детские считалки и пьяное бормотание, потрескивание горящих дров, звон бьющейся посуды, колыбельные песни, звуки клавесина. Одновременно сквозняком приносились запахи грязного белья и пыльных гардин, аромат дорогих вин и сладкий дух молока, запах благовоний и невысохших масляных красок.

Но самое непонятное было то, что вокруг черепашек внешне ничего не изменилось. Они все так же находились в пустом замке с выбитыми окнами и открытыми дверями, которые хлопали, открываясь и закрываясь от порывов ветра.

Только часы мерно тикали в центре зала.

Свет луны, холодный и серебристый, был безжизненным. В золочёном маятнике часов отражалось все помещение. Но оно выглядело не таким, как на самом деле. Изображение было уменьшенное и перевёрнутое. При каждом взмахе маятника перед глазами черепашек проплывал уменьшенный костёр в глубине камина и сами они, но только карликового роста и поставленные с ног па голову.

Всматриваясь в отражение, черепашки почувствовали своё бессилие перед страшными потусторонними силами, которые управляли ими этой ночью как хотели.

– О, Боже! – воскликнул Донателло. – Скорей бы эта проклятая ночь закончилась! ' Микеланджело подошёл и взглянул на блюдечко маятника. Он сам себе не мог объяснить, почему вдруг захотелось подойти поближе к странным часам.

Он увидел себя, своё лицо, но очень искажённое. Холодок озноба пробежал по его спине.

Микеланджело отпрянул от часов, в которых работал невидимый механизм, – как ему показалось, плескалось время, потихоньку просачиваясь в никуда.

Тут он поднял глаза и увидел, что, хотя маятник и совершал колебательные движения, но за всё время, как часы пробили полночь тринадцать раз, стрелки больше не передвинулись. Казалось, они прилипли к цифре двенадцать.

Часы шли, но показывали только полночь!

Микеланджело перевёл дыхание и повернулся к Донателло:

– Эта ночь закончится не скоро! Наши часы показывают почти утро, а для нас самих наступила полночь.

– Что же мы будем делать?! Черепашки с ужасом озирались по сторонам. Вокруг ходили и невнятно разговаривали совершенно невидимые люди. В окно светила громадная, занимающая почти половину небосвода, алая луна. Невыносимо жарил за спиной гудящий камин. Часы скрипели и тикали, но стрелки их стояли на месте.

– Если бы у меня были волосы, то я бы, наверно, поседел! – мрачно прошептал Леонардо.

Друзья прижались друг к другу. Ими завладел ледяной сквозняк. Звуки все усиливались и скоро стали давить на барабанные перепонки. Раздавались жуткие стоны и вопли.

– Мы должны что-нибудь делать, иначе просто свихнёмся! – вскричал Микеланджело.

– Согласен! – прокричал в ответ Леонардо. – А то мы торчим, словно пальцы в дырявом кармане!

Донателло бросил на друга злой взгляд. Ему было просто завидно, что даже в такой ситуации его товарищ не теряет чувство юмора.

И тут до их слуха докатился новый звук. Он был невероятно знакомым и в то же время настолько необычным в описанной какофонии, что друзья никак не могли догадаться, что же это.

– Машина! – первым догадался Рафаэль. – Может, за нами прислали такси?!

– О, Боже! А вдруг Эйприл послушала совет этого идиота?! – Донателло махнул в сторону Леонардо.

– Бегом, мы должны её предупредить, пока не поздно! – все мотнулись в сторону дверей.

На улице было светло, как днём. Огромный диск луны прекрасно освещал окрестности.

Когда они выбежали на площадку перед стеной, то замерли от неожиданности.

Перед рвом стоял их старый добитый «бьюик». Больше никаких машин не было.

Двигатель автомобиля мирно тарахтел, из выхлопной трубы периодически вылетали облака сизого дымка.

В салоне никого не было, но дверки были приоткрыты, как будто черепашек приглашали сесть в машину.